Часть 21. Монстр внутри

Со второго этажа крепости было отлично видно Рейнвелли. Подперев рукой подбородок, Лазура наблюдала за движением фигур. Дуэт — такое имя она дала своему новому слуге — шагал вдоль стен, его обсидиановые доспехи тускло блестели в утреннем свете. Он двигался с механической точностью, проверяя укрепления. Девушка физически ощущала свою волю в его теле. Он хотел этого — сдаться ей, раствориться в ее силе, и Лазура чувствовала, как эта жажда подпитывает ее собственную власть. Губы дрогнули в легкой улыбке. Внизу, у штаба “Рогов и Копыт”, Мувак точил клинок. Искры сыпались на пол, отражаясь в его глазах. Он бросил взгляд на Дуэта и фыркнул от презрения. “Еще один поводок на шее. Еще один раб” — мысль душила его. Дуэт, закончив обход, вернулся к Лазуре, опустившись на одно колено в ее кабинете. — Все чисто, госпожа. Никто не приблизится к вашим стенам. — Хорошо, — голос был мягким, — как ощущение себя в новой роли? — Лазура прекрасно видела его мысли, но ей хотелось услышать. — Я счастлив, — два слова, без колебаний и раздумий. Его алые глаза не отрывались от ее лица. Он жаждал ее приказа. Дуэт действительно был счастлив в своей клетке. Лазура одарила его улыбкой и отвернулась, ее пальцы сжали кулон с месяцем. “Альберт бы не одобрил. И Румил тоже” — мелькнула мысль и тут же испарилась. Дверь кабинета распахнулась с глухим стуком, и в проеме возник Мувак. Он осмотрел зрелище, сжимая рукоять меча так, что кожа на костяшках побелела. — Лазура, — начал он, — нам нужно поговорить. Лазура медленно подняла взгляд. Она выпрямилась и бросила Дуэту, который даже не шелохнулся. — Можешь идти, пока поручений для тебя нет. — Слушаюсь, госпожа. Человек развернулся и направился к выходу, кивнув Муваку в проеме. Тот шумно выдохнул. — Я считаю ты теряешь контроль. Ты плодишь рабов, Лазура. — Контроль? — переспросила она, — ты правда будешь рассказывать мне о контроле, Мувак?, — он заметно стушевался, — все поселение, весь этот хаос под моим контролем. Или прикажешь пустить все на самотек? — Ты становишься как они, — прорычал он, — как надзиратели. Ломаешь волю разумных. Лазура рассмеялась — коротко и резко. — Рабы? — она приблизилась к нему, — я даю цель, Мувак, вечную жизнь, благословение, если угодно. А если ты не видишь разницы, то, может, спросишь у Дуэта сам? Как ему быть моим рабом? — она намеренно подчеркнула последнее слово. Мувак стоял еще мгновение, слова о рабстве приводили его в бешенство, независимо от контекста. Было видно, как минотавр сдерживаал свою ярость, когда выходил из кабинета, хлопнув дверью так, что каменная крошка осыпалась с потолка. *** Слааш заметила его сразу — Мувак шел через двор, его шаги были тяжелыми, будто он нес на плечах гору. Она отложила пучок трав, что разбирала в медпункте, и шагнула ему навстречу, скрестив руки на груди. — Эй, рогатый, что с тобой? Мувак остановился, его взгляд упал на нее, полный раскаленного гнева. — Отстань, Слааш, — прорычал он, — не лезь ко мне. — Не отстану. Ты сейчас как бык перед красной тряпкой. Что тебе Лазура сказала? — конечно, дело было в Лазуре или Дуэте. Мувак зарычал, его терпение лопнуло. Он замахнулся, рука сжалась в кулак. Но Слааш была быстрее. Она уклонилась, ее тело качнулось в сторону, и в ответ ее кулак врезался ему в морду. Мувак отшатнулся, но он не остановился. Ярость захлестнула его, и он бросился снова, его массивные руки метили ей в грудь. “Разговоры бесполезны” — констатировала про себя Слааш. Она уворачивалась, блокировала удары, но двуручный меч остался в ножнах — она не хотела крови. Удары друга становились все хаотичнее, ни один не достигал цели. Наконец, она поймала момент — шагнула вбок, схватила его за рога и рванула вниз, одновременно ударив локтем в основание шеи. Удар был точным, выверенным, и Мувак рухнул на колени, а затем лицом в пыль, потеряв сознание. Слааш выдохнула, ее грудь тяжело вздымалась. Она опустилась рядом, вытирая пот со лба, и пробормотала: — Болван. Чуть не заставил меня тебя прикончить. Когда Мувак очнулся, солнце уже клонилось к закату, окрашивая двор Рейнвелли в багровые тона. Он лежал на земле, а Слааш сидела рядом, скрестив ноги, и лениво жевала стебель травы. Его голова гудела, шея ныла, но ярость ушла, оставив лишь горький осадок. Он сел, потирая затылок, и буркнул: — Зачем ты это сделала? — Потому что ты был не в себе, Мувак, — сказала она тихо, — дроу оставили травму, но не сломали твою душу. Но сам ты снова и снова возвращаешься к прошлому. Ты свободен, рогатый. Пора это понять. *** Вокруг столпились дроу-надзиратели — их темные лица освещались кристаллами маны в подземелье. В центре возвышался Донастро, в алой мантии. Его черные волосы были заплетены в тугую косу, свисающую на плечо, а в узкой руке он сжимал меч с рукоятью в форме паука. Он стоял над связанными женой и дочерью Мувака. — Ты пытался сбежать, бычара, — прошипел Донастро, его голос эхом отразился от стен, — я даю тебе цель и жизнь, а ты плюешь в лицо милости. Мувак зарычал, рванулся вперед, цепи натянулись с треском, металл вспыхнул, обжигая мышцы огнем. — Отпусти их! — прорычал он, кровь стучала в висках. — Отпустить? Так и быть, я освобожу твою жену, — и в один миг лезвие опустилось. Голова женщины-минотавра слетела с плеч, тело осело, мех пропитался алым. Кровь хлестнула фонтаном, забрызгав дочь. Та закричала — пронзительно, гулко, эхом отдаваясь в груди Мувака, разрывая его изнутри. Рыдания ребенка смешались с его собственным ревом, мир сузился до красной пелены. Он увидел Донастро снова, только когда тот подошел к клетке и присел на корточки, вытирая меч о подол своей мантии. Лицо темного эльфа было близко — слишком близко, глаза горели насмешкой. — Это будет тебе уроком, — прошептал он, — а твоя дочурка теперь будет далеко от тебя…но жива. Пока ты служишь мне. Сопротивляйся дальше — и она присоединится к матери. *** Мувак молчал, его взгляд упал на свои руки — шершавые, покрытые шрамами от цепей. Слааш протянула ему флягу с водой, и он принял ее, сделав глоток. — Надолго ли? — наконец выдавил он, — что, если завтра Лазуре приспичит подчинить меня или тебя. С этим мужиком она и не раздумывала. — Поселение маленькое, Мувак. Дуэт — отличная боевая единица, коих нам не хватает. Не думаешь, что было бы расточительно просто его убить? — Ты что, ее защищаешь? — Даю тебе посмотреть на ситуацию с разных сторон. И не забывай, что этот мужик угрожал нашему поселению, — она встала и отряхнула себя, — пошли, рогатый, работы полно. *** Ночная тишина была нарушена резким стуком в ворота. Мувак, дежуря у ворот, распахнул створки. На пороге стоял человек — высокий, худой, с грязными черными волосами, что свисали на лицо, как мокрые водоросли. Кожаная броня была потрепанной, а от него самого шел резкий запах — болотная гниль, смешанная с чем-то едким. На шее болтался кулон с ядовито-зеленым камнем, тускло мерцающим в темноте. — Ты еще кто? — рявкнул Мувак. Человек ухмыльнулся, обнажив желтые зубы, но не ответил. Лазура, уже спустившаяся из своей спальни, выступила из тени. — Доброй ночи, странник, — голос был нарочито сладким, — чем можем быть полезны? Мужчина пожал плечами, его движения были вялыми, почти ленивыми. — Зовут Еверс. Ищу приют. И, может, работу. У вас тут…весело, как я вижу. Слааш подошла, протирая глаза ото сна. Взгляд упал на кулон. — Болен чем-то? — спросила она, — хотя может и проклят. Еверс хмыкнул, его пальцы коснулись камня на шее. — Может, и так. А ты кто? Доктор для таких, как я? Слааш не ответила, но ее глаза загорелись любопытством. Лазура смерила ее взглядом, затем снова повернулась к незнакомцу. Девушка игнорировала напряженный взгляд Мувака. Спустя мгновение она почувствовала присутствие Дуэта позади. Он походил на тень. — Что ж, ответь на несколько вопросов, — бросила она наконец, — сколько монстров ты убил? — Бывало дело, странствовать, не убивая, было бы сложно, — мужчина пожал плечами. — Сколько разумных ты убил? — На моей памяти ни одного. — Почему? — Да как-то не хотелось, — звучало как шутка, но никто не посмеялся. — Слааш, наш медик, осмотрит тебя, Еверс. Добро пожаловать в Рейнвелли. Еверс кивнул, шагнув внутрь. Слааш пригласила его жестом в палатку и они скрылись в темноте. — Видишь, Мувак, никакой я не монстр, — пропела она. Мувак сплюнул в сторону, но он промолчал. Но Лазуре не нужен был ответ. Плавной походкой она направилась в крепость, Дуэт пошел следом. *** Лунный свет сочился сквозь щели в ставнях медпункта, ложась на деревянный стол неровными полосами. Слааш сидела, склонившись над Еверсом, она перевязывала мелкие порезы на его предплечьях. Запах болотной гнили, исходивший от него, бил в нос, но она не морщилась — привыкла к худшему за годы работы с ранеными. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, падали на лицо, и она нетерпеливо отбрасывала их тыльной стороной ладони. Еверс молчал, его мутные глаза блуждали по комнате. Кулон с ядовито-зеленым камнем покачивался на его шее, отбрасывая слабое свечение. Слааш отложила бинт и взяла тонкий нож, которым обычно чистила травы. Девушка подцепила край кулона, приподняв его, но не касаясь камня. — Что это за штука? Не просто украшение, да? От него несет…чем-то неправильным. Еверс хмыкнул, его губы растянулись в кривой ухмылке. Казалось, он не спешил отвечать. — Дар, — наконец выдавил он, голос хриплый, — или проклятие. Как тебе угодно. Слааш прищурилась, ее пальцы замерли над камнем. Она чувствовала тепло — неестественное, липкое, словно от него исходил не свет, а испарения болота. Она отложила нож и проверила сначала пульс, затем зрачки — ничего необычного. — Ты не умрешь, если его снять? — спросила она, кивнув на кулон. — Не пробовал, — мужчина пожал плечами, — может, и сдохну. А может, он просто погаснет. Хочешь проверить? — Не сейчас. Но ты мне расскажешь, откуда это взялось. И не ври — я чую ложь за милю. Еверс промолчал, уставившись в потолок. Слааш не настаивала — пока. Она встала, подошла к полке и достала пучок сушеного багульника. Раздавив листья в ладони, она поднесла их к носу, вдохнув резкий запах. Она вернулась к столу, бросив взгляд на его руки — худые, с выступающими венами, покрытыми зеленоватым налетом. Слааш взяла тонкую иглу и, не спрашивая, уколола его палец. Еверс дернулся, но не возразил. Кровь выступила медленно. Она собрала каплю на стеклянную пластину и поднесла к свече. Пламя дрогнуло, потемнело, а кровь зашипела, оставив черный след на стекле. — Интересно, — пробормотала Слааш, её глаза загорелись любопытством, — да ты бы с такой кровью не прожил и дня. — Вот как, — бросил он, пытаясь казаться равнодушным. — Откуда у тебя этот кулон? Еверс хохотнул, но смех вышел сухим. — Ты любопытная, Слааш. Но я пришел не за лечением. Мне нужен дом на какое-то время. — На какое-то время, — тихо повторила она, — Я медик, парень. И если это зараза, я ее вылечу. Еверс замолчал, его ухмылка медленно угасла. Камень на его шее мигнул ярче, и Слааш уловила слабый шорох — будто что-то шевельнулось в глубине его груди. “Еверс не просто проклят — он что-то вроде сосуда, проводника. Кто-то поддерживает его на грани жизни и смерти” — размышляла девушка про себя, делая короткие пометки в своем блокноте. Она отошла к краю палатки. Ночной воздух ворвался в помещение. Слааш вдохнула глубоко, ее грудь поднялась, а затем опустилась. Взгляд упал на крепость, вырезанную в скале, где горел одинокий свет — окно в спальню Лазуры. — Спи, если можешь, — бросила она через плечо, — завтра поговорим. И не вздумай выкидывать что-то. Наша маленькая “королева” в последнее время не церемонится с нарушителями. Слааш вышла из медпункта, оставив Еверса на койке. Шаги гулко отдавались по каменной тропе, ведущей к крепости. Она поднялась по узкой лестнице, стены крепости источали приятный холод. У двери спальни Лазуры она постучала. Дверь отворилась почти сразу, силуэт Лазуры подсвечивался тусклым светом свеч. она была одета в пижаму розового цвета. — Слааш, — она пригласила ее рукой в комнату, — не можешь дождаться утра? Слааш шагнула внутрь, скрестив руки на груди. Комната пахла воском и вином. — А ты никогда не снимаешь свою диадему, да? — девушка задержала взгляд на красном камушке, а затем заметила кулон, покоящийся поверх ткани, — и с кулоном конечно тоже не расстаешься. — Диадему я снимаю на ночь, — Лазура скрестила руки, повторив за Слааш, — ты пришла ради этого? — Еверс, — начала Слааш, без предисловий, — его кулон — не просто побрякушка. Проклятие, и оно держит его на грани. Кровь шипит, как кислота. Я такого не видела. Не знаю, чего от него ждать — то ли он угроза, то ли жертва. Если жертва, ему нужна помощь. — Помощь, — повторила она, словно пробуя слово на вкус, — ты хочешь его спасти, Слааш? Даже не зная, что он такое? Или кто за ним стоит? — Я медик, — отрезала Слааш, — если он болен, я лечу. Если он угроза, я первая его прикончу. Но пока я не знаю, что он, и это меня бесит. *** — Убирайся, — прорычал минотавр, когда Слааш опустилась рядом, разматывая бинты, — не трогай меня, мясник! Кровь сочилась из раны на боку, где кнут оставил борозду, и он попытался отползти, но тело предало — только хрип и судорога. Слааш не дрогнула. — Заткнись, — отрезала она, — ты истекаешь кровью, как свинья на бойне. Хочешь сдохнуть здесь, в этой дыре? Или дать мне зашить тебя, чтоб потом разорвать глотку этим ублюдкам? Она не ждала ответа — уже вонзила иглу в кожу, швы быстрые, точные, без лишней боли. Травы жгли, но останавливали кровь. Мувак зарычал снова, но слабее, его кулак сжался у ее бедра. —Ты кто? — выдавил он, в голове еще крутились рыдания дочери, тень меча над женой. — Я Слааш, медик с другого отряда, если так можно сказать, — фыркнула Слааш, завязывая узел, — у вас тут, вроде как, медик полег, вот меня и притащили. Так что живи, рогатый. Живи, чтоб потом мы оба могли плюнуть им в рожи. *** — А ты тоже считаешь меня монстром, Слааш? Брови девушки дрогнули от внезапного вопроса, но она быстро оправилась. Ухмылка расползлась по ее лицу. — Монстром? — она фыркнула, — ты, Лазура, скорее заноза в заднице. Делаешь, что хочешь, ведешь себя порой как горделивая знать. Но если б ты была монстром, я бы точно здесь не находилась. Так что не начинай, “королева”. Решай, что с Еверсом делать, а я пока пойду спать. Лазура лишь тихо рассмеялась, а Слааш победоносно улыбнулась и вышла из комнаты.