Часть 3

Даня понял, что всё это — всё, блять, значило — только через два дня. До этого он пытался не думать. Отвлекался, ржал с одноклассниками, смотрел тупые видео. Делал вид, что всё нормально. Но где-то на уровне дыхания — не отпускало. Эта его фраза. Про клубнику. Голос. Интонация. И то, как Руслан смотрел — будто видел Даню насквозь, с корнем, с мясом. Тогда Даня не понял. Тогда он даже отмахнулся. А теперь... теперь каждое слово било в голову, как молот. Он видел, как Руслан смотрел на него в раздевалке — немного настороженно, но с чем-то тёплым. Помнил, как тот держал его за плечо, когда Даню трясло от тревоги. Как в ту секунду всё стало спокойно — впервые за долгое время. И вечером, когда телефон снова загорелся пустыми уведомлениями, Даня наконец написал: «Я типа понял про клубнику.» Сообщение загорелось «прочитанным». Тишина. Он смотрел на экран, будто хотел через экран заставить ответить. Ничего. Он выдохнул. Пальцы дрожали. Сердце било так, будто сейчас вырвется. И он дописал: «Не отмалчивайся, прошу. Я всё понял. Выслушай.» Минуту спустя — короткое, обидно сдержанное: «Слушаю.» Даня стиснул зубы. «Не, так не пойдёт. Ты дома?» На этот раз Руслан ответил почти мгновенно. «Придти хочешь?» «Да. Жди.» Он даже не переоделся. Просто схватил куртку и выскочил. Ночь — хлестала по лицу холодом. Асфальт мокрый, лужи, фонари . Он бежал, перескакивая через бордюры, почти не чувствуя ног. Каждый шаг — как удар сердца. Он уже не отрицал. Не боялся. Да, «с маслицем». Да, пидор. И что? Важнее — не проебать его. Перед дверью подъезда Даня остановился. Тяжело дышал. Вдох — резкий, выдох — рваный. И в ту же секунду дверь открылась. Руслан стоял на пороге. Тёплый свет из подъезда падал на его лицо. Улыбка — почти насмешливая. В руке дымилась сигарета. — И чё ты понял? — спросил он. Голос чуть дрогнул, но он спрятал это за усмешкой. — Всё понял, Господи, — Даня согнулся, упершись руками в колени, — дай отдышаться. — Герой, блять. Руслан хлопнул Даню по плечу, будто между ними ничего не случалось. Но Даня не выдержал — шагнул вперёд и уткнулся лбом в его грудь. Руслан не оттолкнул. Просто стоял. — Юля мне нахуй не нужна, — прошептал Даня. — И Женя... тоже. Плечи дрожали. Руслан медленно положил руку ему на спину. — Жалеть не будешь? Даня быстро закачал головой. Поднял взгляд на Руслана. — Не буду, — Даня тяжело выдохнул, — Достало. Руслан ничего не сказал. Просто глубоко вздохнул, бросил окурок в снег и шагнул в сторону дороги. — Пошли, — бросил, не оборачиваясь. Даня помедлил, потом двинулся следом. Они шли молча. Город будто вымер — только редкие машины да хруст снега под подошвами. Фонари тянулись в линию, оставляя за ними размазанные тени. Иногда Руслан чуть оглядывался, будто проверял, идёт ли Даня. Иногда — просто молчал, зажав руки в карманах. Даня чувствовал, как внутри всё тянет, гудит, ломит. В голове крутились те же слова: «Не проебать. Не проебать. Не проебать.» Он хотел сказать, но боялся. Не потому что не знал как — просто знал, что любое слово может всё испортить. Возле старого магазина Даня всё-таки заговорил: — Руслан… Тот не остановился. Только чуть поднял бровь, не глядя. — Ну? — Я… — Даня замолчал, сглотнул. — Короче… Я просто не хочу больше врать. Ни тебе, ни себе. Пауза. — Я не знаю, как это назвать, но... нравишься. Ты. Типа... Руслан остановился. Повернулся, но не сразу встретился с чужим взглядом. — Ты уверен, что это то, о чём ты думаешь? — тихо. — Да, — ответил Даня. Почти шёпотом, но уверенно. — И если ошибаюсь — пусть. Руслан промолчал. Продолжил идти. Они дошли до дома молча, но Даня не чувствовал неловкости. Только какое-то тихое, выжженное спокойствие. Возле подъезда Руслан наконец остановился. Постоял пару секунд, глядя куда-то мимо, будто собирался с мыслями. Потом шагнул ближе. Скользнул взглядом по лицу Дани — усталому, растерянному, но честному. И вдруг — коротко, почти неуловимо — поцеловал его в щёку. Не так, как делают друзья. Не для проверки. Просто — будто поставил точку в длинной, непонятной фразе. — Я знаю, — тихо сказал он. — И ждал, когда ты сам это скажешь. Даня не сразу понял, что замер. Сердце билось где-то в горле. Хотел что-то ответить, но слов не нашлось. Руслан чуть усмехнулся, сделал шаг назад: — Иди. Поздно уже. Даня кивнул. Смотрел, как он уходит, пока тот не скрылся за поворотом. И только тогда понял — всё. Больше он не боится. В груди — тишина, но теплая. Он провёл пальцами по щеке, где ещё ощущался лёгкий след того поцелуя, и выдохнул — впервые спокойно.

***

Ночь Даня не спал. Тело вроде бы лежало, глаза закрывались, но мозг крутил одну и ту же петлю — Руслан, его голос, взгляд, тот короткий, почти неловкий поцелуй в щёку. Секунду — и всё. А будто сердце провернули ключом. Он долго смотрел в потолок, потом в телефон. Никаких новых сообщений. И всё равно — ощущение, что Руслан где-то рядом. Что стоит протянуть руку — и коснёшься. «Зачем я полез? Зачем сказал?» «И чего он теперь думает?» «А я вообще кто теперь?» Мысли шли кругами, как по воде от камня. Боль — тихая, но вязкая, как будто что-то тянет вниз. И посреди этого — тёплая точка: воспоминание. Как Руслан тогда просто положил руку ему на спину, без слов. Не осуждая. Не убегая. Даня вспомнил, как пахло — табак и что-то тёплое, знакомое. Как у него перехватило дыхание. Смешно. А ведь раньше он бы сбежал. Теперь — не смог бы. *** Утро пришло будто слишком быстро. Он не заметил, когда рассвело. Встал как автомат, умылся, накинул худи. В зеркале — чужое лицо. Непонятное. Уставшее, но спокойное. Или просто притворяющееся спокойным. В школе всё выглядело как обычно, только воздух был другой. Плотный. Шум, разговоры, звонки — будто издалека. Он искал его взглядом, и как только увидел — дыхание сбилось. Руслан стоял у окна, куртка расстёгнута, волосы взъерошеные, рюкзак на плече. Он будто даже не удивился, когда Даня подошёл. — У тебя минута есть? — Если для тебя..., — Руслан усмехнулся, — то да. Даня цокнул языком. — Пошли. Руслан кивнул, молча пошёл в сторону лестницы. Они спустились вниз, где пусто, тихо и пахнет пылью. — Я… — Даня уткнулся взглядом в ступень. — Я не знаю, что со мной. Снова страшно. — А что страшно-то? — спокойно спросил Руслан, облокотившись на перила. — Всё. — Даня вздохнул. — Что если это было… ну, случайно? Что я просто себе придумал. — А ты придумал? Он поднял глаза — и сразу понял, что не придумал. Потому что Руслан смотрел так же, как той ночью. — Я ночью думал, — выдохнул Даня. — Я реально не знаю, кто я теперь. Уже не мерзко, но бля... Он поднял глаза. Руслан смотрел спокойно, почти мягко. — Значит, живёшь. Потихоньку. Даня усмехнулся, выдохнул через нос. — Это не ответ. — А ты спроси нормально. Тишина. Только стук чего-то сверху, да гул трубы. Даня сглотнул. — Это взаимно? — тихо, — Мы... встречаемся? Руслан чуть отстранился от перил. — Хочешь — встречаемся. Не хочешь — не называй так. — Руслан. — Даня нахмурился. — Я серьёзно. Тот на секунду отвёл взгляд, будто что-то взвешивал. Потом коротко кивнул: — Взаимно. Слово будто повисло в воздухе, тяжёлое, осязаемое. Даня даже не сразу понял, что услышал. Просто стоял, чуть сутулясь, с пальцами, впившимися в перила. Тишина давила. Воздух густой, серый от утреннего света. — Серьёзно? — Даня всё же поднял глаза. — Это не... не из жалости? Руслан коротко выдохнул, как будто хотел рассмеяться, но передумал. — Я не из тех, кто жалеет, — сказал он. — Если сказал — значит, чувствую. — Просто... — он сглотнул. — Я всё время думаю, что со мной что-то не так. Что я ненормальный. И если ты... если это тоже с тобой — может, и со мной не всё потеряно. Руслан отвёл взгляд, постоял, потом опёрся плечом о стену. — Угу. Ты всё время пытаешься себя вылечить. Сам не ебешь от чего, но пытаешься. Даня чуть усмехнулся, нервно, неуверенно. — Ты не психолог. — А ты — не клиент, — Руслан снова посмотрел прямо, спокойно, чуть устало. — Хочешь совет? — Давай. — Перестань мучить себя вопросами, на которые нет правильного ответа. Он подошёл ближе. Между ними оставалось сантиметров двадцать. Даня не шевелился — просто чувствовал, как сердце бьётся где-то под горлом, больно, громко. Руслан заговорил тихо, почти шёпотом: — Мне не страшно, если ты меня любишь, — пауза, — А тебе? Даня вскинул взгляд, будто его поймали. — Мне?.. — Страшно? — уточнил Руслан. — То, что ты чувствуешь. Даня хотел сказать «да», но вместо этого просто кивнул. Руслан выдохнул, достал ручку из кармана и покрутил её в пальцах — просто чтоб руки чем то занять. — Мне тоже было, — наконец сказал он. — Когда понял впервые. — С кем? — тихо спросил Даня. — Неважно. Давно. — Руслан пожал плечами. — Потом отпустило. — Отпустило что? — Страх. — А чувства? Руслан усмехнулся уголком губ: — Если настоящие — не отпускают. Просто перестаёшь от них прятаться. Он говорил спокойно, уверенно, и в этом было что-то почти раздражающее — как будто он уже прошёл через то, чего Даня только начинает касаться. — А если я не смогу? — тихо. — Сможешь. — Руслан посмотрел прямо. — Просто не завтра. Молчание снова повисло. Даня не знал, что сказать. Все слова казались слишком большими, неловкими, ненужными. И всё равно выдохнул: — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я... слабый. Руслан хмыкнул. — Я уже понял, что ты — самый упрямый человек на свете. — Это плохо? — Это… по-своему мило. Он вдруг чуть улыбнулся — по-настоящему, не с иронией. И этот взгляд — короткий, живой, — будто согрел изнутри. Даня выдохнул, впервые за утро спокойно. И, наверное, впервые за долгое время — не чувствовал стыда. Руслан выпрямился, бросил взгляд на часы на запястье. — Пошли, а то звонок сейчас. — А потом? — спросил Даня. — Потом — химия, — сказал он с усмешкой, направляясь к двери. —... Придумаем что то. Живи пока.

***

Последний урок подошёл к концу. Даня сидел за партой, пока все уже вывалили из класса. Смотрел в окно, где блестели мокрые лужи. Он не знал, как теперь себя вести — будто внутри всё поменялось, а снаружи всё то же самое. — Эй, философ, — услышал он знакомый голос. Руслан стоял в дверях, рюкзак закинут на одно плечо, кроссовки шлёпают по полу. — Пошли. — Куда? — Просто пошли, — Руслан махнул рукой. — Хочу дышать, а не сидеть в этой клетке. Даня поднялся. Руслан уже шёл по коридору, не оборачиваясь — как будто знал, что тот всё равно догонит. На улице пахло мокрым асфальтом и весной, хотя до неё ещё было далеко. Ветер трепал капюшоны, воздух хлестал по щекам. Они шли рядом. Молчали. Только шаги да редкий звук машины где-то вдалеке. — Ты сегодня какой-то тухлый, — сказал Руслан. — Опять в башке всё перемешал? — Нет. Просто… не знаю. — Ну и не парься. — Руслан пнул камешек, тот отлетел в лужу. — Иногда лучше не знать, чем знать. Даня усмехнулся, но быстро спрятал улыбку. — У тебя всё просто, да? — Неа. Я просто делаю вид, — Руслан пожал плечами. Они дошли до старого двора. Скамейка, облупленные качели, запах сырой земли. Руслан сел, вытянул ноги, глядя в никуда. — У нас тут когда-то тусовка была, — сказал он. — Мы тут с пацанами бутылку крутили. — И чё, кто тебе тогда достался? — Да никто. Я сбежал. Ссыкло был. — А сейчас? — А сейчас… не сбегаю, — Руслан хмыкнул. Они сидели так долго. Говорили ни о чём — о школе, о тупых учителях, о том, как достала физра и как бы классно было бы просто не вставать по утрам. Руслан смеялся — искренне, громко, с тем хрипом, от которого у Дани всегда подкашивались колени. И Даня смеялся тоже. Сначала осторожно, а потом — по-настоящему. К вечеру ветер стал холоднее, небо потемнело. Руслан поднялся, потянулся. — Провожу тебя. — Я сам... — Не спорь, — коротко бросил Руслан. Они шли обратно тем же маршрутом. Руслан что-то рассказывал — про соседку, которая путает его с мальчиком с соседнего дома, про кота, который терроризирует двор. Даня слушал и ловил себя на том, что просто нравится слушать. Возле его подъезда они остановились. Руслан посмотрел вверх — на окна. — Свет у тебя ещё горит. Мать дома? — Ага. — Тогда ладно. Повисла пауза. Потом — Руслан усмехнулся, шагнул ещё ближе. И прежде чем Даня успел хоть слово сказать — схватил его за воротник и притянул. Поцелуй вышел неровным, быстрым, немного грубым — но настоящим. Где-то рядом кто-то засмеялся, проехал велосипед, но им было плевать. Руслан отстранился, выдохнул, глядя ему в глаза: — Ну, мы же встречаемся, ты сам сказал. Даня стоял, как вкопанный. Сердце грохотало. Воздуха будто не хватало. — Ты охренел? — выдохнул Даня, глядя на него широко, как после драки. Он провёл тыльной стороной ладони по губам, будто хотел стереть прикосновение, но только размазал остаток тепла. — Совсем ебнулся, да? — в голосе дрожь, не то злость, не то страх. Руслан чуть усмехнулся, не отводя взгляда. — А что, не понравилось? — Да пошёл ты, — сорвалось у Дани. Он шагнул ближе, будто собирался оттолкнуть, но остановился. Пальцы сжались, дыхание сбилось. — Ты… ты вообще… — он запнулся, не находя слов. Руслан наклонил голову, уголок губ дёрнулся. — Что я? И всё — сорвало. Даня рывком притянул его обратно, губы с силой столкнулись. Поцелуй уже не был осторожным. Он был нервным, голодным, будто в нём Даня выговаривал всё — злость, страх, признание. Руслан не сопротивлялся — только ответил, точно так же, резко, до боли в челюсти. Воздуха не хватало, но ни один не отстранялся. Когда всё-таки выдохлись, Даня отступил на шаг, глаза блестели — то ли от ветра, то ли ещё от чего-то. — Ненавижу тебя, — хрипло сказал он. Руслан вытер губы большим пальцем, усмехнулся. — Не похоже. — Заткнись, — Даня схватил его за куртку, снова притянул — коротко, как удар. На этот раз Руслан рассмеялся прямо в поцелуй. На секунду между ними снова воцарилась тишина — но уже лёгкая, как после дождя. Где-то наверху хлопнула форточка, вдалеке проехала машина. Даня вдохнул, опустил взгляд, будто не знал, что теперь делать с руками, словами, собой. Руслан пихнул его в плечо, чуть хрипло, с улыбкой: — Иди, пока мать не вылетела. Даня кивнул. Но уходить не хотел. Он посмотрел на Руслана — будто запоминал. И впервые за всё время не пытался это отрицать

***

      Суббота. Воздух — хрусткий, как свежий хлеб, солнце чуть кололо глаза, но не грело. Даня проснулся без тревоги. Без того привычного «что я наделал». Просто — спокойно. Он пролежал пару минут, уставившись в потолок, пока осознание не догнало: сегодня он должен встретиться с Русланом. И — впервые — не почувствовал страха. Руслан уже ждал у остановки, с наушниками в ушах, рассеянный, с той самой привычной ухмылкой. — Опоздал, как всегда, — бросил он, но без укора. — А ты как дед, раньше всех, — хмыкнул Даня. — Ну хоть кто-то из нас пунктуальный, — Руслан засунул руки в карманы и пошёл вперёд. Шли долго, почти молча. Просто рядом. Иногда перебрасывались парой слов — про школу, про каких-то одноклассников, про чипсы, которые теперь будто делают из картона. И всё было до странности просто. Без подколов, без острых углов. Когда добрались до парка, людей стало меньше. Ветки над головой скрипели, снег хоустел под ногами. — Помнишь, как в прошлом году мы тут дрались? — усмехнулся Руслан. — Ага. Ты мне тогда локтем в нос зарядил. — Ты первый полез. — Ты первый выебнулся. — Ничего не меняется, — Руслан посмотрел на него, чуть прищурившись. — Мы просто теперь не дерёмся. — Ну... почти, — Даня ответил, чуть тише. Повисла пауза. Руслан остановился, посмотрел куда-то в сторону — вроде просто, но в его взгляде была та самая пауза, когда дыхание застревает в горле. — Чё? — выдохнул Даня. Руслан пожал плечами. — Ничё. Просто... ты рядом. Даня хотел ответить, но не успел. Руслан шагнул ближе, совсем, до дыхания. Ни взгляда, ни вопроса — просто действие . Поцелуй сорвался внезапно — с какой-то неуклюжей жадностью. Как будто оба пытались догнать то, что копилось неделями. Месяцами. Зубы заделись, дыхание сбилось, пальцы сжали рукав куртки — слишком крепко, как будто боялся отпустить. Даня отпрянул на секунду — воздух горячий, губы саднят. Руслан посмотрел — немного растерянно, будто хотел извиниться, но Даня не дал. Просто притянул обратно, жёстко, решительно. Теперь уже не было пауз. Только шум ветра, рваное дыхание, стук в груди — неразличимо, чей. И всё остальное пропало — парк, листья, холод. Когда наконец оторвались, Даня стоял, уткнувшись лбом в его плечо, тихо, почти неслышно сказал: — Пиздец, Руслан. — Знаю, — выдохнул тот, не отпуская. — И мне норм. И снова — поцелуй. Сначала будто случайный, как будто просто тянулись друг к другу по инерции, но на этот раз — дольше. С каждым вдохом всё ближе, всё горячее. Руслан прижал Даню к себе, пальцы вцепились в ткань куртки, потом скользнули под неё, к поясу, под свитер. Даня дёрнулся, перехватил его запястье. — Эй. Стой. — Голос дрогнул, но твёрдо. Руслан застыл, дыхание всё ещё сбивалось. — Чё, не так? — спросил он, будто стараясь сделать вид, что ему всё равно. — Не то что не так, просто... борщишь, — выдохнул Даня, глядя куда-то мимо. Пару секунд Руслан молчал. Потом отступил на шаг, сунул руки в карманы, стиснул губы. — Ладно, — коротко бросил, но в этом «ладно» звучало что-то острое, обиженное. Даня посмотрел на него — щёки горят, пальцы дрожат. Хотел что-то сказать, оправдаться, но слова застряли. Он просто тихо добавил: — Это не потому что я не хочу. Просто… не готов ещё. Руслан кивнул, но не посмотрел на него. — Я понял. Молчание растянулось. Руслан пнул кучку снега, что-то пробормотал себе под нос и пошёл вперёд, не глядя назад. Даня выдохнул, провёл рукой по лицу и догнал его, чуть коснувшись плеча. — Не дуйся, — сказал тихо. Руслан пожал плечами. — Я и не дуюсь. Просто… — он замялся, — я тебя ждал. долго. — Я знаю, — сказал Даня, — просто дай мне чуть-чуть времени, ладно? Руслан кивнул, не глядя. Они пошли дальше — в тишине, под редкие хлопья снега, что начинали падать с неба. Всё ещё неловко, всё ещё немного больно, но рядом. Они шли в тишине. Руслан чуть впереди, шаги резкие, будто он просто хотел уйти — хоть куда, лишь бы не стоять рядом. Даня шёл следом, глядя на спину и не зная, что сказать. Всё, что вертелось в голове, казалось или глупым, или слишком честным. Руслан молчал. Только иногда пинал камешки под ногами. Ни злости в голосе, ни привычных подколов. Просто… пустота. — Слушай, — осторожно начал Даня, — я же не специально… — Да всё норм, — быстро бросил Руслан. — Ты обиделся. — Не обиделся я. — Руслан, да ты даже не смотришь на меня. — А чё смотреть? Даня сжал кулаки. Хотел сказать, что просто испугался, что не хотел, чтобы всё вышло вот так. Но язык не повернулся. Слова застряли где-то в груди. Руслан свернул во двор, где стояли старые качели и облупленный подъезд. — Ну вот, — сказал тихо. — Ты здесь живёшь? — Угу. Повисла пауза. Руслан посмотрел вверх, на своё окно, потом снова на Даню. — Зайдёшь? Даня моргнул. — В смысле? — В прямом. Зайдёшь? Он колебался. — А родители? — Уехали. — Руслан пожал плечами. — До завтра не будет. И снова тишина. Только ветер, да свет из окон где-то на соседнем этаже. — Ну, если не хочешь… — Руслан опустил взгляд и уже собрался повернуться к двери, но Даня тихо сказал: — Хочу. Руслан посмотрел на него — будто проверял, не шутит ли. — Тогда пошли, — коротко сказал он и достал ключ. Подъезд был тёмный, пах краской и железом. Их шаги глухо отзывались эхом. Руслан не оборачивался, но Даня чувствовал его плечи рядом — будто тот всё равно держит расстояние, хотя идти можно было вплотную. На третьем этаже Руслан остановился, достал ключи. — Не передумал? — спросил негромко, уже почти открывая дверь. — Нет, — Даня ответил сразу. Без паузы. Руслан чуть усмехнулся. — Ну и отлично. Щёлкнул замок. Тёплый воздух из квартиры пах чем-то знакомым — табаком, чаем, немного его духами. Руслан вошёл первым, сбросил кроссовки, обернулся через плечо: — Проходи. Даня зашёл следом, закрыл за собой дверь. Руслан молча повесил куртку, потом посмотрел на него. Между ними повисло напряжение — ни слова, ни движения, будто оба ждали, кто сделает первый шаг. Они сидели рядом, на диване. Телевизор бормотал что-то про новости, свет мигал в такт кадрам, но никто не слушал. Руслан откинулся назад, руки скрестил на груди, взгляд упёрся в пол. Ни привычной ухмылки, ни слов, ни даже раздражения — только глухое молчание, которое будто гремело в ушах. Даня чувствовал себя лишним в этом молчании. Он сидел чуть в стороне, боясь случайно задеть его плечом. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. Он снова ощущал то же, что тогда, после отказа: липкую вину. Как будто именно он всё испортил. Как будто не имел права сказать «нет». Если Руслан хотел — он должен был дать, не ломаться, не пугаться, не отталкивать. Всё бы тогда было по-другому. Всё бы не стало таким неловким, чужим. — Ты чё такой? — тихо спросил Даня, не выдержав. — Нормальный я, — коротко ответил Руслан. Голос сухой, будто чужой. — Ты... злишься? — С чего бы. Даня нервно усмехнулся, сжал ладони. — Рус, ну не делай вид. Я же вижу… Руслан поднял взгляд — усталый, колючий. — Чё я? Даня хотел ответить, но в горле стоял ком. Вместо слов — движение. Он потянулся ближе, осторожно коснулся плеча. Руслан не отстранился. И это дало Даниле ложную смелость. Рука скользнула к груди, дыхание сбилось, губы дрогнули — и он едва коснулся Руслана щекой, потом шеей, не глядя, будто просил прощения не словами, а прикосновением. Руслан не шевелился. Только смотрел, и в этом взгляде было всё — и боль, и усталость, и обида. Даня снова попытался — ближе, теплее, отчаяннее. И вдруг — резкое движение. Руслан схватил его за плечи, прижал, уложил голову Дани себе на плечо. — Успокойся, — буркнул тихо, но жёстко. — Прекрати. Даня застыл, чувствуя, как дрожат пальцы. Губы прикусаны, дыхание рваное. Он хотел что-то сказать, извиниться, объяснить, но слова застряли. Он просто сидел, слушая, как Руслан дышит рядом — тяжело, с надломом. Они ушли в спальню, будто по инерции — не решаясь разойтись по разным комнатам, не решаясь поставить точку. Руслан молча бросил на кровать плед, Даня сел на край, облокотился на стену. Сначала говорили о всякой ерунде — про школу, про одноклассников, про фильм, что мелькал по телеку. Голоса звучали натянуто, будто оба понимали, что разговор — просто способ не молчать. Потом темы закончились. Руслан уткнулся в телефон, Даня — тоже. Щёлкали экраны, где-то капал кран, за окном кто-то хлопнул дверью машины. Молчание снова вернулось, но теперь оно уже не давило — просто висело между ними, уставшее, притихшее. Даня не заметил, как начал клевать носом. Голова опустилась, экран телефона медленно потух. Последнее, что он почувствовал — как рядом шевельнулся Руслан, как матрас чуть прогнулся, и тёплое дыхание коснулось его плеча. …А потом — утро. Даня проснулся первым. Голова гудела от странного сна — будто он всё время куда-то бежал и не мог добежать. Только спустя пару секунд он понял, почему не может пошевелиться: его буквально прижимали к матрасу. Руслан, всё ещё спящий, обнимал его так крепко, что дышать было почти невозможно. Тепло от его тела било прямо в грудь, в висок, в живот — слишком близко. Даня попробовал осторожно вывернуться, но только сильнее почувствовал, как пальцы Руслана сомкнулись у него на ребрах. — Рус… — тихо позвал он, — Руслан, отпусти… Тот что-то пробормотал, не просыпаясь, только уткнулся носом ему в шею. Даня замер. Сердце забилось ещё сильнее. Он чувствовал каждый вдох Руслана, каждый лёгкий толчок грудной клетки. И в какой-то момент стало даже страшно — не от того, что задушит, а от того, что… не хочет, чтобы отпускал. — Руслан, — уже громче, чуть неловко. — Ты меня сейчас задушишь. Руслан открыл глаза, поморщился, моргнул. Несколько секунд просто смотрел, как будто не понимал, что происходит. Потом резко отстранился, садясь. — Блять, — выдохнул, потирая затылок. — Извини. — Всё нормально, — Даня попытался улыбнуться, хотя всё внутри жгло. — Я вообще не понял, как это… — Руслан отвёл взгляд, натянул одеяло, потом вдруг бросил: — Короче, забудь. Он вскочил, прошёлся по комнате, потом ткнул пальцем в сторону кухни: — Иди… приготовь чё-нибудь, ладно? Я пока ещё посплю. — В смысле я? — Даня моргнул. — В смысле ты, — Руслан уже снова завалился на кровать, повернувшись спиной. — Ты гость, прояви уважение к дому. — Уважение… — Даня фыркнул, — ты меня чуть не придушил во сне. — Вот и компенсируй завтраком, — лениво пробормотал Руслан, уже проваливаясь обратно в подушку. Даня стоял пару секунд, не зная, то ли злиться, то ли смеяться. В итоге просто выдохнул и пошёл на кухню. Там пахло старым чаем и немного — Русланом. Даня наугад достал хлеб, яйца, масло. Пока жарил, слышал, как из спальни доносится сонное ворчание — будто тот даже во сне не умел быть спокойным. Когда Руслан всё-таки вышел — растрёпанный, босиком, с отпечатком подушки на щеке — Даня как раз переворачивал яичницу. Руслан зевнул, посмотрел на него и усмехнулся: — О, работает. Не зря, значит, выгонял. — Да иди ты, — Даня бросил через плечо, но улыбнулся. — Не, серьёзно, — Руслан сел за стол, уставился в окно. — Ты так и будешь всё время париться? Может, хоть раз просто поживёшь нормально? Даня обернулся. — Это ты мне сейчас как? — Как обычно, — пожал плечами Руслан. — С добрым утром.