Часть 1

— Ни рожи, ни фигуры, ни мозгов — ты хоть в зеркало себя видела? — Это было последнее, что он сказал, прежде чем хлопнуть дверью. Громко, с демонстративным злорадством. Всё это время ждал момента уйти красиво. Хотя, если уж честно, красиво не вышло. Куртка не застегнулась до конца, кроссовки были грязные, а на шее — цепочка с кулончиком, подаренная Маней на прошлое Рождество. Он так и ушёл с ней. Мелочь, а бесит. Маня стояла на кухне, босиком, с чайником в руке. Вода уже остыла. Сколько она тут стояла? Плитка холодная, ноги замёрзли. На полу — рассыпанные крупы, кажется, гречка. Он задел банку, когда хватался за куртку. Или специально? За окном было уже по-весеннему ярко. Конец апреля — тот самый момент, когда воздух уже не пахнет зимой, но ещё не пахнет потом. В городе начинало пахнуть пылью, асфальтом и чем-то выжженным. Скоро жара. Скоро липкие трамваи. Скоро чужие тела будут прилипать к тебе в маршрутках. А пока — это межвременье. Ни зима, ни лето. Ни с ним, ни без него. Маня вымыла пол. Потом ещё раз. Потом ещё. Словно могла стереть его присутствие. И полы виноваты. Потом убрала постель. Сменила наволочки. Спрятала всё, что напоминало о нём: бритву, футболку с дыркой под мышкой, кружку с глупой надписью «Твой мужчина — супергерой!». Выкинула. К чёртовой матери. Потом три дня не выходила из дома. Сидела на подоконнике, курила. Вспоминала, как всё начиналось, и не понимала, где всё так поломалось. А на четвёртый день закончился хлеб. *** Супермаркет был душный. Народ шаркал тапками по линолеуму, на кассах стояли бабушки с авоськами. Маня взяла багет, пачку масла и помидоры — глупый набор, как у героини романа про внутреннюю трансформацию. — Маня? Она обернулась. У кассы стояла Катя Левина — бывшая одноклассница. Такая же чёлка, как в школе, только теперь осветлённая и подстрижена аккуратнее. Раньше у Катьки был синий рюкзак и вечные разводы от туши под глазами. А теперь — светлая куртка, стильный шарф и ухмылка, от которой у Мани где-то в груди щёлкнуло что-то давно забытое. — Катя? Ни фига себе! — Маня рассмеялась и прижала багет к груди, будто он мог её защитить от внезапных эмоций. — Ты что тут делаешь? — А ты? — Катя тоже засмеялась. — Я у родителей на пару недель, из Питера приехала. Слушай, мы должны обязательно увидеться. Я аж не поверила — стою, смотрю: ты или нет? И точно — ты! — Я, — улыбалась она. — Ну ладно, Маня. Завтра вечером я к тебе загляну, если ты не против? Поболтаем, чаю попьём, повспоминаем. Я с подругой буду. — Конечно, заходи. — Маня не стала спрашивать, какой подругой. Не подумала. Просто обрадовалась. *** На следующий день она убрала дом. Нет, не просто — начисто. Навела порядок в гостиной, вытряхнула подушки, протёрла окна, расставила чашки. Поставила завариваться чай с жасмином. Купила пирожные — не те, что любит он, а свои любимые. С клубникой. Когда раздался звонок, сердце немного подпрыгнуло. Нервничала. Всё-таки — одноклассница, столько лет не виделись. — Привет! — Катя вошла первой. На ней была чёрная кожаная куртка и очки в руках. А следом за ней зашла высокая женщина с короткими кудрявыми волосами и в чёрных джинсах. — Это моя Стася. Маня застыла на полсекунды. У неё в голове что-то пересчёлкнуло. — Приятно познакомиться, — сказала Стася и протянула руку. Глаза — карие, с насмешкой. А голос низкий и очень спокойный. — Проходите, — отозвалась Маня и почувствовала, весь воздух в комнате стал другим. Не хуже. Просто другим. И внутри что-то зашевелилось. В организме включили свет. Катя со Стасей уселись на диван, смеялись, вспоминали школу. Рассказывали, кто где, кто как. У кого дети, у кого ипотека, у кого развод. Маня слушала, а потом — набралась смелости и спросила: — Вы… давно вместе? — Три года, — сказала Катя просто. — В Питере познакомились. Сначала просто болтали в баре. Потом вместе жили. А теперь вот — вместе всегда. Маня кивнула. Слова застряли где-то в горле. Катя, та самая Катя, что курила за гаражами и кидалась мелом на уроках, — сидит рядом с этой красивой женщиной и держит её за руку. Просто. Естественно. Всегда так было. Маня смотрела на них, и что-то в ней — как лёд под солнцем — начало таять. Медленно. Неожиданно. Она налила себе чай, взяла пирожное. Сделала глоток. И впервые за много лет подумала: может быть, и у неё ещё будет кто-то. Может быть, даже — она. *** Катя позвонила в воскресенье после обеда: — Слушай, Маня, я завтра свободна до вечера. Может, прогуляемся? Я буду без Стаси. Она на какой-то лекции по визуальной антропологии. Это её фетиш. Маня усмехнулась: — Конечно. Мне бы тоже не помешало что-то визуальное. Хоть даже антропология. Катя рассмеялась, и у Мани вдруг стало легко. Будто кто-то открыл окно, и в комнату влетел не сквозняк, а жизнь. На следующий день они встретились в центре. У Маниной кофточки был слегка растянутый ворот, но ей было всё равно — впервые за долгое время. Катя была в свободной рубашке, джинсах и с холщовой сумкой на плече, из которой торчала палка багета — то ли купила по пути, то ли просто образ поддерживала. Ей это шло. — Пошли к набережной? — предложила Катя. — Пошли. Хочу ветра. И чтобы волосы в рот лезли. Они шли медленно, словно времени было бесконечно. Солнце припекало уже по-летнему, но ещё не жарило по-настоящему. Люди гуляли, кто-то ел мороженое, парни катались на самокатах. В воздухе чувствовался запах пыли, тополей и весны. — Ты... — начала Маня, но остановилась. Катя посмотрела на неё с интересом, но не настаивала. Маня набралась воздуха в лёгкие. — Ты когда поняла, что... ну... в твоём случае девушки? Катя чуть улыбнулась. — Вопрос на сто баллов. Я долго не понимала. Влюблялась в мальчиков, потому что надо было. В седьмом классе у меня был бойфренд. Мы целовались возле спортзала, и я думала: ну, видимо, это и есть любовь. А потом — в универе — случилась Юля. Мы жили в одной комнате в общаге, и однажды пили вино из пластиковых стаканчиков, и она меня поцеловала. И всё. У меня пазл в голове сложился. — А ты не испугалась? — Испугалась. Очень. Я неделю потом к ней не подходила. А потом — подошла. И всё началось. Маня кивала. Её будто разогревали изнутри — не резко, а понемногу, как печку весной. Она шла рядом с Катей и не чувствовала себя глупой. Хотела спросить, но боялась услышать себя со стороны. — А у тебя… были девушки до Стаси? — Да. Но Стася — особенная. Она не похожа ни на кого. Такая… непохожая ни на кого. Она всегда знает, чего хочет. И да, иногда это бесит. Но потом смотришь — и понимаешь, что хочешь рядом быть с этим бешенством. Они сели на лавку у воды. Лодка качалась на волнах, и где-то орала чайка. Ветер трепал Манин ворот, и волосы действительно лезли в рот. Она их не убирала. — Можно я задам глупый вопрос? Катя повернулась, приподняв бровь: — Ты их уже задала штук пять. Давай шестой. — Где… где вообще знакомятся лесбиянки? Катя фыркнула от смеха и чуть не уронила багет. — Где? Сложный вопрос. По версии интернета — на лесби-вечеринках, в тёмных барках с неоновыми вывесками и радужными флагами. А по жизни — везде. В библиотеке, на работе, в очереди в поликлинике. Иногда они сами тебя находят. Иногда ты пять лет дружишь, а потом понимаешь, что это любовь. — И что, прям сразу понятно? — Иногда — да. Иногда — только после. Маня уставилась на воду. В голове что-то тихо перелистывалось, как старые фотографии. — Я не знаю, кто я, Катя, — вдруг вырвалось. — Мне никто не нравился с тех пор, как я… ну, со школы, наверное. А потом — мужчины, потому что «так надо». Все мои отношения были как примерка чужой одежды. Всё не по размеру. Катя не ответила сразу. Потом положила ладонь на Манину. — Знаешь, ты не обязана себя определить. Вообще. Не сейчас. Не никогда. Главное — не врать себе. Если тебе хорошо с кем-то — это и есть главное. А всё остальное — к чёрту. — Даже багеты? — Багеты — святыня. Они рассмеялись. Маня вдруг ощутила, как внутри, в самом центре груди, что-то оттаивает. Тихо, мягко. До сих пор жила с выключенным светом, а сейчас кто-то повернул тумблер. Катя обернулась: — Ты знаешь, ты мне всегда нравилась. В школе. — Правда? — Угу. Ты была не как все. Ты всегда казалась какой-то особенной. Но я тогда была трусихой. А ты — вроде как с пацанами. — А я не знала, что можно по-другому. Они сидели, слушали город, ели багет, запивая кофе из картонных стаканчиков. И Маня подумала: «А может, у меня ещё всё впереди. Не с ним. Не с ними. А — со мной». *** На следующий день после их прогулки Маня долго лежала в ванной. Горячая вода стекала по плечам, волосы прилипали к щеке, и где-то за окном кто-то косил траву — раздражающе бодро. Но на душе было странно спокойно. Что-то в ней сдвинулось. Не то чтобы она проснулась другим человеком — нет. Просто впервые за долгое время ей не было стыдно быть собой. Какая бы она ни была. К вечеру пришла смс от Кати: «В пятницу будет лесби-вечеринка в одном клубе. Приглашаем тебя с нами. Просто посмотреть. Если не понравится — уйдём. Будем сидеть рядом. Всё под контролем. Но, Маня… ты заслуживаешь посмотреть на мир, где ты не чужая. Подумай ❤️» Маня уставилась на экран. Вечеринка. Клуб. Лесби. Всё это звучало, не к ней, точно кто-то другой должен был это читать. Но потом она перечитала последнее предложение. «Где ты не чужая». Она набрала в ответ: «Ок. Я пойду. Только заранее предупреждаю: я танцую как холодильник». Катя ответила стикером с пингвином в очках и подписью «самоуверенность — твоё всё». *** Они встретились у клуба около девяти. Катя была в чёрных брюках и пиджаке, а Стася — в чём-то коротком и дерзком, с яркой помадой и походкой, от которой у прохожих выворачивались шеи. — Всё будет нормально, — прошептала Катя, приобняв Маню за плечи. — Стася уже сто раз тут была, она всех знает. Мы не бросим тебя. — Мне кажется, я как бабушка на школьной дискотеке, — прошипела Маня, поправляя воротник. Она надела джинсы и серую рубашку. Простой макияж. Волосы просто собрала в пучок. И всё равно казалась себе чужой среди этих людей. — Ты не бабушка. Ты бомба замедленного действия, — отрезала Стася и, подмигнув, повела их внутрь. Клуб был тёмным, пахло алкоголем, духами и чем-то острым, но не неприятным. Свет мигал, музыка была не слишком громкой, а публика — разношёрстной. Были и яркие, неоновые девчонки с зелёными волосами, и спокойные женщины в сорок, сидящие у барной стойки с коктейлями. Катя с Стасей увели её в сторону, к уютному углу с диванами. — Мы сходим за чем-нибудь? — спросила Катя. — Ты что будешь? — Не знаю… чего-нибудь, что не пахнет водкой. — Слабоалкогольный старт — поняла, — кивнула Стася и увела Катю к бару. Маня осталась одна. Вокруг люди смеялись, обнимались, флиртовали. Кто-то уже танцевал. Девушки крутились под трек Билли Айлиш, сбрасывая куртки и отбивая ритм ногами. Маня оглядывалась, будто шпион в чужой стране. И тут она появилась. Женщина. Высокая. Коротко стриженная. В клетчатой рубашке. На бёдрах — тёмные джинсы. На лице — лёгкая усмешка. Из тех, кто заходит в комнату и сразу всем ясно: она тут главная, даже если просто проходит мимо. Буч, как из учебника. Если бы у Мани был учебник, конечно. Они встретились глазами. Маня хотела отвести взгляд, но не успела. Буч сделала пару шагов в её сторону, чуть наклонила голову. — Привет. Ты новенькая? — Почему вы все так быстро это определяете? — пробормотала Маня. — Потому что мы все когда-то были тобой, — сказала та. — Я — Тая. — Маня, — кивнула она. — Маня, — повторила Тая. — Красивое имя. Маня, можно тебя пригласить на медленный? — Медленный? — Ну да. Музыка как раз подходящая. — Тая кивнула в сторону танцпола, где включили что-то спокойное, с медленной ритмикой и голосом женщины, поющей про одиночество и луну. Маня в панике оглянулась — Катя с Стася всё ещё у бара. «Если я скажу "нет" — она уйдёт. А если "да"? Я что, реально сейчас пойду танцевать с женщиной?» — Давайте попробуем. — Без "давайте", просто "да", — усмехнулась Тая и протянула руку. Её ладонь была тёплой, сильной. На танцполе она поставила руку Мане на талию, вторую — взяла в свою. И начался танец. Медленный. Осторожный. Маня сначала двинулась неуверенно — как и предупреждала: как холодильник. Но потом просто позволила себе плыть. Тая вела легко. Её рука на спине была не навязчивой, а уверенной. Маня вдруг почувствовала себя... женщиной. Просто женщиной, которую ведут в танце. — Ты хорошо двигаешься, — сказала Тая. — Это ты хорошо ведёшь. — Может быть. Но тебе комфортно — это видно. Маня кивнула. Её сердце стучало громко. От чего-то нового. Незнакомого. Волнительного. — Можно тебе задать вопрос? — сказала она. — Конечно. — Ты всегда знала, что ты буч? Тая рассмеялась. Низко, приятно. — Я всегда была собой. Только мир вокруг долго не знал, как это назвать. А потом — я перестала ждать, что мир поймёт. Главное — я знаю. Музыка закончилась. Но они стояли рядом ещё пару секунд. Не говоря. Просто смотрели друг на друга. — Спасибо, — выдохнула Маня. — За танец? — За... не знаю. За то, что я сейчас не хочу убежать в туалет и спрятаться под сушилкой. — Это уже победа. К ним подошли Катя со Стасей. В руках — бокалы. Катя приподняла бровь. — Ну что, Маня? Как тебе этот новый мир? Маня посмотрела на них, потом — на Таю, а потом снова на Катю. — Я не знаю, кто я. Но, кажется, мне начинает нравиться.