Глава 38. В тени сгоревших масок

Сквозь рвущийся ветер рунолог слышала обрывки звуков — треск синего пламени, заглушённые крики, чей-то отчаянный вопль, оборвавшийся так же внезапно, как и начался. Запах гари проникал в лёгкие и вызывал тошноту. А потом всё закончилось. Она едва не упала, когда ноги коснулись твёрдого пола, но Геллерт всё ещё держал её, и это было единственным, что удерживало ведьму от падения. Спонтанное перемещение сдавило все органы в области желудка, и теперь она радовалась, что хотя бы ничего не ела перед тем, как отправиться с Дюбуа на кладбище. Аймора зажмурилась, пытаясь прийти в себя, но образы не уходили. Она снова видела ту девушку. Рыжие волосы разметались по каменному полу. Они казались такими живыми, такими яркими на фоне серой пыли склепа и в то же время уже мёртвыми, потухшими, как угли в остывшем костре. Девушка была совсем юной — едва ли старше восемнадцати, с бледным лицом, покрытым россыпью веснушек, и широко раскрытыми глазами цвета ореха, в которых навсегда застыл ужас. Её пальцы всё ещё сжимали палочку, которую она так и не успела использовать. Она просто испугалась, когда мракоборцы появились из теней и Тесеус Скамандер выкрикнул команду. Девушка вскинула палочку, чтобы защититься. Её губы шевелились, но заклинание так и не сорвалось с них — зелёный луч из палочки мракоборца оказался быстрее. А затем была следующая жертва — Лита Лестрейндж. Аймора видела её мельком, когда та стояла рядом с Тесеусом Скамандером. Лита была высокой, стройной, с тёмными волосами, собранными в изящную причёску. Она была одета в платье глубокого фиолетового цвета, и её пальцы сжимали палочку с уверенностью бывалого бойца. Когда Грин-де-Вальд поднял палочку, Лита уже готовилась атаковать, но маг опередил её одним плавным, почти небрежным движением. И тело Лестрейндж на мгновение озарилось изнутри сиянием, а затем начало рассыпаться, как песчаная скульптура на ветру. Сначала осыпались руки, превращаясь в серый пепел, затем туловище, и наконец лицо с широко открытым ртом, из которого не вырвалось ни звука. Тёмные глаза Литы Лестрейндж на долю секунды встретились с глазами Айморы. А потом её не стало. Только горстка пепла, медленно оседающая на каменные плиты склепа. Аймора зажмурилась, пытаясь стереть эти образы. Она почувствовала, как руки Грин-де-Вальда разжались, и он отступил на шаг. Ведьма открыла глаза и увидела, что они стоят в его кабинете в Нурменгарде. Камин горел, отбрасывая тёплые отсветы на стены, но Айморе вдруг стало зябко. Она обхватила себя руками и медленно повернулась к нему. Геллерт стоял у стола, поправляя. Он всегда делал так, когда собирался сказать что-то важное или, наоборот, хотел уклониться от разговора. — Ты в порядке? Аймора подняла на него взгляд, полный удивления. — В порядке? — переспросила она резко.  — Я только что видела, как убили девушку, которая едва окончила школу. А потом... А затем ты... Рунолог запнулась, словно до последнего не верила в происходящее. — Ты... Ты убил Литу Лестрейндж. Геллерт, напротив, казался воплощением спокойствия. Не сводя глаз с Хоул, он сделал пару шагов назад к массивному столу. Пальцы мага скользнули по поверхности стола, ища точку опоры. — Ты не ответишь? — она сделала шаг вперёд. — Ничего не скажешь? Никаких оправданий? — Оправданий? — маг наконец поднял на неё взгляд, и в его взгляде мелькнула тень усталости. — Аймора, ты была там и видела, что они сделали. Мракоборцы явились убивать. И они убили. Невинного человека, который просто стоял в толпе. Что я должен был сделать? Позволить им перебить всех, кто пришёл меня услышать? — Ты мог их обезвредить! — возразила Хоул. Тишина затягивалась. Аймора перевела дыхание, чувствуя, как ярость постепенно уступает место опустошению. — Их лица всё ещё стоят у меня перед глазами, — сказала она, устало выдохнув. Геллерт подошёл ближе, остановился в шаге от неё. — Я знаю, — в голосе мага впервые за весь разговор послышалось нечто, похожее на искренность. — Но это реальность, в которой мы живём. Мракоборцы не разбирают, кто перед ними, и уничтожают всех, кто не с ними. И пока мы будем играть по их правилам, гибнуть будут именно такие... Молодые, наивные, полные сил и веры. Я не хочу этого, Аймора. Если бы я колебался или дал Лите шанс, сейчас мы бы не стояли здесь. Или, что ещё хуже, ты могла бы лежать там, на полу склепа, рядом с той рыжей девушкой. Аймора подняла на него глаза. — Ты говоришь так, будто у тебя нет выбора, — прошептала она. — Но выбор есть всегда. Ты просто не хочешь его видеть, потому что он мешает твоим планам. — Возможно, — согласился Геллерт. — Но я не могу позволить себе роскошь сомневаться. Слишком много жизней зависит от моих решений. И если для того, чтобы спасти сотни, мне придётся пожертвовать одной — я сделаю это. И я буду готов нести эту ношу, если такова цена идеального мира. Он замолчал, и в наступившей тишине слышно было только потрескивание дров в камине. — Но это не объясняет, почему ты избегал меня, — наконец сказала Аймора. — Ты ничего не хочешь мне сказать?   Грин-де-Вальд чуть склонил голову, будто обдумывая ответ. — Ты видела, что они делают, — произнёс маг тихо. — Они готовы убить даже случайного, ни в чём не повинного человека. Ты сделала правильный выбор, где тебя и твой ум будут уважать. И ценить жизнь. — Речь не о других людях, Геллерт, — перебила его Аймора. — Не смей прятаться за своими идеями и манифестами. Я говорю о тебе и твоих действиях. О твоих размышлениях, которыми ты упорно предпочитаешь не делиться. Она тяжело выдохнула, в голове проносились десятки мыслей, почти сводя с ума. Аймора помнила лёгкость, с которой Грин-де-Вальд убил Лестрейндж. И при этом перед глазами стоял мракоборец, который был так же хладнокровен, выпуская смертельное заклинание. Но один из них был преступником, которого разыскивало магическое сообщество, а другой, наоборот, — защитник, блюститель правопорядка. Аймора прикрыла глаза, будто это могло хоть как-то помочь. Плечи опустились, делая её облик ещё более уязвимым. — Что ты хочешь? Хоул снова вскинулась. — А ты как думаешь? — она открыла глаза и почти в упор подошла к магу. — Или ты будешь и дальше притворяться дураком, избегая меня? — Выбирай выражения, Аймора, — сквозь зубы процедил Геллерт. — И не подумаю, — Хоул с вызовом посмотрела на мага. — Где ты был? Геллерт замер. Его рука, всё ещё лежащая на поверхности стола, медленно сжалась в кулак. Аймора стояла перед ним, всё ещё дрожа от переполнявших её эмоций. — Ты хочешь знать, где я был? — Геллерт наконец поднял на неё взгляд. — Я был в Париже. Потом в Праге. Потом снова в Париже. Я был на трёх собраниях, где люди, которым я обещал будущее, спорили о том, кому достанется больше власти. Я был в штаб-квартире, где Винда Розье докладывала о потерях, потому что мракоборцы не дремлют. Я был в своём кабинете, пытаясь найти способ защитить тех, кто поверил мне, от смерти, которая подбирается к нам со всех сторон. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Мора почувствовала, как от его слов перехватило дыхание. — Зачем ты привёл меня на Альфаблот? — выдохнула ведьма наконец, и её голос дрогнул. — Зачем показывал мне всё это? Деревню, Гретхен, пещеру... Зачем... Зачем поцеловал меня, если потом просто исчез? Чтобы я снова почувствовала себя брошенной, как тогда, в Париже? Когда ты явился ко мне под личиной Шольца, а потом сбросил маску и оставил меня разбираться со всем? Грин-де-Вальд отвернулся к камину, и его плечи на мгновение напряглись. — Я думал, так будет лучше, — сказал он наконец, и голос его был глуше обычного. — Для нас обоих. — Для нас обоих? — Аймора шагнула вперёд, сокращая расстояние. — Ты решил за меня, как мне будет лучше? Геллерт резко повернулся к ней, и в его глазах на миг вспыхнул тот самый живой огонь, который она видела на Альфаблоте, но он погас так же быстро, сменившись привычной маской равнодушия. — Это была ошибка, — произнёс Грин-де-Вальд. — Я не должен был позволять себе... этого. Мы партнёры в исследовании свитка, и я не могу позволить, чтобы личные чувства мешали работе. — Личные чувства? — переспросила Хоул. — Так ты признаёшь, что они есть? Он промолчал. — Ты боишься, — заключила рунолог. — Ты боишься того, что чувствуешь, и поэтому предпочёл просто исчезнуть, вместо того чтобы сказать мне правду. — Правду? — хмыкнул Геллерт. — Какую правду? Что я не могу позволить себе привязанности, потому что каждый, кого я люблю, либо погибает, либо предаёт? Что я устал терять людей? Что я боюсь, что не смогу защитить тебя, когда настанет час расплаты? Это та правда, которую ты хочешь услышать? Аймора замерла, пытаясь осмыслить услышанное. — Геллерт... — начала ведьма, но Грин-де-Вальд перебил её. — Ты хотела знать, почему я избегал тебя, — продолжил маг. — Вот тебе ответ. Я пытался защитить себя. И тебя. Он сделал шаг назад, словно эта иллюзия расстояние придавала веса его словам. — Так что да, я исчез. Это было трусостью. Я признаю это. Но это было необходимо. Для нас обоих. Слова Геллерта эхом отдавались в сознании Хоул, сталкиваясь с её собственными чувствами: гневом, обидой, болью и тем необъяснимым теплом, которое она так отчаянно пыталась подавить. — Ты не дал мне выбора, — наконец произнесла рунолог. Маг посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула тень сомнения. — А ты бы хотела? — уточнил Грин-де-Вальд с недоверием. — Ты бы хотела быть частью моей жизни, зная, что это значит? Зная, что каждый день может стать последним? Что я могу умереть, или ты можешь умереть, или мы оба, или я могу совершить то, что ты не сможешь принять? — Я не знаю, — честно ответила Аймора, встретив разноцветный взгляд. — Но я хотела бы получить этот выбор. Повисла долгая тишина. Геллерт смотрел на неё, и его лицо было непроницаемым, но в глазах металась буря. — Ты права, — признал маг. — Я боялся признаться себе в том, что чувствую, потому что это меняет многое. Но это не значит, что я могу изменить то, что есть. Я тот, кто я есть, Аймора, и другим уже никогда не стану. Если ты ждёшь, что я вдруг стану мягче и милосерднее, что я перестану делать то, что считаю необходимым — этого не произойдёт. — Я не прошу тебя меняться, — ответила она, тяжело выдохнув и осознав, что даже убийство Литы Лестрейндж не могло заставить её чувствовать ненависть или хотя бы каплю отвращения к Грин-де-Вальду. — Я просто прошу тебя быть честным со мной и с самим собой. Она сделала шаг назад, разрывая зрительный контакт. — Ты сказал, что я нужна тебе для дела, — неожиданно произнесла Хоул деловито. — Хорошо. Я сделаю свою работу и расшифрую свиток, я дам тебе результат. А всё остальное... Рунолог небрежно пожала плечами. — Остальное не имеет значения. Геллерт хотел что-то сказать, но ведьма подняла руку, останавливая его. — Ты был прав, — сказала Хоул. — Чувства мешают. Они заставляют надеяться на то, чего не может быть. И я не хочу больше надеяться. Мора направилась к двери, но у самого порога остановилась и обернулась. — Знаешь, Геллерт, — окликнула его рунолог, — ты очень убедительно играешь роль человека, у которого нет сердца. Но я видела тебя в той деревне. Я видела, как ты смотрел на Гретхен, как улыбался, когда рассказывал о детстве. Ты не монстр. Ты просто человек, который боится быть уязвимым. И когда-нибудь это будет стоить тебе дороже, чем вся эта война. Дверь за ней закрылась с глухим стуком. Геллерт стоял неподвижно, глядя на огонь в камине. Его руки, сжимающие край стола, мелко дрожали.