Танцы

Китнисс подпевала музыке. Единственный скрипач, пришедший из Двенадцатого дистрикта, яростно играл на своём инструменте, и его звук каким-то образом усиливался, создавая впечатление, что скрипачей много, а не один. В центре зала собралась толпа, многие жители Двенадцатого дистрикта участвовали в традиционном групповом танце. Финник и Энни были в центре танцующих, хотя и держались за руки, словно подпевая совершенно другой песне. — Почему ты не там, Сойка? Китнисс взглянула налево, на Джоанну, которая появилась, казалось, из ниоткуда. — Я не совсем в настроении танцевать. — Ты снова видела Пита, да? Китнисс кивнула. — Они не пускают меня к нему. Плутарх беспокоится, что это может его слишком сильно расстроить. Это глупо, у нас были соседние камеры, мы очень хорошо знали друг друга. Китнисс содрогнулась от смысла этих слов. — Я подозреваю, что именно поэтому они хотят, чтобы ты держалась подальше. Они пытаются помочь ему выздороветь, а не напоминать ему об этом. Джоанна пожала плечами: — Насколько я слышала, мало что ещё работает. Они должны хотя бы попытаться. — По крайней мере, он стал более вменяемым, кое-что помнит, в основном то, что было до игр. Прим вошла, и он узнал её. Но потом он увидел меня и… — она замолчала. Джоанна лишь хмыкнула в знак согласия с её словами. Они долго молчали, пока Китнисс не выпалила: —Думаю, может, пора его отпустить. На этот раз по-настоящему. Ему не станет лучше, если я буду рядом. Я должна сделать это ради него, это моя вина, что его вообще похитили… Она много думала об этом, но впервые высказала это вслух. Джоанна посмотрела на неё и сказала: — Думаю, тебе нужно делать то, что лучше для тебя, и хотя бы раз перестать беспокоиться обо всех остальных. Китнисс странно посмотрела на неё: —Ты только что сказала мне что-то приятное? Джоанна закатила глаза: —Кажется, всё когда-то случается в первый раз. — Я лишь хочу сказать, безмозглая, что мы все думали, что эта история с влюблёнными звёздами была уловкой, просто спектаклем. Но Финник рассказал мне о силовом поле на арене. Очевидно, что мы ошибались, ты любишь Пита. Прежде чем Китнисс успела возразить, Джоанна подняла руку. — Я не говорю, в каком смысле. Может, всё не так, — она кивнула в сторону Энни и Финникса. — Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что, скорее всего, нет, особенно после того небольшого разговора, свидетелем которого я стала между тобой и одним наставником. Китнисс почувствовала, как её щёки покраснели от этих намёков. — Но ты всё ещё любишь его. И иногда нам приходится отказываться от того, что мы любим, чтобы защитить не только это, но и себя. — Это удивительно мудро с твоей стороны. Она пожала плечами мол, «Я не безмозглая». Это заставило Китнисс улыбнуться. Джоанна толкнула её в плечо. — Тебе стоит пойти, там Прим. Она была права: и Прим, и её мать были среди танцующих. — Они собираются показать кадры со свадьбы, ты же знаешь, не упусти возможность позволить Сноу увидеть, как ты танцуешь. Китнисс кивнула и направилась к толпе, пробираясь сквозь людей к своей сестре. Прим широко улыбнулась и протянула к ней руки. Китнисс позволила музыке и танцам увлечь себя, улыбаясь и смеясь вместе с остальными. К концу пятой песни у неё начали болеть ноги, а кожа покрылась лёгким блеском от пота. Ей нужна была вода. Сделав знак Прим, которая кивнула, но продолжила танцевать, Китнисс направилась к небольшому столику с закусками. В «Тринадцатом» строго регулировалось питание, но Плутарх каким-то образом убедил Коин разрешить подать на праздник несколько блюд, а также кувшины с водой: один простой, другой с мятой, а третий с цитрусовыми. Она взяла жестяную чашку и подставила её под носик кувшина с цитрусовой водой. Это было удивительно вкусно, с лёгкой кислинкой. — Наслаждаешься вечеринкой, Кис кис? Она не сразу повернулась, а сделала глоток, чтобы выиграть время. Когда она уже не могла больше избегать его, она повернулась лицом к Гейлу. Он прислонился к стене рядом со столом, держа в руке свою чашку. — Приятно для разнообразия получить что-то хорошее. Финник и Энни это заслужили. — Я рад за них. И немного успокоился. Она нахмурилась, глядя на него: — Почему? Гейл пожал плечами. Она нахмурилась. — Вы с Финником казались довольно близкими, и я подумал, что, может быть… «Серьезно?» — Я имею в виду, что вы часто бываете вместе. Я видел, как ты заходила к нему на койку во время того бомбового обстрела, и мне стало интересно. — сказал он, пытаясь объяснить. — Но это было до Энни. Ревность действительно не шла ему на пользу. И, по правде говоря, она устала. Иногда он вёл себя так, будто она принадлежала ему или была ему чем-то обязана. Как будто их отношения были предрешены, как будто он решил это без её участия. Возможно, если бы имя Прим не было вычеркнуто, всё могло бы получиться, хотя в глубине души она в этом сомневалась. Она никогда не питала к нему романтических чувств. Те несколько поцелуев, которыми они обменялись, были вызваны страхом или отчаянием, по крайней мере, с её стороны. Был один момент, после порки, но даже он был мимолетным. Даже до того, как игры и война разделили их, оставив по разные стороны всё расширяющейся пропасти, это никогда бы не сработало. Гейл всегда хотел жениться и завести детей, чего она не хотела ни тогда, ни сейчас. Единственное, что изменилось, — это решимость Китнисс наконец-то сделать выбор в вопросе своих романтических отношений. Не в силах больше сдерживаться, она сказала: — Даже если бы мы с Финником были вместе, это только мой выбор. Увидев выражение её лица, Гейл тут же пошёл на попятную. Она перестала слушать. Она невольно окинула взглядом переполненный зал. Она не понимала, зачем и что она ищет, пока не заметила его. К её крайнему изумлению, Хеймитч стоял на танцполе и улыбался, кружа хихикающую Эффи. Затем он сменил партнёршу, и она смогла лучше его рассмотреть. Его волосы были чистыми и аккуратно подстриженными, он недавно побрился, и на его подбородке виднелась лишь лёгкая щетина. Он был одет в ту же форму 13-го округа, что и она, но на нём она смотрелась очень хорошо, подчёркивая ширину его плеч. Он переключился на другую партнёршу, и на этот раз ею оказалась Прим. Она лучезарно улыбнулась ему, что-то сказала, и Хеймитч запрокинул голову, смеясь. При виде их у Китнисс в груди что-то защемило. Прим любила Хеймитча с тех пор, как они вернулись с первых игр. И, несмотря на его колючий характер, Хеймитч был с ней мягок, даже в своём обычном пьяном состоянии. Иногда Прим приносила ему еду, или он позволял ей сидеть с ним, пока он вырезал маленьких деревянных зверушек в моменты просветления. Всё это её удивляло. Теперь, глядя на них, она понимала, что на её лице было выражение бесконечной нежности, когда она смотрела на двух людей, которые так сильно её заботили. Гейл, о котором она совершенно забыла, громко фыркнул. Стиснув зубы, она проигнорировала его и продолжила наблюдать. Когда партнёры снова поменялись, Хеймитч повернулся ровно настолько, чтобы их взгляды встретились через всю комнату. Она улыбнулась, он подмигнул, и его унесло прочь. Гейл снова усмехнулся. — Что? — Она хмыкнула. — Ничего. —Прекрасно. Китнисс отставила чашку в сторону и направилась к выходу. — Я просто не понимаю, почему он тебе так нравится. Она не ответила. — Или почему ты хочешь, чтобы он был рядом, или позволяешь ему утешать тебя, ведь он чуть не убил тебя. Я не понимаю, как ты можешь так на него смотреть. — Например, как? — резко спросила она. — Как будто тебе есть до него дело! — крикнул Гейл. Его вспышка привлекла внимание нескольких человек поблизости, хотя, к счастью, музыка заглушала их разговоры. Она молча кипела от злости. С тех пор как она вернулась с первой арены, он ожидал, что она останется прежней. Он ни разу не попытался понять, что она пережила эмоционально или психологически, не заметил, как она изменилась. — Мне не всё равно. Он спас меня, не дал мне развалиться на части, защитил меня. Он понимает меня. Ты понимаешь, как редко это бывает со мной? — ответила Китнисс, дрожа от ярости. — Я тебя понимаю, — сказал он, повышая голос. Как он смеет. — Нет, не понимаешь. Как ты можешь? Это больше, чем твоя детская ревность к Питу, Финнику или Хеймитчу. Мы с тобой? Мы разные. Ты снова доказала это всего две недели назад во «Втором», когда была готова убивать невинных людей. — Я сделал то, что было необходимо! — крикнул он. — Нет, ты сделал именно то, что сделал бы создатель игры, то, что до сих пор делает Капитолий. Китнисс говорила тихо и ровно, едва сдерживая себя. Её грудь быстро поднималась и опускалась от волнения, пока она бросала убийственные взгляды на Гейла. —Все в порядке, милая? Одного звука его голоса было достаточно, чтобы умерить её пыл. Он либо видел, как они спорили, либо, что более вероятно, почувствовал её беспокойство. Китнисс кивнула: —Теперь да. Затем, оглянувшись на Гейла, она сказала: —На этом всё. Он ушёл, а Китнисс повернулась к Хеймитчу. Он внимательно вглядывался в её лицо, и в его глазах читалось беспокойство. Она успокоила его, нежно погладив по щеке. — Мы должны потанцевать, — подумала Джоанна, — будет забавно ткнуть Сноу в это носом. Его губы дрогнули. — Я знал, что она мне нравится, и не зря. — Если не обращать внимания на её колючий характер, она не так уж плоха, — поддразнила его Китнисс, толкая в плечо. — Я сказал то же самое о тебе, милая.- Она сердито посмотрела на него, а он рассмеялся. Затем он протянул ей руку. Она взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его, и все мысли о Гейл развеялись, как дым на ветру. — Ладно, тогда давай потанцуем.