Я неподходящий

Дверь открылась тихо с протяжным скрипом, в дверном проёме показался вожак. Лицо его было печальным при виде друга, тот снова уснул рядом с омегой. Кожа вокруг глаз покраснела и немного опухла от слёз. Чонгук днями и ночами сидел возле Тэхёна, ожидая его пробуждения. Прошло около двух недель с момента стычки на поляне, омега с падения так и не приходил в себя, иногда в таком состоянии его лицо менялось. Был весь спектр эмоций от страха до злости, но ни разу в такие моменты не открылись глаза. Каждый раз в глазах альфы читалась надежда того, что вот-вот глаза откроются. — Гуки, — мягко толкнул Джун спящего альфу, Чон же резко открыл глаза и сел на кровать. Всё как обычно, та же обстановка, такой же спящий Тэ. — Слушаю, Намджун. — Мы смогли найти книгу о пятихвостых волках. Скоро госпажа Сэин придёт, иди умойся хотя бы. Я прослежу. Чонгук кивнул головой и пошёл приводить себя в более-менее хороший вид, пока Джун следил за омегой. После банных процедур альфа переоделся и вернулся в комнату. Сев на кровать, облокотившись на изголовье, они приятно побеседовали о последних новостях. Спасённых распределили по комнатам в доме Хо и Нини, и некоторых поселили в зале, так как было решено не тревожить дома новоиспечённых родителей. Каждый нашёл себе задание. Альфы помогали строить дома и рубили деревья на доски, пожелые изготавливали мебель. Омеги по очереди помогали друг другу с малышами и детьми, готовили на общий стол блюда и ухаживали за скотом. И волчата не остались в стороне, по очереди отдыхали и помогали старшим где угодно. После осмотра старушки Сэин понятно того, что Тэ принял божественное благословение. На следующий день было принято решение попробовать отыскать в больших поселениях любые книги, где есть информация. Сэин сама была ответственная за учёт летописи и остальных книг в стае. Помнила о существовании похожих книг, сама лично читала, но всё в её голове сохранилось в обрывках. Каждый день по двое волков ходили в соседние поселения, ища хотя бы сказку с упоминаниями пятихвостых волков. И вот вчера Джун и Вонсэ Чхве вернулись с книгой из стаи бурых медведей. Чона решили не беспокоить, а госпажа Сэин всю ночь провела над книгой, утром сообщив, что всё готово. /-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/ Разговор прервался на тихом стуке в дверь, Джун открыл её, жестом приглашая госпажу зайти. Она при входе поклонилась в знак приветствия и села в ближайшее кресло, на коленях раскрытая книга с бумагой в пометках. — Сначала хочу ещё раз поблагодарить за ваши усилия, господин Намджун. — Всё хорошо, вожак бурых медведей разрешил нам взять и переписать книгу. Услышав причину, даже ничего не принял от нас. — Он, значит, замечательный вожак. Мы поговорим с остальными и перепишем на два экземпляра, а то эта очень хлипкая и может развалиться. Намджун согласно кивнул, хотя бы так, но он сможет отплатить вожаку. Госпажа пробежалась глазами по книге и пометкам, подняв голову и устремив свой взгляд на альфу. Чонгук напрягся каждой клеткой своего тела, вслушиваясь в слова Сэин. — В этой книге написанны первые стадии многих известных стай человека-животного. От первоначальных видов до божественного благословения. Волки имеют три стадии: волк, люто-волк, пятихвостый волк. Связано с четырьмя сторонами света, и пятый отвечает за носителя. По книге можно понять, что Тэхён прожил уже четыре жизни, сейчас пятая. Я не знаю, какие испытания в прошлых испытал он, но в этой он познал: боль, радость, грусть, смирение и принятие. Альфы сразу сопоставили истории. Боль — потеря родителей. Радость — их встреча и дальнейшая совместная жизнь. Но вот грусть, смирение и принятие не понятно, в какой момент пережил омега. — Что значит «принятие»? — задал Намджун, в его голове четыре пункта ещё как-то сложились. — Принятие благословения. То есть сейчас он в нём находится. В каждой жизни он прожил разные жизни, в них прожил по одному пути. В первой он умер с болью в душе, во второй — с радостью, в третьей — с грустью и в последней — смирение. В этой его жизни собрались все пять, и это его последняя жизнь. После сансара прекращает свой ход. — Почему же это так тяжело даётся ему? — с болью в голосе спросил Чон, одной рукой пропуская сквозь пальцы волосы омеги. — В первые года жизни обитателей этих территорий бог спустился с небес и наградил многих видов благословением. Даруя божественность и возможность иметь две ипостаси. Но наперекор его словам из-под земли вышел сатана, его указ был таков: «Совершивший 7 смертных грехов будут мучаться и поклоняться сатане в обители ада». — процитировала госпажа предложение из книги. — Такой расклад бога устроил, наказание за один грех должен быть искуплён. Но он никак не ожидал, что несколько вожаков своего вида совершат все семь грехов. После чего наложил вето, многие лишились благословения. Был запушен круг сансары, душа должна прожить четыре жизни, и на пятую благословение возвращалось. Четыре стороны света были привязанны к истории создания земли, к пути человека. А пятый — к богу в середине, создание четырёх сторон и человек, который может выбрать четыре пути. Поэтому из-за грехов и последующего вето принятия стал тяжёлым испытанием. Из-за этого тех, кто принял божественный дар, стало мало, приравнивались к мифу. Об этом может говорить и внешний вид книги, её долгие века никто не открывал. В комнате повисло молчание, они задумались о своём. В душе Чонгука была радость за Тэ, больше ему не нужно мучаться. Грусть за то, что ему пришлось пережить такие страдания. Злость за их потомков, которые совершили эти грехи, а теперь его омега страдает. — Сейчас он находится в пограничном состоянии. Он слышит нас, иногда уходит в глубокое состояние, и что там происходит, не известно. Скоро его мучения закончатся. Сэин хотела облегчить душевные терзания альфы. С того вечера в нём будто разбилась душа, как он не давал даже подойти кому-нибудь. Она еле уговорила хотя бы подойти осмотреть, не зря же помогала погибшему мужу в лечении сородичей и многое знала из книг в их библиотеки. Чонгук и сам многое пережил до встречи с омегой. Его отец, вожак стаи, мало проводил время с сыном, мама была второй женой и рано ушла из жизни, одногодки его стали обходить, когда из волчонка переходил в юношу. Он закрылся и отдал всего себя тренировкам, так и подружился с компанией постарше. Намджун, Хосок и Юнги открывали ему мир и учили, как стать настоящим альфой. За ними и познакомился с омегами, они к нему относились как к младшему брату. Давали советы по завоеванию омежьего сердца, но омеги сторонились. Многих не устраивал статус жены будущего вожака, да его огромный по их меркам вид пугал. Хоть Чонгук не придавал большого внимания, после третьей попытки с кем-то хотя бы начать общаться всё ему было понятно. Он продолжал оставаться для всех закрытым, кроме близких друзей. /-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/ Вот спустя долгое время, в тяжёлые моменты их жизни появился омега. Спас их, помог им всем, защищал и дал возможность наладить жизнь. Он сделал всё для них, чему Чонгук очень благодарен. Особенно для него было то, как относился к нему Тэхён. Его доброта, открытость ему, как спокойно тот относился. Его поразило то, что омега смог просто лечь с ним в одну постель, а то, как Тэ использовал его тело как подушку, было для него как бальзам на душу. Волк в самом уязвимом положении доверился ему. Воспоминания вызывали такое тепло, что улыбка сама по себе растянулась. Как ему было тяжело в момент борьбы с внутренним волком, но так легко стало от успокаивающих слов омеги. Как хорошо было, когда омега лежал с ним в обнимку. Стыдно и волнительно вспоминая после осознание, что он, не контролируя себя, облизал всё лицо омеги. Радость и тепло приносила улыбка Тэхёна уставшему Чону после стройки или охоты, когда он заходил домой, а там его ждали, да ещё всегда с накрытым столом. /-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/ Пока Чонгук летал в воспоминаниях, мягко поглаживая голову Тэ, Намджун и Сэин тихо ушли по своим делам. Улыбка альфы и его взгляд был сигналом, камень с души упал, ему стало морально легче после разговора со старшими. Последние две недели все беспокоились за них, в каком они были тяжёлом состоянии. Чимин часто захаживал к ним, сидел рядом, рассказывал всё что угодно, лишь бы отвлечь от моральных терзаний, пока Чонгук с натянутой улыбкой играл с малышкой Минги. Джин приносил еду, помогал кормить омегу, чтобы тот не потерял силы. Кто-то заходил, чтобы просто прибраться, где-то подлатать скрипучую половицу. Альфа был благодарен всем за их помощь. Он рад, что их маленькое поселение вновь становится стаей и растёт. Теперь после пережитого каждый стал относиться друг к другу с теплом, нет больше разделения по группам, где общались только с друг другом. Спасибо их вожаку, Намджун хорошо постарался распределить силы не только по нуждам, но и по качествам людей. Наладились торговые отношения после походов за поисками книги, многие решили сотрудничать с их стаей. Ведь молва о пятихвостом волке и падении чёрной стаи ушла дальше, чем можно предположить. Поначалу некоторые боялись такой силе, которая появилась у серых волков, но тут снова сыграл немалую роль качества Намджуна. Без особых проблем, за спокойными обсуждениями были заключены договора. С их деревни были поставки лекарств, зельев и кристаллов, которых скопилось достаточно много для одной стаи. Тэхён постарался и отдал большинство под присмотр Джуна, дав так же добро на обмен их в другие поселения. /-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/ О прошедшем Чонгук вспоминал весь день, он и сам заметил, что его настроение как-то поднялось. Может, из-за хороших мыслей или же что его омеге осталось недолго до конца принятия. Но вот что-то тяжёлое осталось в груди, недосказанное, то, что ему не дало уснуть. Открыв глаза, за окном уже во всю шёл снег, середина ноября. Хотя ещё недавно, в начале октября, появилась малышка Минги и нашлась семья Чхве. Две недели спустя на свет появились двойняшки Лив и Лув, и ещё через неделю Тэ погрузился в сон. Приподнявшись, альфа зажёг свечу на прикроватной тумбочке, под свет маленького огонька омега выглядел милее. Глаза снова и снова бегали по его лицу, в голове слова складывались в предложения. После глубокого вздоха Чонгук заговорил в пустоту. — Не знаю, Тэ, слышишь ты меня или нет. Хоть не в первый раз говорю с тобой, не в первый раз прошу открыть глаза... — Надеюсь, ты меня услышишь, даже если нет, повторю после того, как ты проснёшься. Я очень рад за то, что ты получил благословение, надеюсь, тебе не тяжело там. Вновь спасибо за всё, за наше спасение, за твоё тепло к нам, за всё, что сделал. Прости за то, что не сказал о том, что я сын вожака, никому не нравился мой статус. Ведь если бы я сменил своего отца, мог бы так же, как и он, проводить мало времени с любимыми людьми. Да и мать моя не лучше, первая жена отца сбежала с каким-то кочевником. Моя мама была вторая жена, насильно отдана под венец. Родив меня, оставила на совесть бабушкам и дедушкам и через пару лет умерла от тяжёлой болезни. Переварив сказанное и сглатнув лишнюю слюну, продолжил. — Когда мне было около двенадцати лет, одним за одним умерли и мои бабушки с дедушками. Никто тогда меня не утешал, кроме старших. Я закрылся от всех, кроме них, и стал заниматься до измождения, чтобы никакие мысли не крутились в голове. Вследствие накачался и, по мнению других, стал страшнее. По их словам, будто мог причинить кому-то боль, хотя это не про меня. И видя, как ты относишься ко мне, как помог в обряде, в моей сердце загорелась искорка. С каждым днём я влюблялся в тебя, но когда решил признаться, ты пострадал. Это меня гложет до сих пор, даже после того, что мне сказала госпожа Сэин. Я пойму, если ты меня потом отолкнёшь. Сердце моё будет болеть, но пойму, что я неподходящая тебе пара. После всего сказанного тянущая боль в груди спала, взамен ей сердце забилось так быстро, что вызывало боль. Чтобы унять её, Чонгук прикрыл глаза, но в следующие секунды они открылись так широко. — Неподходящий мне, принеси, пожалуйста, воды. Горло пересохло.