Разговор

— Оставайся в живых, милая. Китнисс ясно слышала его голос, как будто он был прямо перед ней, а не воспоминанием в её голове. Она всё ещё чувствовала прикосновение его губ к своему лбу, лёгкую щетину на своей ладони. Всё ещё слышала его сердцебиение, громкое и ровное, когда он прижимался к её уху. Иногда ей даже казалось, что она чувствует его запах: пот, мыло, виски и мяту. Китнисс перевернулась на бок, и неровный пол в подвале Тигриса впился ей в рёбра. Сначала она не открывала глаз, надеясь снова уснуть, вернуться в свой сон, где ей не придётся думать о потерях, которые они понесли, или о том, увидит ли она когда-нибудь Хеймитча снова. Кошмары по-прежнему мучили её почти каждую ночь, но с тех пор, как отряд 451 прибыл в Столицу, она видела его только во сне, когда закрывала глаза. Потом она услышала голоса, их было двое. — Без проблем, — сказал Гейл. — Я всё равно просыпаюсь по десять раз за ночь. — Чтобы убедиться, что она всё ещё здесь? — спросил Пит. — Да, что-то в этом роде. — Знаешь, то, что сказала Тигрис, довольно забавно: никто не знает, что с ней делать. — Ну, мы оба никогда этого не делали, это точно. — Ты же знаешь, что она любит тебя, — мягко сказал Пит. — Она практически сказала это после порки. — Может быть, но она никогда не целовала меня так, как целовала тебя в Квелле. — Для неё это было частью шоу. В первых играх я даже не знал, что это игра. У них с Хеймитчем был какой-то свой код на арене. После того как мы выбрались живыми, она сказала мне, что это было не по-настоящему. — Возможно, так всё и начиналось, — ответил Гейл, — но в конце концов ты её завоевал. — Может, до того, как её похитили. Но сейчас всё по-другому. Она отдалилась. Не могу её винить. Я опасен, а если Китнисс и знает что-то, так это то, как выжить. — Это правда. Она и со мной держалась отстранённо, знаешь ли. Мы поссорились после того, как ты в первый раз… — Гейл замолчал, явно не желая говорить «напал на неё». Пит фыркнул. — А потом ещё раз во время свадьбы. Иногда мне кажется, что мы с ней по разные стороны в этой войне. Или, по крайней мере, говорим на двух разных языках. — сказал Гейл, вздыхая. — Она обвинила меня в том, что я её не понимаю. Пит усмехнулся: «Не думаю, что кто-то говорит на том же языке, что и Китнисс, или действительно понимает её. Ну, разве что Хеймитч. Они всегда были такими друг с другом». Пит не выглядел расстроенным или озлобленным, он просто констатировал это как непреложный факт. Гейл, с другой стороны, хмыкнул: «По сути, она тоже это сказала». Затем они оба замолчали. Китнисс старалась дышать очень тихо, чтобы не спугнуть их. Она всё ещё обдумывала их слова, когда Пит снова заговорил. — Интересно, как она примет решение. — Это единственное, что я знаю, — ответил Гейл. — Китнисс выберет того, без кого она не сможет выжить. Китнисс нахмурилась, услышав его слова. Неужели она действительно такая бессердечная? Неужели они оба думают, что она выберет себе партнёра, ориентируясь только на выживание, не принимая во внимание любовь? «Не уверен, что кто-то из нас теперь такой». Гейл с горечью пробормотал: Если Пит и услышал, то не ответил Может быть, Гейл был прав. Она не могла сказать, что будет делать, когда война закончится. Но одно было совершенно ясно: она прекрасно справится и без них обоих.