Вернутся к фанфику
Часть 26
6 марта 2026, 19:39Лорд Мракобез взвыл от злости — звук был низким, утробным, как будто сама земля застонала под его ногами.
— Ступаем в Академию! Использовать белладонну!
Сказав это, он взмахнул рукой — резко, повелительно. Бароны в чёрном — те, чьи платиновые волосы сияли в фиолетовом свете, как конец мира, — подняли руки торжественно вперёд. Движение было синхронным: ладони вверх, потом вниз, потом снова вверх — как ритуал, который они повторяли тысячи раз в своих тёмных видениях.
Из земли внезапно выросли заросли белладонны — сливового, почти чёрно-фиолетового оттенка. Они не просто росли — они танцевали, извивались, как живые змеи, рождённые самим злом. Растения увеличивались в масштабах с ужасающей скоростью — стебли толщиной с руку взрослого мужчины, цветы размером с голову ребёнка, ягоды, блестящие, как свежая кровь. Они проникали в рты студентов — стремительно, безжалостно. Те отшатнулись, хватаясь за горло, кашляя, пытаясь вырвать корни изо рта, но белладонна уже пускала яд в кровь.
Начался массовый побег.
Половина студентов бросилась врассыпную — крича, спотыкаясь, падая. Другие пытались бороться — вызывали щиты, огонь, лёд, — но безуспешно. Среди баронов были бывшие студенты Апфеля — те, кто когда-то учился здесь, знал каждый угол, каждую слабость. Именно они направляли белладонну с такой точностью, будто растения были продолжением их рук.
Лорд Мракобез ухмыльнулся — широко, хищно. Он двинулся дальше — на своей костяной лошади, которая лязгала суставами при каждом шаге. Клара ехала рядом — её глаза горели предвкушением.
Им ещё не было известно, что их ждёт симулятивная версия Академии.
Что при приходе их ждёт контратака.
Сону и Сонхун зашли в фальшивую Академию — ту самую, которую сплели серые и белые. Внутри всё выглядело идеально: коридоры сияли, Золотое древо шелестело в центре двора, даже запах книг и эфира был настоящим. Десятки студентов синего факультета стояли наготове — их мантии колыхались, глаза светились холодным синим светом.
Сонхун поднял руку — предупреждая.
— Они идут. Держитесь плана.
Сону кивнул — молча, но твёрдо. Он чувствовал: это их последний шанс. Если ловушка сработает — они выиграют время. Если нет…
Лорд Мракобез ворвался в Академию с торжествующим рёвом — и защита рухнула с лёгкостью, как карточный домик под ударом кулака. Щит синих треснул, фиолетовые трещины пробежали по нему, словно молнии в обратную сторону, и в следующую секунду всё запылало. Стены, башни, иллюзорные деревья — пламя жадно лизало камень, превращая фальшивую красоту в чёрный дым.
Лорд расхохотался — безумно, надрывно, голос его эхом отражался от горящих сводов, как будто сама тьма смеялась вместе с ним.
— Наконец-то! — проревел он, раскинув руки. — Я сожру ваши души и построю на их костях новую эру!
Но Клара вдруг подняла руку — резко, повелительно. Её лицо, обычно холодное и надменное, исказилось от внезапного осознания.
— Стой, Мрако, — голос её был тихим, но острым, как лезвие. — Они нас обыграли. Это не настоящая Академия Апфеля.
Лорд замер. Его глаза сузились.
— Что?
Клара шагнула вперёд, волосы её растрепались, и в свете пожара стало видно: на корнях прядей проступила седина, а вокруг глаз залегли тонкие морщинки — следы усталости, напряжения, того, что она скрывала даже от себя. Она смотрела вниз — туда, где под иллюзией корчились и падали студенты. Их тела дёргались от удушья, галлюцинаций, яда белладонны. Молодые лица, полные надежды, искажались в агонии. Те, кто мечтал стать защитниками мира, построить семьи, оставить след в эфире — гибли здесь и сейчас.
— Это убогая идея, — прошипела Клара, сжимая кулаки. — Чья-то жалкая попытка выиграть время.
Она знала: среди этих бегущих, падающих, задыхающихся студентов — её дочь. Оливия. Та, что должна была стоять рядом с ней. Та, что вместо этого выбрала прятаться, как мышонок.
Клара сжала губы. В груди что-то кольнуло — не жалость, а досада. Глубокая, почти болезненная.
— Кто же это придумал? — прошептала она, глядя в огонь. — Кто посмел…
Тем временем в настоящей Академии, за усиленным щитом синих, Енджун стоял на коленях — не отравленный, не сломленный. Он видел, как тварь белладонны схватила Субина — стебли обвились вокруг его шеи, ног, рук. Субин хрипел, пытался вырваться, глаза расширились от ужаса.
Енджун хлопнул в ладоши — резко, громко, как будто вызывал гром.
— Lucanto Memnoriy Salva Chitora Kaunda!
Заклинание вырвалось из него — чистое, белое, как вспышка молнии. Рядом стоял Хисын — полный решимости, глаза горели. Он присоединился — голос его был низким, твёрдым:
— Lucanto Memnoriy Salva Chitora Kaunda!
Стебли белладонны мгновенно окрасились чёрным отливом. Они задрожали, начали гнить, сворачиваться, как обожжённая бумага. Умирали — быстро, мучительно. Остальные красные подхватили заклинание — волна прошла по полю боя, очищая всё живое от яда. Белые помогали — ускоряли процесс исцеления, вытягивали тьму из лёгких, из крови.
Гниение распространялось — стебли падали, рассыпались в пыль. Бароны, что направляли их, зашатались. Некоторые упали на колени, кашляя чёрной кровью.
Енджун поднялся — тяжело дыша, но с горящими глазами.
— Мы не сдаёмся, — сказал он тихо, но так, что услышали все.
Субин, освободившийся от хватки, упал на землю — кашляя, хватая воздух. Он посмотрел на Енджуна — благодарно, без слов.
А в фальшивой Академии Лорд Мракобез всё ещё смеялся — не зная, что шагает прямо в ловушку.
Клара резко ударила Лорда Мракобеза по затылку — тяжёлым, полным строгости ударом, от которого даже его массивная фигура дёрнулась вперёд.
— Идиот! — прошипела она сквозь зубы. — Ты что тут стоишь? Нам нужно к настоящей Академии!
Лорд ойкнул от боли, потирая голову. Лицо его сморщилось — смесь обиды и разочарования. Он медленно потянул верёвку, удерживающую костяную лошадь, и та тронулась в путь — лязгая суставами, как ржавый механизм.
— Дорогая… — протянул он жалобно, но с ноткой театральности. — Я же просто наслаждался моментом…
Клара не ответила. Её глаза уже горели холодным расчётом. Она видела: иллюзия была слишком идеальной. Слишком живой. Это была ловушка — и они в неё попались.
Тем временем декан Элдрин стоял у окна главной башни — нервно кусал ногти, глядя на приближающиеся тени. Он видел, как синие студенты укрепляют щит — нити света сплетались в плотную паутину, но всё равно дрожали под натиском тьмы. Элдрин протёр стекло рукавом — сначала думал, что это букашки сели на окно. Но тёмные силуэты не исчезли. Они приближались — медленно, неотвратимо.
Небо всё ещё было покрыто фиолетовым — густым, как чернила.
В комнате синих Ники проснулся от испуга — весь в испарине. Ему приснилось, как Лосфильда кидает в него кучку помидоров за то, что он украл её книгу заклинаний, а Ироха фотографирует это на камеру, позоря его перед всеми. Он дёрнулся — сердце колотилось.
Солнце только-только вышло из-за горизонта — рассвет раскрасил всё в персиковые и золотистые тона. Утро было обманчиво спокойным.
Ироха сидела рядом — крутила шестерёнки музыкальной шкатулки. Во рту у неё был лимонный чупа-чупс — она сосала его со скучающим видом, глаза полуприкрыты.
— Малыш проснулся от дурного сна? — спросила она, наклонив голову вправо. Уголок рта поднялся в насмешке, глаза — как у львицы на троне — холодно блеснули.
Ники обнял себя руками — по телу прошёл холодок. Он огляделся: многие уснули прямо на полу, прислонившись к стенам, укрывшись мантиями.
— Академия не разрушилась? — спросил он тихо, губы надулись, как у утки, в детском любопытстве.
Ироха фыркнула — коротко, но с теплотой.
— Не-а. Пока что. Можешь поспать. Я разбужу тебя, когда все успеют сбежать.
Ники дёрнулся с места — во злобе.
— Афигела?! — почти взвизгнул он.
Ироха рассмеялась — тихо, но искренне. Её тело затряслось от смеха, как будто её защекотали. Она любила своего брата — души не чаяла. И именно поэтому позволяла себе дразнить его так безжалостно.
Ники надулся ещё сильнее — но в глазах его мелькнула улыбка. Он знал: она не оставит его здесь. Никогда.
А за окном рассвет становился ярче — персиковый свет пробивался сквозь фиолетовые тучи, как будто напоминая: даже в самой тёмной ночи есть место утру.
Клара Синклер остановилась на полпути к настоящей Академии Апфеля — примерно в двух километрах от неё, на невысоком холме, где ветер уже нёс запах дыма и эфира. Вокруг неё расположился временный перевал: бароны спешились с костяных лошадей, те лязгали суставами и фыркали, опустив головы, как уставшие псы. Лорд Мракобез сидел на валуне — массивный, тёмный, с бородкой, уже успевшей поседеть за годы в темнице, где время исчезало, оставляя только новые цели.
Клара молчала, глядя на далёкие огни Академии. Её платье слегка трепетало на ветру, но лицо оставалось неподвижным — только в уголках глаз залегли тонкие морщинки, которых не было раньше.
Внезапно она вспомнила одно из тысяч воспоминаний — до тюрьмы, до того, как её насильно отправили туда за «политическую позицию», за то, что она осмелилась сказать вслух: магия не должна касаться обычных людей. Тогда она работала в Конклаве — не покладая рук, угождая, улыбаясь, скрывая ярость за маской покорности. Она обещала: магия не тронет их жизнь. И нарушить это обещание было равносильно предательству самой себя.
Утро тогда было самым ярким. Солнце проникало в её тело, дарило мелатонин маленькой Оливии, которой было всего 13. Девочка часто приходила на работу к матери по выходным — приносила ланчбоксы с едой, приготовленной своими руками. Её ноги громко стучали по мраморному холлу — звук доносился издалека, как приятная новость, ставшая привычной. На Оливии было платье бледно-лангитового оттенка — нежное, с кружевами, небесный жилет с золотыми птичками. Она пахла свежей пшеницей. Волосы — наполовину блондинистые от солнца, наполовину цвета родных, тёмных.
Клара видела это так ясно, будто могла протянуть руку и коснуться той девочки. Улыбки. Смех. Запах хлеба и эфира. Всё, что она потеряла.
А потом — холодная реальность.
Она поняла: дороги назад нет. Никогда.
Как только её нога ступила вперёд — на землю распространилась волна голубого эфира. Чистого. Холодного. Всё вокруг изменилось в ту же секунду.
Лорд Мракобез, склонившийся над картой на перевале, вдруг замер. Карта перед ним испарилась — просто исчезла, как дым. Он поднял голову — глаза сузились.
— Что за…?
Бароны вокруг насторожились. Мечи выскользнули из ножен. Они приняли боевые позы — спины напряжены, взгляды мечутся по сторонам.
Вокруг них выросли стены из листьев — точнее, кусты, сплетённые в ровные, высокие стены. Они окружали перевал со всех сторон, создавая лабиринт. Лорд громко крикнул, чтобы найти Клару — она куда-то исчезла.
— Клара! Где ты?!
Но ответа не было.
Клара уже бежала — туда-сюда, пытаясь найти выход. В мыслях крутилась паника: «Какого чёрта… Лабиринт? Стоило мне ещё тогда стать серой… Может, это Оливия рассказала про наше нападение? Предательство явно не к лицу ей… Где Мрако?»
Она запустила зелёный шар — сияющий, как маяк. Он завис в воздухе, осветил путь. Но вместо выхода показал проекции: бесконечные ряды коридоров, повороты, дороги. Это значило лишь одно — чтобы выйти, нужно найти не дверь, а ключ. Выход может быть где угодно. Всё зависит от того, что ты найдёшь.
Брови Клары нахмурились. Она не понимала, что её ждёт. Какими же умными показались эти студенты, которые уже ждали их.
Внезапно перед ней появился паренёк с белоснежными волосами и белой мантией — студент Академии с невероятно ангельскими чертами лица, но полными усталости. Она вызвала тёмную гущу — направила прямо на него. Но он испарился в зелёной дымке.
А потом кто-то положил ладонь ей на плечо — сзади.
Она обернулась — лишь на секунду увидела его фигуру так близко. Он тут же исчез, словно скрылся в листьях.
Глаза Клары забегали по кругу — пытаясь сразу заметить опасность.
Лабиринт молчал. Только шорох листьев — и ощущение, что за ней наблюдают.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!