Вернутся к фанфику
Часть 8. Мой лейтенант
19 июня 2025, 10:56Мы добрались до квартиры, где жили Дэгс и Трой.
Обычная служебная однушка — тёмный линолеум, две узкие кровати, кухонный угол в нише, облезлый диван у стола. Безликий стандарт, сотни таких — без уюта, без истории.
Но стоило войти — и стало ясно, что здесь уже кто-то жил по-настоящему.
Воздух пах жвачкой, гелем для душа с манго и терпким одеколоном — тот же запах, что заполнял машину Троя.
На столе стояли две кружки с остатками чая. Одна с надписью Drama Queen.
На подоконнике пустая коробка из-под пиццы и вскрытая пачка чипсов. На полу — банки энергетика. Из-под шкафа торчал одинокий кроссовок.
Одна кровать была аккуратно заправлена. Вторая — полный хаос: сбитые простыни, свисающее кислотно-зелёное худи, и у изголовья — плюшевый медведь с ленточкой на шее. На ней — чётко выведенное Dags.
Никаких сомнений, чья койка.
Этот беспорядок захватил пространство всего за пару дней — и уже чувствовался как дом.
Дэгс заметил мой взгляд и чуть смущённо улыбнулся:
— Он быстро осваивается.
Марлоу уложили на кровать Дэгса. Он не приходил в себя — спал под действием седативного, тяжело, неровно, со сжатыми кулаками и морщинкой между бровей, как будто даже во сне не отпускало напряжение.
Рэнди отошёл — связаться с командованием и передать отчёт. Дэгс остался рядом, вздохнул и взялся за дело.
Я стояла в углу и молча наблюдала.
Он осторожно стянул с лейтенанта рубашку, насквозь пропитанную кровью и липшую к ранам. Когда тело под ней открылось полностью, я непроизвольно втянула воздух.
Грудная клетка — сплошной кровоподтек, на боках — ссадины, локоть разбит. Кожа вспухла и натянулась. Два пальца на левой руке были неестественно изогнуты.
Я наконец смогла рассмотреть татуировку лейтенанта. В прошлый раз, когда я видела его голым в ванной, было немного не до того.
Змея поднималась по его левой руке до самого плеча и спускалась на грудь, почти касаясь ключицы. У нее было три головы — одна над другой — с раскрытыми шипящими пастями и высунутыми раздвоенными языками.
Прямо под ней — над сердцем — шесть букв в три столбика. JD, RM и TB. Может, инициалы?
RM — ну, это понятно. Рид Марлоу. Интересно, кто другие. Кто оставил в его жизни такой след, что даже на теле отпечатался?
Дэгс работал молча и быстро, с бережной сосредоточенностью. Его огромные грубые руки двигались удивительно осторожно. Он промыл и зашил раны, аккуратно зафиксировал переломы, наложил повязки.
Мы не могли сделать для лейтенанта больше. И всё же — этого было мучительно мало.
Во мне непрерывно пульсировал глухой страх. За этого жесткого непроницаемого мужчину, который влез в мое сердце и остался там, не приложив для этого никаких усилий.
Мне хотелось подойти, взять его за руку. Просто быть рядом. Пусть даже он не знает. Но я не могла.
Стоило мне сделать шаг — внутри взрывался другой страх. Подлый, липкий.
А если он проснётся — и снова? Если посмотрит не на меня, а сквозь? Увидит кого-то, кто остался там, в его личном аду… и снова обрушится?
Я отступила. Вжалась в стену. Стиснула зубы.
Он бы никогда не сделал этого, если бы был собой. Я это знала.
Это не он, это Берсерк.
Это не он.
Но моё тело слишком хорошо помнило, каково это — когда на тебя обрушивается ярость с человеческим лицом. Когда сжимают горло, и ты не можешь вдохнуть. Когда на тебя смотрит пустота — глазами, которые тебе небезразличны.
И от этого мне было вдвойне больно.
Я хотела быть рядом. И не могла.
Просто стояла в углу, как трусиха. Смотрела, как человек, который спас мне жизнь, лежит, как поломанная игрушка.
И ничего не делала.
***
В комнату влетел Рэнди — на взводе, но довольный. — Два часа! — объявил он. — Подгонят вертушку загород. Операция успешная, материал бесценный. Хесс, ты просто огонь. — Так быстро? — удивился Бишоп, устроившийся на кровати Троя. — Большие боссы уже слюни пускают, — фыркнул Рэнди. — Химики наверху мечтают потыкать иголками в нашего лейтенанта, пока эта дрянь ещё из него не вышла. Парни переглянулись. — Бля, жаль, я не видел, — протянул Трой с подоконника. — Оно в деле как вообще? Достойно? — Если под «достойно» ты имеешь в виду ебучий кошмар, — усмехнулся Рэнди и плюхнулся на стул, — то да. Они месили друг друга, как будто в них встроены ядерные реакторы. — Ни хрена не чувствовали, походу, — добавил Бишоп. — Тот мужик вообще без глаза остался, а бил, как ни в чём не бывало. Ну а Рида ты сам видишь. Мы вдвоём его с тела не смогли оттащить. — В какой-то момент лейтенант просто… — Рэнди поёжился, — вдавил кулак ему в лицо. Я думал, блядь, пол треснет. — Ну ясно, — сказал Трой. — Мощная штука. А вот эта херь с глюками, так и должно быть? Все сразу замолкли и дружно уставились на меня. Я отвела взгляд, чувствуя, как в горле першит от усталости и кома, который подступил, когда Трой произнёс «глюки». — Побочки могут быть разные. — сказала ровно. — У него была агрессивная реакция. Я… предполагаю, что это связано с его историей. Травма, может, ПТСР, что-то такое. Препарат просто вытащил это на поверхность и… усилил. — Заебись, усилил, — пробормотал Рэнди, потирая плечо. — Он чуть тебя не убил, Ви. — Не меня, — быстро возразила я, защищая Марлоу. — Он не знал, что это я. Думал, что кто-то другой… Другая… Он как будто… снова переживал что-то из прошлого. И для него это было очень реально. Я сглотнула. Горло саднило. Слёзы подступили к глазам, но я быстро отвернулась, стиснув зубы. Я не хотела плакать при всех. Не сейчас. Шаги — и вдруг Дэгс оказался рядом. Он просто подошёл и обнял. Крепко, надёжно. Я уткнулась в его грудь и только тогда заметила, как трясусь. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он мне на ухо. Я кивнула, не поднимая головы. А если нет?***
Через два часа мы уже сидели в вертушке. Еще через восемь джет доставил нас в госпиталь. Марлоу не просыпался. Это ужасно меня пугало. Я цеплялась за мысль, что он просто сгорел под Берсерком. Что теперь организм отключился, чтобы выжить. Что он спит, потому что иначе нельзя. Парни уехали на базу — отчитаться, доложить, привести себя в порядок. Обещали вернуться. А я осталась ждать. Пустили меня к нему только утром. Марлоу обследовали, прооперировали, взяли анализы, ввели нейтрализаторы, что-то ещё. Сказали, что он стабилен. Что спит. Я вошла в палату. Тихо. Только приборы мягко мигали зелёными лампочками и размеренно пищали, считая каждый его вдох. Лейтенант лежал, подключённый к аппаратуре, бледный, спокойный. Непохожий сам на себя. Я подошла ближе, медленно, стараясь не шуметь, хотя он всё равно не реагировал. Лицо. Его лицо. Сплошь покрыто ссадинами, гематомами, глубокими царапинами. На щеке длинный шов до самого глаза — останется шрам. Я поймала себя на мысли, что немного радуюсь тому, что он перестанет быть таким идеально красивым. Может, женщины от него, наконец, отстанут. Другие женщины… Я подвинула стул и села рядом с ним. Взяла его ладонь, она была горячая. Живой. Его пальцы вдруг шевельнулись и сжали мою руку. Я вздрогнула. И посмотрела на него — как раз в тот момент, когда он открыл глаза. — Лейтенант… — прошептала я. Сердце сделало сальто. Он смотрел на меня — затуманенно, словно ещё пробирался сквозь остатки бреда. Медленно моргнул. — Хесс?.. — прохрипел. — Где мы? — В госпитале. — ответила я, улыбаясь. — Всё в порядке. Миссия завершена, тебя подлатали, все будет хорошо. Он задержал взгляд на моём лице. — Ты… в порядке? В его голосе слышалось беспокойство, но, похоже, он не помнил, что пытался меня убить. Я кивнула. — Да, лейтенант. Я в порядке. Его рука всё ещё держала мою ладонь. Это было приятно, но казалось немного неловким. Словно он еще не до конца понимает, что происходит, а я пользуюсь этим. Я хотела забрать её, потянула аккуратно. В одно мгновение он изменился. Взгляд стал другим — резким, сосредоточенным, цепким. Как будто проснулся окончательно. Как будто вспомнил. Не всё, может, но главное — вспомнил меня. Он не отпустил, сжал пальцы и потянул на себя. И прежде чем я поняла, что происходит, он резко дёрнул меня ближе, склонился вперёд — и поцеловал. Губы — горячие, обжигающие, как и всё его тело. Его ладонь легла мне на затылок, удерживая, не позволяя отстраниться. Это было неожиданно. Резко. Почти грубо. Я замерла. Шок прошёл, как электрический разряд — от макушки до пяток. Он… он целует меня? Он. Мой лейтенант. Тот, чьё лицо я видела во снах. Тот, кого боялась потерять больше, чем себя. Он целует меня. Мысли распались на молекулы. Всё ушло — страх, боль, сомнение. Осталось только это. Губы. Рука на затылке. Его дыхание — горячее, прерывистое. Моё сердце билось, как безумное. Я вжалась в его губы всем своим существом. Не отрываясь, не думая, не дыша. Потому что только это сейчас имело значение.***
Он отстранился от меня, тяжело дыша, прижимаясь своим лбом к моему. — Я хочу тебя… Я застыла, словно он меня ударил. Из легких весь воздух вырвало. Все во мне вспыхнуло моментально. Жар охватил тело так резко, что я едва сдержала стон. Внутренности будто сжались от одной этой хриплой фразы. Мой лейтенант. Хочет. Меня. Он снова потянулся ко мне. Его губы коснулись моей шеи, скользнули к ключице, горячие, настойчивые. Я выгнулась навстречу, едва не задыхаясь от близости. Рука — его большая, крепкая ладонь — легла мне на грудь. Сжала медленно, но сильно. Я застонала. Это неправильно… Мерзкий внутренний голос зашептал мне в ухо. Не здесь. Не так. Не в этой белой палате, где пищат приборы, где пахнет антисептиком и кровью. Я вспомнила Валасека. После Берсерка так ебаться хочется — жуть просто… Это не он. Не Марлоу. Это Берсерк все еще управляет им. Моё возбуждение мгновенно отравилось этим осознанием, будто в дорогое вино влили сырую кровь. — Подожди… — прошептала я, вставая и пытаясь мягко высвободиться из его рук. — Рид… ты не в себе. Это Берсерк. Это не ты. Но он не остановился. Губы ещё теснее прижались к моей коже, пальцы скользнули вниз, на живот, на ребра. Дыхание тяжёлое, натужное. — Стой… — я сильнее упёрлась ладонями ему в грудь. — Ты не понимаешь… Сейчас он смотрел на меня — широко, голодно, не мигая. Охваченный желанием, слишком сильным, чтобы думать. Держал меня крепко, не отпуская. — Я в порядке, — сказал он глухо. — Я тебя чувствую. Я тебя хочу. Не мой лейтенант. Я стиснула зубы. Не потому что не хотела его — хотела до дрожи. Внутри всё стонало: Пусть. Просто пусть. Забудься. Провались в это — в него. Но я видела, как он смотрел на меня тогда, в машине. Сквозь. Мимо. Как будто меня не существовало. Я не была готова снова стать чем-то, что выдумал его разум. — Нет, — прошептала я и попыталась отцепить от себя его руку. — Не сейчас. Пожалуйста. Ты ещё не совсем… ты. Он не отстранился сразу. Посмотрел — глубоко, пристально. И я не могла определить — он злится? Обижен? Понимает? Я отступила на шаг. А он откинулся назад и заревел в голос. И от этого рева, полного нечеловеческой боли, все пошло по одному месту. К черту все, Хесс! Твой лейтенант страдает. Ему больно. Он один, даже когда мы рядом. Если бы он был в порядке — ты бы уже давно затащила его в койку. Серьёзно. Без долбаных чувств, без драмы. Просто потому что он заводит тебя до одури, как сучку в течке. Потому что ты его хочешь — хотела с первого дня. А сейчас ты ему нужна. А ты стоишь тут со своими принципами, такая вся рассудочная. А на деле — трусиха. Нет. Хватит. Он мне нужен. И если я ему сейчас нужна — я дам себя ему. Всю. — Я передумала, — прошептала я, делая шаг навстречу. — Марлоу… Трахни меня.***
Он замер. Завис на долю секунды — как компьютер, обрабатывающий новую информацию. На его лице мелькнуло что-то — сомнение? Шок? Последний уцелевший обломок самоконтроля? Но потом — огонь. Марлоу рванулся вперёд, словно внутри что-то взорвалось. Датчики с треском отлетели, капельница выскочила из вены — кровь потекла тонкой струйкой. Аппаратура завизжала тревогой, но он уже был на ногах. Горячий, разъярённый, живой. Его взгляд сжигал дотла. Он шагнул ко мне, обхватил и вжал меня в себя. Горячий, как в лихорадке. Дрожащий от бешенства желания, от того, что стоял сейчас на грани. Развернул меня резко, его жадный рот впился в шею, а твердый стояк уперся мне в спину. Руки уже расстегивали мои джинсы в диком нетерпении. Он спустил их до колен вместе с трусами — и вот между нами уже нет ничего лишнего. — Не могу… остановиться… — прохрипел он мне в ухо. — Только попробуй, — огрызнулась я. Он шумно выдохнул, усмехаясь и надавил мне на спину, заставляя наклониться. Я ухватилась руками за спинку кровати, чтобы не упасть. Марлоу уперся головкой и толкнулся в меня одним движением, так что я взвизгнула от растяжения и резкой, но короткой боли. Никаких иллюзий у меня не было — лейтенанту нужно было только кончить в теплую вагину, без всяких сантиментов и нежностей. Ритм был безумный. Он не пытался сдержать себя — и каждый его толчок просто выносил мне мозг. Я задыхалась от того, как плотно и как глубоко двигается во мне его член. Едва ли это длилось минуту. Марлоу застонал, вогнал себя до конца — и замер, напрягся, прижавшись всем телом. Горячий, как пламя. — Прости… — прохрипел он. — Все хорошо, лейтенант, — усмехнулась я в ответ. — Но ты должен мне оргазм. Он хмыкнул и поднял меня, прижав к себе спиной, переводя дыхание. Его рука была у меня на животе, дыхание — в моих волосах, обмягший член — всё ещё внутри. Я не могла пошевелиться. Он, похоже, тоже. И тут дверь палаты резко распахнулась. — Господи, что здесь… — влетевшая медсестра замерла на пороге. До меня в этот момент, наконец, дошло: приборы. Они всё ещё пищали, визжали, звали помощь. Мы просто не слышали. Медсестра в ужасе уставилась на нас. А за ней в палату шагнул Рэнди. Он был бледный, на взводе. Наверняка уже решил, что с лейтенантом что-то случилось. Он увидел нас. Меня — со спущенными штанами, застывшую, вжавшуюся в грудь Марлоу, и его — всё ещё внутри меня, заторможенного, с мутным взглядом. — Ты, сука, что творишь?! — рыкнул Рэнди и бросился вперёд, чтобы оттащить его. Он схватил Марлоу за плечо, с силой дёрнул назад, почти готовый ударить. Лейтенант пошатнулся, но не сделал даже попытки защититься. — Рэнди, нет! — я едва успела вытянуть руку, одновременно натягивая штаны другой. — Это не то, что ты… Он застыл. Понял. Всё понял. Посмотрел на меня, потом на Марлоу, потом снова на меня. И в его глазах что-то опало. — Ясно, — сказал он тихо. — Прости, что… Я просто подумал… Он не договорил. Развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. У меня сжалось сердце. Мне вдруг захотелось побежать за ним. Удержать. Объяснить. Но что я могла ему объяснить. То, что я с ума схожу по Марлоу, он уже понял. Я отдалась ему под Берсерком прямо в больничной палате с пищащими приборами жизнеобеспечения — тут никаких сомнений быть не может. Что я не могу ответить ему взаимностью? Что готова уже полюбить его, но только как друга? Не думаю, что он хотел бы обсудить это сейчас. Медсестра, наконец, пришла в себя и, ворча, погнала Марлоу обратно в постель. Он не сопротивлялся. Я тихо вышла из палаты.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!