Часть 2

Тая не исчезла. После того как музыка сменилась на более бодрую, и танцпол наполнился сверкающими тенями и сбивчивыми ритмами, Маня вернулась к своему столику с лёгким покалыванием в груди. Не просто кто-то дотронулся до неё — а выдернул из прежней версии жизни. Катя подмигнула: — Ну, что скажешь? — Я всё ещё жива. Стася, не отрываясь от коктейля с веточкой розмарина, хмыкнула: — Выглядело мило. Хотя, признаться, я не думала, что ты сразу на медляк согласишься. — Я сама не думала. Но она подошла так… уверенно. Не сомневалась, что я скажу "да". Катя мягко улыбнулась: — У Таечки талант. И нюх. И опыт. — Таечка? — Ну, мы немного знакомы. В этом городе у всех связи как паутина. Но не волнуйся, она не охотница. Если подошла — значит, заинтересовалась по-настоящему. Маня сделала глоток сладкого вина. Глаза бегали по залу, не фокусируясь ни на ком. А потом она снова увидела Таю — та стояла у барной стойки, смотрела куда-то в зал. Не на неё. Просто стояла, была частью интерьера. Уверенная. Цельная. Спокойная. И вдруг Маня сама поднялась. — Я, кажется, хочу ещё один танец. — Маша пошла в отрыв, — пробормотала Стася, и Катя сдержала смешок. Маня прошла сквозь людей, уверенность слабо прорывалась сквозь волну страха, но ноги шли сами. Она подошла и легко тронула Таю за локоть. Та обернулась и улыбнулась, будто знала. — Привет снова. — Ты не против… ну, ещё раз? Тая чуть наклонила голову: — Я думала, ты никогда не подойдёшь. — Я тоже. Но, похоже, мне любопытно, каково это — второй раз делать что-то, чего боишься. Тая молча взяла её за руку и повела на танцпол. На этот раз музыка была чуть быстрее, но движения снова были мягкими. Маня уже не чувствовала себя холодильником. Или чувствовала, но с автоподогревом. — Ты расслабилась, — заметила Тая, двигаясь в такт. — Это всё вино. И ты. — И ты. Ты себе больше позволяешь. — Возможно. — Начни. С малого. Например… — Тая достала из кармана телефон. — Обменяться контактами? — Ты уверена? Вдруг я завтра испугаюсь и заблокирую тебя. — Ну, хоть будет шанс, что ты не испугаешься. Или разблокируешь потом. Маня усмехнулась и набрала номер в телефоне Таи. Свое имя она написала так, как всегда хотела, чтобы его писали: Маня, а не «Маша», не «М.А.». — Ты молодец, — сказала Тая, когда музыка смолкла. — Правда. Всё, что ты сейчас делаешь, — это смело. Даже если тебе не так кажется. — Мне кажется, я просто приоткрыла окно. — Иногда этого достаточно, чтобы впустить воздух. *** Позднее, ближе к часу ночи, когда клуб стал жарким, а каблуки начали казаться орудием пыток, Катя с Стася предложили ехать. Маня кивнула без лишних слов, попрощалась с Таей чуть теплее, чем надо, и в машине, завалившись на сиденье, вздохнула, будто вынырнула из подводного мира. — Ну что? — спросила Катя, повернувшись на заднее сиденье. — Минутка аналитики. — Это было… странно. Необычно. Будто я на экскурсии в чужую жизнь. И всё такое цветное, яркое, свободное. А я — в сером. — Ты точно не была в сером, — фыркнула Стася. — Тебя бы видела со стороны — такая приличная, а потом оп — и танцует с самой Таей. — Она всегда так действует на женщин? — спросила Маня. — Не всегда. Но если действует — то качественно, — хмыкнула Катя. — Ты хочешь увидеть её снова? Маня пожала плечами. Но это было не то «не знаю», которое говорит «нет». Это было «ещё не решила, но в груди колет». — Она мне понравилась. Но я боюсь. Я всё ещё не поняла, можно ли мне… вообще. — Можно, — сказала Катя твёрдо. — Не всё сразу. Но можно. У тебя есть мы, у тебя есть ты. И у тебя, между прочим, уже есть контакт Таи. — И целых два танца, — добавила Стася. — Один — для разогрева, второй — для души. Маня закрыла глаза и прислонилась к стеклу. Город проносился за окном, будто кадры из чужого фильма. Но внутри было тихо. Без привычного хаоса. Без чужих голосов в голове. Только её собственный, дрожащий, но настоящий: «Я могу. Я имею право. Мне можно». *** Маня два дня смотрела на экран телефона, казалось там жила змея. В памяти висела строка: «У тебя есть мой номер. Когда захочешь — пиши». Она не знала, захочет ли. Или уже захотела, но боится признать. Или хочет, но думает, что не имеет на это права. Что угодно — только не просто взять и написать. В понедельник она почти набрала: «Привет. Это Маня. Ты как?» Но стерла, потому что показалось скучно. Во вторник дошла до: «Хочешь погулять как люди, а не как две тени на танцполе?» Но испугалась, что это слишком остроумно. В среду вечером, после чашки чая с лимоном и просмотра какого-то бессмысленного сериала, она вдруг не думая, написала: «Привет, Тая. Я вот тут три дня думаю, что ты, возможно, всё же не галлюцинация. Убедишь меня в этом за чашкой кофе?» Сердце забарабанило. Ответ пришёл через семь минут, но для Мани это были семь кругов ада. «С удовольствием. Я вообще нереально реальна. И кофе люблю. Завтра вечером, если ты не испугаешься моего свитера с оленями.» Маня рассмеялась в голос. Она не помнила, когда в последний раз кто-то так просто и ненавязчиво снял с неё напряжение. «Если ты в оленях — я возьму кружку с пингвином. Сравняем счёт.» «Договорились, Пингвин. 18:00, кофейня на углу у сквера. Там хорошие пирожные и плохая музыка. Романтика, как она есть.» *** Маня опоздала на три минуты. Это не в её стиле — обычно она приходила заранее, с тревогой и пульсом как у перепуганной птицы. Но в этот раз долго подбирала шарф, меняла помаду и ругалась на волосы, которые никак не ложились, как хотелось бы. В итоге, просто вышла. Тая уже сидела. И, да, на ней действительно был нелепый свитер с оленями. Рыжие, рожастые, с глазами, будто они что-то подозревают. Маня рассмеялась сразу, как только увидела. — Прости, — сказала она, садясь. — Но твои олени смотрят так, будто они в курсе моих тёмных тайн. — Они всё знают, — кивнула Тая серьёзно. — Особенно то, как ты долго не могла мне написать. Они осуждают. — Им бы заняться чем-то полезным. Не знаю, бегать по Лапландии. — Они у меня в изгнании. За то, что я разлила вино на новый ноутбук. Маня взяла меню, чтобы скрыть улыбку. Почему-то рядом с Таей она всё время чувствовала, что может быть смешной. Не правильной, не скованной — а вот такой: с иронией, с глазами навыкате, когда волнуется, и с искренним смехом. — Я, кстати, всё ещё не уверена, кто ты. Может, ты актриса. — Конечно. У меня гастроли: лесби-вечеринки, кофейни и массовка в магазине «Фикс Прайс». Мой жанр — бытовой сюрреализм. Маня фыркнула. — Тогда я твой случайный зритель. — Ну вот, уже лучше. Ты не просто зритель — ты теперь участница. Добро пожаловать в каст. — Только не заставляй меня выходить на сцену с микрофоном. — Не буду. Только если захочешь спеть караоке после третьего глинтвейна. Они заказали чай и пирожные. Маня смотрела, как Тая говорит, жестикулирует, и в какой-то момент поймала себя на том, что — впервые в жизни — хочет выглядеть… интересной. Чтобы произвести впечатление. — У меня к тебе вопрос, — сказала она, глядя на чашку. — Вперёд. — Почему ты тогда подошла ко мне? В клубе? Тая пожала плечами, неторопливо. — Потому что ты стояла как человек, который хочет уйти, но ждёт знак, чтобы остаться. — Я и правда хотела сбежать. — Но ты осталась. И это важно. — А ты всегда такая… лёгкая? Тая рассмеялась: — Нет. Но я была очень тяжёлой когда-то. И мне надоело. Жизнь и так не сахар, зачем быть кирпичом? Я поняла, что лучше смеяться, чем объясняться. И что флирт — это не обязательно про секс. Маня снова засмеялась. Ей понравилось, как Тая это сказала. — А можно я тоже попробую флиртовать? Я, правда, не умею, но хочу хотя бы имитировать. — Попробуй. Вот, например: скажи, что мои волосы красивые, но так, словно ты сама не веришь в то, что говоришь. — Эм… — Маня покраснела. — У тебя… волосы, они… эээ… выглядят, так что ты на них выливала благословение фей с ТикТока? Тая захохотала так, что чуть не уронила ложку. — Ого. Это был очень странный, но абсолютно очаровательный заход. Принимается. Маня почувствовала, как в ней что-то тает. Она сама от себя не ожидала. Казалось, она — не она. Но и не притворяется. Просто кто-то, кем могла бы быть всегда, если бы не так боялась. — Знаешь, Маня, — сказала Тая позже, когда чай уже почти остыл. — Ты не просто милая. У тебя внутри огонь. Он просто хорошо замаскирован под «я вообще ни при чём». Маня замерла. — Ты правда так думаешь? — Абсолютно. И я не тороплю тебя. Ни с чем. Но если ты захочешь ещё раз прогуляться, или выпить вина, или даже просто написать в два ночи, что у тебя кризис идентичности — я тут. Маня выдохнула. Она вдруг поняла: не влюбилась. Ещё нет. Но ей впервые хочется узнать кого-то. А может, и себя — через эту встречу. — Я подумаю, — сказала она. — Но, скорее всего, напишу. И, возможно, даже предложу караоке. После третьего глинтвейна. — Договорились, Пингвин, — сказала Тая. — А пока что… просто живи. И не бойся быть неидеальной. *** На обратном пути домой Маня не включила музыку. Она ехала в маршрутке, глядя в окно, и всё внутри вибрировало от жизни. Впервые за долгое время она не чувствовала себя потерянной. Мир всё ещё был пугающим, и чувства — как дикие кошки, которых она не умела гладить. Но теперь у неё был ориентир. И номер Таи в телефоне. И возможность… узнать новое. *** Небо уже стемнело, но в воздухе чувствовалась весна — не календарная, а настоящая. Та, что пахнет сухими листьями, пылью и начавшимся сокодвижением. А ещё — теплом от плитки и слабым ароматом чужих духов, оставшимся после случайных прохожих. Она не спешила. Даже специально шла медленнее, чтобы не входить в подъезд. Ей не хотелось, чтобы вечер заканчивался. Но дверь, как и всякая дверь, всё равно открылась. Квартира встретила её пустотой, лампочкой в прихожей и тишиной, в которой, как обычно, было слышно всё — от скрипа холодильника до собственного дыхания. Когда-то Маня боялась этой тишины. Теперь — училась её слушать. Она сняла пальто, повесила шарф, скинула кроссовки и прошла на кухню. Чайник на плите — газовый, с чуть облупленной ручкой — закипел быстро. Маня заварила зелёный чай с жасмином, поставила чашку на подоконник и присела на табурет у батареи. В окне — неоновая вывеска магазина, пара окон в доме напротив и луна. Или не луна. Просто свет. Сейчас это было неважно. Она перебирала мысли, как бусины: одну за другой. Тая. Свитер. Улыбка. Смех. Пирожные. И танец. Было ли это романтикой? Пока нет. Но что-то под кожей уже шевелилось. Ей кто-то осторожно сказал: «Ты имеешь право хотеть чего-то другого». *** Утром она проснулась в девять, без будильника. И это было роскошью, к которой привыкла не до конца. После увольнения прошло уже больше трёх месяцев, но её тело до сих пор иногда вздрагивало в 7:30, будто на работу. Банк… Как она туда вообще попала? После института, по знакомству, как все. «Стабильность, стабильность, Машенька». Пять лет в отделе кредитования, серые будни, серые галстуки и мужчины, которые при встрече пожимают руку слишком крепко. Но зарплата — стабильная. И вот был Серёжа. *** Серёжа вошёл в её жизнь неожиданно. Знакомство по «Тиндеру», кофе, потом кино, потом ужин у него дома. Он был вежлив, спокоен, даже немного скучен. Но она тогда искала именно этого — тишину, предсказуемость, мужчину, у которого всё понятно. Сначала три месяца «смотрим, куда идёт», потом — «ну, ты же не молодеешь», потом — кольцо без предложения, просто «держи, будешь привыкать», потом разговоры про ипотеку и свадьбу в сентябре. Свадьбу, которой Маня ждала… как ждут чего-то неизбежного, вроде ремонта. Она не ненавидела Серёжу. Просто не любила. И это был весь ужас. Уходить от жестокого проще, чем от равнодушного. Чем от человека, с которым у тебя вроде бы всё «по плану». Она помнила, как в начале зимы стояла у плиты, готовя борщ, и вдруг поняла, что ей хочется… всё выкинуть. И борщ, и этот брак, и календарь, в котором написано: «ЗАГС, 12:00, суббота». Тогда она впервые всерьёз задумалась: может, не она странная? Может, просто живёт не свою жизнь? Через месяц они расстались. Тихо. Почти без скандала. Хотя он всё же назвал её «ненормальной». Это слово звучало, как приговор. Маня плакала потом две ночи, но не потому что потеряла Серёжу — а потому что не могла объяснить себе, что она хочет. *** После расставания она ушла с работы. Решила, что больше не может выносить утренние совещания, отчёты и чужие планы на её жизнь. Свою трёшку в центре — наследство от тёти — сдала. Квартира шла на «ура» — центр, свежий ремонт, рядом метро. Маня съехала в свою однушку, крошечную, но уютную. И вот уже третий месяц не работала. Жила. Просто… жила. *** Этот день был обычным. Завтрак — овсянка с бананом. Потом — стирка, поливка цветов, список покупок. Маня долго выбирала новые шторы в интернет-магазине: яркие, жёлтые или зелёные? Захотелось цвета. Раньше она выбирала только серое или бежевое, чтоб «не кричало». А теперь… пусть кричит. Хотя бы чуть-чуть. Она перебирала старые вещи. Нашла коробку с открытками и дурацкими сувенирами. Среди них — магнитик с надписью «Сочи 2018», который они с Серёжей купили на вокзале. Она посмотрела на него, пожала плечами и выкинула в мусор. Потом снова достала, посмотрела — и положила в коробку «на потом». Всё же память — это не мусор. Это просто прошлое. *** Днём Маня вышла прогуляться. Погода была обманчивая: солнце — яркое, но ветер колючий. Весна на контрасте. Она зашла в булочную, купила хлеб с кунжутом, потом в аптеку — витамины. Всё как обычно. Но теперь в голове крутились совсем другие мысли. Тая. Как она смеялась. Как смотрела. Как ничего не требовала. Маня вдруг поняла: рядом с Таей она чувствовала, что не обязана быть удобной. Или сильной. Или благодарной. Она просто могла быть собой — даже растерянной, странной, с неловкими шутками. И это было легче, чем она ожидала. Дома она заварила чай и села на диван. Открыла книгу, но не читала. Смотрела в окно. В голове вертелась фраза: «Ты имеешь право хотеть другого». Она впервые за долгое время начала думать не о том, кем должна быть, а о том, кем хочет стать. Может, чуть более смелой. Может, более честной. Может, — хотя бы просто — счастливой. *** Ближе к вечеру Маня снова взяла телефон. Пальцы дрожали чуть-чуть. Но она уже не думала по три дня. «Я сегодня купила шторы цвета лайма. Мои серые в шоке. Это твой эффект? П.С. В пятницу ты свободна?» Ответ пришёл через минуту: «Шторы цвета лайма — это начало новой эпохи. А в пятницу я запланировала встречу с самой собой. Но можно устроить переговоры и с Пингвином.» И Маня, смеясь, записала в календарь: Пятница, 19:00. Переговоры с Тайкой.