Вернутся к фанфику

Часть 1

28 июля 2024, 23:21
Три Непростительных заклятия имеют такое название, потому что работают иначе других. Есть темные, но также есть заклинания намного темнее. Например, магия души может оставить неустранимый след только на душе жертвы, а может заклеймить душу заклинателя вместе с его жертвой. Непростительные относятся к последней категории. Возможно, если бы больше людей помнили о том, что Убивающее было не таким, как остальные темные заклинания, они не были бы так удивлены Гарри Поттером, когда тот вернулся в Волшебный мир. Как бы то ни было, никто — даже хваленый Альбус Дамблдор, который действительно должен был догадаться — не был готов к тому, что Убивающее проклятие пробудило в юном Гарри. Авада Кедавра Волдеморта оставила шрам на лбу Гарри. Это повлияло на его магию, затронув душу, хотя юный Гарри узнал об этом только спустя много лет. Все, что мальчик знал, так это то, что он очарован разложением и способностью вызывать Смерть своими руками. Гарри потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в особенностях своего Дара. Мальчик всегда любил осень, когда вся природа начинала увядать, и наслаждался мрачной, бесплодной зимой, когда трава становилась коричневой, поля пустели, а остатки некогда живых растений начинали гнить от холода. Только когда Гарри исполнилось шесть лет и он начал работать в саду тети, он понял, что может ускорить наступление сезона. Он выдергивал сорняки вокруг кустов роз, лениво размышляя о том, что цветы были бы намного красивее в виде увядшей шелухи, когда у него на глазах они начали увядать, высыхая и сморщиваясь в результате прекрасного преображения. Гарри был восхищен. Его тетя, к сожалению, нет. После этого его не отправляли работать в саду. Позже Гарри понял, что может применять свой Дар не только к растениям, но и к живым существам. К этому времени мальчик почти в совершенстве овладел искусством уничтожать все растущее. У него вошло в привычку собирать цветы в самом разгаре их жизни, засушивать их и убирать в свой чулан, превращая тесное помещение в настоящую оранжерею с великолепными увядшими и гниющими растениями. Каждую ночь он засыпал в окружении вида и запаха смерти, и ему снились сладкие сны. Гарри было семь с половиной, когда он применил свой Дар к Дадли и его друзьям. Это был несчастный случай… сначала. Как обычно, банда Дадли отправилась на охоту за Гарри. Несмотря на все усилия Поттера, его загнали в угол в парке возле Тисовой улицы; сбежать было невозможно. Дружки Дадли заломили Гарри руки за спину, чтобы тот не двигался. Гарри был очень напуган. Он научился довольно хорошо убегать, и прошло уже больше месяца с тех пор, как он попадался двоюродному брату и его прихвостням. Кузен был взбешен и пообещал Гарри, что ему достанется за все разы. Первые несколько ударов руками и ногами Гарри выдержал без особого труда, но по мере того, как избиение продолжалось, он начинал паниковать. Неосознанно Гарри призвал свой Дар, и Пирс с Малькольмом сразу же отпустили его руки, без сил падая на землю. Дадли быстро отпрянул от Гарри, поджал хвост и побежал к мамочке и папочке жаловаться на странности урода. За это Гарри провел неделю в своем чулане. Но произошедшее натолкнуло Гарри на новые идеи, и после двадцати восьми часов, проведенных взаперти, его отчаяние породило творческий выход из ситуации. Если он мог осушать цветы и людей, что еще он мог делать? Стенки и дверца его шкафа были сделаны из дерева, а дерево в каком-то роде тоже было живым. Гарри прижал руку к дверному косяку и сосредоточился. Его Дар откликнулся. Дерево мгновенно состарилось, искривилилось, сморщилось и превратилось в пыль. Дверь выпала прямо из покореженной рамы, и Гарри радостно побежал на кухню за едой. Конечно, шум падающей дверцы разбудил Дурслей, которые были совсем не рады новой выходке Гарри. Они всегда знали, что Поттер чудак, и был не таким, как остальные чудаки. Нет, Гарри был еще более ненормальным. Его глаза были неестественно яркими, а воздух вокруг мальчика всегда казался холодным. Дурсли немного побаивались Гарри и надеялись выбить из него дурь с помощью достаточной дисциплины. Но, похоже, этого было недостаточно, и Вернон решил исправить ситуацию прямо здесь и сейчас. Схватив Гарри за шиворот, он потащил его в гостиную и начал наносить удары. Гарри, все еще чувствительный после побоев Дадли, инстинктивно отреагировал на новую угрозу. Он поднялся с пола, обхватил ногу Вернона и воззвал к своему Дару. Вернон ахнул, отшатнулся и рухнул на пол. Он старел на глазах, кожа и волосы стали бледными и серыми, появились морщины, волосы и ногти удлинились, как будто годы пролетели за секунды. Петуния закричала. Гарри держался до тех пор, пока не потерял сознание, молодое тело не могло справиться с избытком энергии, которую он украл у Вернона и вобрал в себя. Гарри проснулся в незнакомом месте, чувствуя себя здоровым и отдохнувшим, как будто он проспал всю ночь в теплой постели. В конце концов он узнал, что Дурсли передали его в социальную службу. Гарри не слишком расстроился из-за этого. Ему все равно не нравилось жить у них. Его отдали в одну приемную семью, потом в другую, потом еще в одну. Гарри не нравилась ни одна из них, и по какой–то причине — хотя Гарри был очень вежливым маленьким мальчиком и старался не доставлять никому хлопот — никому из его приемных родителей он, похоже, тоже не нравился. По их словам, он был пугающим. Жутким. Мальчик приносил с собой холод, куда бы ни шел, и видел то, чего не было. Хуже всего было то, что его глаза, казалось, светились и смотрели прямо в душу, оставляя такой холод, с которым не могло справиться никакое количество теплых одеял. Гарри постоянно отправлялся из дома в дом, пока не решил, что Дурсли — это лучше, чем постоянные переезды, и решил вернуться. Он украл немного денег у своей последней приемной семьи и, сменив несколько поездов и автобусов, появился на пороге дома номер 4 чуть больше, чем через год после того, как покинул его. Дурсли были ему совсем не рады, но Гарри это совершенно не заботило. Он вежливо попросил Дадли пользоваться его второй спальней, которая была полна сломанных и мертвых вещей и, таким образом, идеально подходила Гарри, и пообещал никого не осушать, если Дурсли пообещают не беспокоить Гарри. После этого они мирно сосуществовали. Ну, Гарри был настроен миролюбиво. Дурсли были напуганы и обычно выходили из любой комнаты, в которую входил Гарри. Вернон и Петуния хорошо усвоили урок, и Гарри пришлось напомнить Дадли только один раз. Если после этого он периодически беспричинно напоминал братцу о себе, что ж, маленьким мальчикам нужно как-то развлекаться. Свои последние годы перед Хогвартсом Гарри провел в относительном покое, благодарный тому, что его Дар позволял жить в таких прекрасных условиях. Гарри был удивлен и обрадован, получив письмо, в котором сообщалось, что он волшебник. Как чудесно! Потребовалось некоторое время проб и ошибок, но, в конце концов, Гарри обнаружил, что может отправить ответ с помощью одной из сов, околачивающихся на Тисовой улице. Он вежливо запросил информацию о том, где найти школьные принадлежности, указанные в письме, и через несколько дней появился очень высокий мужчина, который повел его за покупками. Гарри был просто очарован Косой аллеей. Там кипела жизнь, что, хотя и не нравилось Гарри, было очень зрелищно. Мальчик предположил, что не все волшебники обладают его Даром, потому что, конечно, если бы было так, торговая улица была бы полна красивых мертвых вещей. Значит, он был особенным? Гарри уловил запах Смерти в переулке и сразу же свернул туда, но Хагрид схватил его за руку и удержал. — Лучше не ходи туда, Гарри. Это Лютный переулок. Туда ходят только Темные волшебники и ведьмы, — объяснил Хагрид. Гарри понял, что ему не следует идти туда, куда ходят Темные волшебники, и поэтому покорно последовал за Хагридом в паб, где узнал от великана историю о своей явной славе. Темный Лорд пытался убить его, когда Гарри был ребенком! Как прелестно. До сих пор Гарри убивал только предметы — людей пока нет — и тут он узнал, что все изменилось! — Это обычная вещь в волшебном мире? Убивать людей? — спросил Гарри, его глаза заблестели. — Мерлин, нет! — в ужасе ответил Хагрид. — Ты-Знаешь-Кто был Темным волшебником с рождения. Хорошие люди не совершают убийств, и такова большая часть волшебного мира. Гарри скрыл свое разочарование. Возможно, волшебный мир был не так прекрасен, как он думал, но все же он показался ему более интересным, чем мир маглов. Хагрид вернул Гарри на Тисовую улицу, подмигнув и пообещав увидеться с ним первого сентября. На следующий день Гарри пошел в Косой переулок один, следуя за восхитительным ощущением Смерти в Лютный. Он провел день, исследуя окрестности, покупая безделушки, книги и другие вещи, которые ему были совсем не нужны, но которые он мог себе позволить теперь, когда у него был целый сейф, набитый золотом. Гарри прибыл в Хогвартс страшно довольный и стал еще счастливее, когда узнал, что замок полон привидений. Восхитительно! Сама аура замка приветствовала его. Хогвартс был старым, настолько старым, что повсюду, куда бы он ни пошёл, мерещились тени смерти, хотя в самом камне все еще теплилась жизнь. У него состоялся приятный разговор с разумной — хотя и не живой и, конечно, не мертвой — шляпой. Шляпа спросила его, чего он хочет больше всего, и захихикала, когда Гарри сказал, что больше всего хочет узнать все о Смерти и своем Даре. Гарри сразу распределили в Когтевран. Гарри провел блаженные месяцы, исследуя замок и Запретный лес, который тоже был полон Смерти. Он преуспевал на тех занятиях, которые казались ему достаточно интересными, чтобы уделять им внимание, справлялся с предметами, которые были ему безразличны, и был ужасен в травологии, которая требовала от Гарри поддерживать жизнь волшебных растений, чего он не мог сделать, поскольку корни высыхали, а листья увядали, как только попадали в его руки. Он ни с кем не подружился, его репутация «жуткого» человека последовала за ним в Хогвартс. Соседи по комнате избегали его, а остальные ученики Когтеврана — и вся школа в целом — смотрели на него как на необычный и вызывающий тревогу экземпляр. И это было до того, как Гарри узнал, что может истощать своих сверстников, забирая у них немного жизненной силы, чтобы пополнить свой энергетический запас; так что теперь Гарри мог не спать. Поттер был немного раздражен тем, что ученики коллективно решили избегать его еще до того, как он использовал свой Дар против кого-то из них. Это было очень неприятно и напомнило о магловской школе. Больше того, что его избегали сверстники, Гарри огорчало, что призраки тоже не любили его. Он снова и снова пытался поговорить с ними, чтобы насладиться их смертельно прекрасной аурой. Призрак Когтеврана, Серая Дама, всячески избегала его, что Гарри считал крайне несправедливым, хотя Кровавый Барон, когда его удавалось найти, обычно снисходил до того, чтобы поговорить с мальчиком. Избегание призраков не особо заботило Гарри благодаря тому, что у него был непревзойденный источник интереса, который отвлекал его от желания социализироваться: профессор Квирелл. Гарри еще никогда не чувствовал такой магии, как у этого волшебника. Она была больше, чем просто восхитительна. Она была обворожительна. Гарри хотелось взять ее в руки и выпить, разложить по полу и лежать на ней, завернуться в эту магию, как в плащ, и повсюду носить с собой. Гарри начал ходить за профессором везде, где только мог, приходил на занятия пораньше, задерживался допоздна и появлялся в его кабинете по выходным. За несколько месяцев Квиррелл превратился из взволнованного в раздраженного и подозрительного, но Гарри не позволял этому его беспокоить. — Поттер, — строго сказал Квиррелл, когда Гарри последовал за ним в его комнаты после завтрака в первый день рождественских каникул. Как обычно, характерное для Квиррелла заикание исчезло, как только они остались одни. — Тебе нельзя находиться в моих личных покоях. — Хотите чаю, профессор? — спросил Гарри, беспечно игнорируя протесты мужчины и проскальзывая в комнату. — Поттер! — Да, профессор? Квиррелл тяжело вздохнул. Неужели Гарри наконец-то сломил его сопротивление? — Почему ты так упорно следишь за мной? Наверняка у тебя есть дела поважнее. У меня есть дела поважнее. — О, не позволяйте мне отвлекать вас от дел, профессор. Я буду вести себя тихо. Вы даже не заметите, что я здесь. Гарри воспользовался моментом, чтобы насладиться сухими листьями, пока перекладывал их в чайник, заваривал чай и нес чашки к столу, за которым уже сидел Квиррелл. — Поттер, — повторил он с суровым видом, хотя все-таки взял чашку. Гарри вздохнул. К его чести, это прозвучало лишь слегка мечтательно. — Просто находиться рядом с вами так приятно. Квиррел поднял бровь. — Ты ребенок. Мое общество не может быть для тебя таким уж интересным. Это было правдой — Квиррелл часто отказывался признавать Гарри или пытался заставить его уйти, но ни то, ни другое не было особенно занимательным. — Дело в вашей магии, профессор. Вы, конечно, знаете, насколько она вкусная, — искренне сказал Гарри. Глаза Квиррелла на мгновение расширились, а лоб нахмурился. — Что? — Я никогда не испытывал ничего подобного, — сказал Гарри, на этот раз его вздох был мечтательным. — Это похоже на два вида магии. И одна из них хорошая, хотя и немного скучная, но другая… Гарри закрыл глаза и вдохнул. — О, она просто прекрасна. На вкус как Смерть. Квирелл издал сдавленный звук. — Я как-то читал о паре близнецов. Один съел другого в утробе матери. Вы съели своего близнеца, сэр? Возможно, именно так у вас два вида магии? Квиррелл вздрогнул, как от удара. — Прошу меня извинить, — сказал он, прежде чем скрыться в своей спальне и захлопнуть дверь. Гарри расслабился на диване, попивая чай. Сегодня ему никуда не надо было идти, и у него были лишь смутные планы пойти в Запретный лес и попытаться побольше узнать о невидимых существах, от которых пахло Смертью. Что бы он только не отдал, чтобы узнать, как их увидеть. К сожалению, ему придется на самом деле спать во время каникул. Обычно он не спал большую часть ночи, читая и работая над различными проектами, и тайком отнимал энергию у своих соседей по комнате, чтобы продержаться весь день, но все они уехали домой. Так что Гарри нужно будет подзаряжаться по старинке. Квиррелл вернулся, неуклюже подошел к стулу напротив Гарри и смерил его суровым взглядом. — Поттер. Что ты знаешь о Лорде Волдеморте? Гарри оживился. — Ну, он был Темным лордом, и его последователи пожирали смерть. Вы знаете, как они это делали? Я думал, что поедание смерти — редкий дар, но, возможно, он научил их этому? Интересно, если– — Сфокусируйся, Поттер. Темный Лорд. Что ты знаешь о нем. — Больше ничего. Конечно, он пытался убить меня, когда я был ребенком. Жаль, что я этого не помню. Как думаете, на что похоже смертельное проклятие? Квиррелл бросил на него странный взгляд и проигнорировал вопрос. — Ты больше ничего не знаешь? Дамблдор ничего не рассказал? — Дамблдор? Директор? — Гарри удивленно приподнял брови, а затем сморщил нос. — Я никогда с ним не разговаривал. И надеюсь, что никогда не придется. Его магия ужасна на вкус. Гарри чувствовал ее во всем Большом зале, аура была такой приторно-сладкой, что его чуть не стошнило. Квиррелл прерывисто вздохнул и кивнул, по-видимому, самому себе. — Очень хорошо, — сказал он и поднес дрожащие руки к своему тюрбану. Он начал разворачивать его, и с каждым поворотом ткани вкус Смерти становился все сильнее и сильнее. Гарри инстинктивно двинулся к нему, словно его потянуло лебедкой. К тому времени, когда голова Квиррелла была обнажена и Гарри смог разглядеть изуродованное лицо на затылке, он был уже в нескольких дюймах от него. — О, — выдохнул он. — Здравствуйте. Вы близнец профессора Квиррелла? Вы намного сильнее его. Как ему удалось вас съесть? Лицо издало хриплый звук — это был смех? — и ответило: — Я не его близнец. Он мой последователь и верный слуга. Я Лорд Волдеморт. Гарри ахнул. — O, как чудесно с вами познакомиться! Вы убьете меня снова? Он подумал, что ему бы очень хотелось испытать это на себе. Насколько он помнил, никто никогда не убивал его, даже самую малость, хотя Гарри постоянно медленно убивал людей. Ну, он предположил, что дядя и кузен, возможно, пытались его убить, но ему это не очень понравилось, вероятно, потому что они делали это маггловским способом. Гарри был уверен, что быть убитым магией Волдеморта было бы восхитительно. — Не вижу причины делать это сейчас, — сказал Волдеморт. — О, — разочарованно произнес Гарри. — Тогда ладно. Что вы делаете в Хогвартсе? — Я ищу предмет, который спрятан в стенах Хогвартса: философский камень. — Я никогда о таком не слышал. — Как только я получу его, то использую для создания эликсира жизни. Гарри сморщил нос. — Жизни? Зачем вам это нужно? — О, Дитя Смерти, я понимаю твое презрение, но мне необходимо найти материальную форму, в которую мог бы вселиться мой дух. — Но у вас такой чудесный вкус Смерти. Добавлять к этому жизнь было бы… отвратительно. Волдеморт издал еще один высокий, хриплый смешок. — Не волнуйся, дитя. Моя аура не будет запятнана надолго. А теперь скажи мне, Гарри Поттер, как ты научился использовать магию Смерти, подобно самым темным некромантам древности? Гарри пожал плечами, все еще наслаждаясь аурой Темного Лорда. — Не знаю. Я всегда был таким, сколько себя помню. Волдеморт что-то промычал, и одна из рук Квиррелла потянулась назад, чтобы провести костяшками пальцев по шраму Гарри. Он вздрогнул от прикосновения. — Очаровательно. Ты убивал? — Животных — да, людей пока нет, — сказал Гарри, несколько смущенный тем, что признался в этом, особенно такому человеку, как Волдеморт, который наверняка убил сотни, если не тысячи. — Я всего лишь истощал, но не до смерти. — Если ты присоединишься ко мне, я накормлю тебя смертью так, что ты полностью насытишься. Глаза Гарри, всегда сиявшие ярким зеленым цветом Авада Кедавра, казалось, засветились. — Действительно? — спросил он, затаив дыхание. — Я бы с удовольствием. Гарри вдохнул аромат смертоносной магии Волдеморта и улыбнулся. К сожалению, этот разговор надолго положил конец отношениям Гарри и Волдеморта. Несколько дней спустя Гарри взял свой недавний рождественский подарок — таинственную мантию–невидимку, от которой разило Смертью, — и присоединился к Волдеморту в поисках камня. Волдеморт проследил за аурой камня до неиспользуемого класса, и Гарри помог ему заполучить его. Это было делом нескольких минут: Гарри взглянул в богато украшенное зеркало, почувствовал, как противный камень оттягивает карман, и немедленно передал его Волдеморту, вытерев руки о мантию, чтобы избавиться от ощущения магии жизни. Квиррелл исчез в тот же день. Две недели спустя Гарри получил сообщение совой. Волдеморт поблагодарил его за помощь и признал, что теперь в долгу перед Гарри, и пообещал поддерживать с ним связь в будущем. Как бы он не был доволен тем, что с Волдемортом все в порядке, он не смог сдержать вздох разочарования. Хогвартс был ярче без смертоносного присутствия Темного Лорда. Как ужасно. Остаток первого года прошел без происшествий. Иногда ему снился Волдеморт. В туманных видениях Темный Лорд появлялся сначала в теле Квиррелла, затем в другом теле. Второй год был таким же скучным, и лишь в ноябре у него были короткие всплески интереса. Гарри столкнулся с первокурсницей из Гриффиндора у входа в Большой зал и почувствовал исходящее от нее прекрасное присутствие Смерти. Гарри немедленно последовал за ней, решив определить источник запаха. Он не пробовал ничего более вкусного с тех пор, как Волдеморт ушел в прошлом году. Гарри быстро догадался, что магия исходит от ее сумки с книгами, и через несколько дней забрал ее у нее, пока та была занята в библиотеке. Он украл тонкую книгу в черном кожаном переплете, от которой прямо-таки веяло смертью, и вернул сумку так, чтобы маленькая девочка ничего не узнала. Гарри в восторге поспешил в свою спальню. Он наложил на кровать защитные чары и вытащил книгу из кармана, глубоко вздохнув от удовольствия. Он раскрыл ее и увидел, что она пуста, за исключением записки, указывающей на то, что она принадлежит Тому Реддлу. Гарри отчаянно хотел встретиться с этим Томом Реддлом, но нигде не мог его найти. Единственная запись о нем, которую он смог найти, была сделана 50 лет назад. Он был студентом Слизерина, старостой. Если Гарри когда-нибудь удастся разыскать этого человека, будет ли он таким же изумительно мрачным на вкус, как его давно потерянный дневник? Гарри часто фантазировал об этом. Он спал с книгой под подушкой, засовывал под мантию и брал с собой, куда бы ни отправлялся. В конце концов, этого оказалось недостаточно. Все воскресное утро Гарри провел в постели, наслаждаясь вкусом и ощущением пустого дневника Тома Реддла. Его разум затуманился от удовольствия, и он действовал инстинктивно, уткнувшись лицом в страницы и прижав гладкую обложку к своей обнаженной груди. Он хотел… он хотел… он сам не знал, чего хотел. Он хотел большего. Хотел быть ближе. Он хотел впитать в себя эту книгу, впитать в себя магию и никогда ее не отпускать. Обезумев от отчаяния, Гарри потянул за свой Дар и, не успев опомниться, впитал в себя магию Смерти, оставив книгу пустой оболочкой. Это было неописуемое ощущение, особенно для мальчика, не достигшего половой зрелости, который вообще мало что знал об удовольствии. Ощущения волшебства, поселившегося в нем, было достаточно, чтобы на несколько часов затуманить его разум. Он лежал в своей постели, извиваясь и постанывая, то приходя в себя, то теряя сознание. К тому времени, как он пришел в себя, наступил обед, его трясло, он был слаб и весь в поту. Гарри, спотыкаясь, спустился в Большой зал, все еще дезориентированный, ошеломленный и такой, такой довольный. Когда он, пошатываясь, добрался до свободного места за столом Когтеврана, он не заметил, что другие ученики старались избегать его, инстинктивно чувствуя, что не хотят находиться рядом с Гарри Поттером прямо сейчас, даже больше, чем обычно. Он неделями носил в себе это чувство удовлетворения, пока не привык к нему. Пока магия не начала потихоньку бунтовать. Само по себе это не было проблемой, но отвлекало. Магия Смерти могла лежать неподвижно несколько дней, а иногда и недель, прежде чем ожить и попытаться вырваться наружу, пытаясь покинуть Гарри. Она бурлила внутри него, горячая и извивающаяся, и Поттеру приходилось напрягать весь свой Дар, чтобы успокоить магию. Борьба не была неприятной. Иногда это было даже слишком приятно, и Гарри переполняло смутное удовольствие от борьбы с восхитительной магией. В конце концов, где-то на третьем курсе Гарри осознал, что, если он хочет сохранить эту магию, ему придется пойти на что-то серьезное. Его прозрение наступило благодаря дементорам, которые охраняли Хогвартс. Гарри встретил их в поезде и сразу же влюбился. К счастью, дементоры, казалось, были так же очарованы Гарри. В тот год он проводил большую часть своего свободного времени, гуляя среди них, наслаждаясь их прекрасными аурами Смерти, несмотря на то, что их присутствие тянуло магию, которую Гарри украл из книги Тома Реддла. Ему потребовалось невероятно много времени, чтобы собрать все воедино, но в конце концов он понял, что магия, которую он забрал из книги, скорее всего, была частью души, и именно поэтому она реагировала на дементоров. Как интересно. Гарри приостановил свой текущий ночной проект — проект, совмещаюший исскуство и теорию магии и включающий попытку собрать по кусочкам скелет кошки, найденный в подземельях, и оживить его — и вместо этого прочесал библиотеку в поисках объяснения существования фрагментов души. Он ничего не смог найти. Изучение украденной души привело его к более глубокому знакомству со своей собственной. Оказалось, что она была удивительно похожа на его душу. На самом деле, небольшая ее часть была почти идентична той, которую он взял из книги! Гарри многого не понимал, но ему нравились две — три? — души, связаные воедино в его теле, чувствуя как различные оттенки магии Смерти прижимаются друг к другу Но рано или поздно все хорошее заканчивается, и когда друзья Гарри — дементоры поймали и поцеловали сбежавшего преступника Сириуса Блэка, они, в конце концов, покинули Хогвартс. Гарри скучал по ним. К великому удивлению Гарри, Сириус Блэк оказался его крестным отцом, и, когда он скончался через несколько недель после поцелуя, Гарри унаследовал поместье Блэков. Он не знал об этом, пока не вернулся к Дурслям, но после короткой поездки в Гринготтс обнаружил, что унаследовал не только несколько крупных банковских счетов, но и различную недвижимость. Гарри покинул Дурслей без лишнего шума, решив оставить их в живых на случай, если те ему для чего-то понадобятся, поскольку формально они были его законными опекунами до совершеннолетия. Возможно, он убьет их на семнадцатилетие, чтобы немного порадовать себя. Было так приятно ждать чего-то с таким нетерпением. Он переехал в поместье Блэков в Лондоне, огромный таунхаус, от которого разило тьмой, смертью и разложением. Он провел там блаженно счастливое лето. В доме было достаточно магии, чтобы он мог упражняться, не беспокоясь о слежке Министерства, а коллекция темных книг и артефактов развлекала его все лето. Не говоря уже о том, что старый и чокнутый домашний эльф Кикимер сразу же проникся к нему симпатией, и все лето баловал Гарри. Никто раньше не суетился так вокруг него, и мальчику это нравилось. Портрет с изображением Вальбурги также составлял компанию Гарри. Когда они впервые встретились, она наговорила много ужасных вещей о его одежде и состоянии волос, но они поладили после того, как Гарри отправил Кричера нанять портного и стал выглядеть намного презентабельнее. Гарри ловил птиц и грызунов в парке напротив дома, а иногда и приезжих маглов, и демонстрировал свой Дар Вальбурге. Она хлопала в ладоши, ворковала и говорила, что он самый милый мальчик, которого она когда-либо видела, и что он — настоящая гордость рода Блэк. Гарри вернулся в Хогвартс на четвертый год обучения, его Дар стал сильнее, чем когда-либо, и он совершенно не подозревал, что скоро встретит мужчину своей мечты.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!