Золотая тьма

      Ночь на удивление Чонгука прошла спокойно. Родитель спал и даже не встал выпить воды, что делал каждый раз, после того как напьётся. Подросток всю ночь охранял брата и следил за тем, чтобы тот сладко спал и не на что не отвлекался. Чонгуку, как старшему брату, который готов жизнь отдать за младшего, было важно, чтобы Хосока даже дыхание отца не будило. Чонгук правда очень любил брата и очень переживал за него. В школе любую его проблему Чонгук решал без вопросов. Если на младшего кто-то посмотрит косо, больше он смотреть не сможет вообще. Чонгук устроит. Старший был довольно высоким для своего возраста. Парень в тайне от всех пытался заниматься боксом. Нашёл старую, еле живую грушу, повесил на потолок какой-то заброшки и стал тренироваться. Старания прошли не даром, альфа стал гораздо сильнее и теперь его брата точно никто не посмеет обидеть или толкнуть лишний раз. Хосок же был напротив, полной противоположностью брата. Он был очень худым, со слабым иммунитетом, да и физически был слабо развит. Омега был очень хрупким, аккуратным и нежным, словно фарфоровая кукла. Казалось, что если кончиком пальца слегка коснуться его щеки, то он просто рассыпается и превратится в песок.       Именно поэтому Чонгук взялся за безопасность брата и кормил его абсолютно всем, чтобы маленький мальчик хоть как-то набрал вес. Водил в разные кафе, где им хватало денег на какое-то блюдо, потому что цены сейчас высокие, а нормальную работу Чонгук не получит из-за возраста и просто без образования мало куда берут. Он заставлял Хосока есть всё, что ему заказал без согласия омеги и подвинул всё ближе к мальчику, чтобы тому не пришлось тянуться к еде, а сам с улыбкой на уставшем лице любуется младшим, который иногда тянул палочки, которыми зацепил кусок мяса, к губам старшего, угощая и его. Хосок часто ругает его за то, что альфа так тратит свои деньги, а не покупает себе нормальную обувь, например, ведь его совсем износилась. Младший переживал за здоровье брата и по ночам, когда отец и Чонгук спали, шил брату тёплые носки и старался пришить новую, твёрдую ткань к обуви, чтобы она быстро не портилась. В девять лет ему приходится слишком не сладко.       Чонгук уже почти уснул, но старался держаться до последнего. Если вдруг отец проснётся, а Чонгук будет спать, родитель может навредить Хосоку и тогда альфа точно себя сдерживать не станет. Но мужчина как не двигался, так и не двигается. Он будто и не дышит. Это успокоило подростка, но и напрягало. Всё же он решил об этом долго не думать и просто забить, подождать до завтра. Вдруг проснётся и начнётся всё сначала, чего очень не хотелось обоим.       На улице было довольно холодно, витал ветер, срывая жёлтые, оранжевые и почти красные листья, что бесшумно падали за землю итак покрытую разноцветными листьями. На дворе осень и у Чона недавно было день рождения, которое он благополучно пропустил и забыл, скорее всего. Но Хосок его поздравил и даже приготовил маленький кекс для брата, который долго потом благодарил младшего объятиями и поцелуями, пока отец снова высыпался после пьянства. И сейчас Чонгук сидит на полу у изголовья кровати на уровне лица омеги и рассматривает его всего. Его глаза, нос, губы, маленькие родинки, едва заметные глазу. Он знает где находится каждая родинка, ведь по ночам с удовольствием изучает лицо брата и пытается нарисовать его. Пока тот не спит, у альфы нет шансов сделать это. Хосок очень стесняется, когда старший смотрит в его глаза так пристально, будто душу высасывает. Мурашки пробегают по телу от чего становится не по себе. Но пока он спит, у Чонгука полно времени, чтобы разгуляться и расписать лист портретом самого дорого, родного и любимого человека.       В полной тишине звуки твёрдого карандаша по шершавой бумаге звучат как успокоение, которое нашёл Чонгук после брата. Он рисовал легко, будто его рука ничего не весит. Рисовал так, как профессиональный художник, будто несколько лет учился за большие деньги в художественной школе. Но нет. Когда Чон был совсем маленьким, папа ему кинул листик и синий карандаш, дабы сын отстал от него и занялся чем-то интересным. С тех пор Чонгук рисует каждую ночь и синий его любимый цвет, ведь именно он привёл подростка в мир рисования, фантазии и умиротворения.       — Ничего Хоба, скоро хён вытащит нас отсюда и мы больше никогда не увидим этого урода. — Сказал Чонгук и со злостью обводил линии на бумаге, делая их ещё темнее. Он кинул гневный взгляд в сторону родителя и заскрипел зубами. Слова были полны ненависти. Ненависти ко всему. Отцу, матери, жизни, себе. Он возненавидел себя за то, что не может оградить брата от этого ужаса. Спрятать его от всего мира и защитить от любой опасности.       А ненависть к родителям вполне обоснована. Они просто бросили детей на произвол судьбы, наплевав ра их судьбы. Двух маленьких мальчиков, которые хотели счастливой жизни. Из-за них Чонгук бросил школу и вынужден работать на любой работе за копейки, лишь бы на еду хватило. Из-за них ему пришлось отказаться от детства и рано повзрослеть, потому что на руках ещё и младший брат, который никому кроме Гука не нужен. И Чонгук кроме него никому не нужен. Только они есть друг у друга и им хватает. Из-за родителей дети потеряли доверие ко всему миру и теперь держатся друг за друга так, что ногтями впиваются в самую плоть, чтобы точно их не смогли друг у друга отнять. А если кто-то попытается, они оба расправятся с этим человеком.       Пока Чонгук свёл брови к переносице и усердно рисовал милое личико, на дворе уже стало светлеть. Альфа так и не уснул. Точнее, как только он засыпал, он засовывал пальцы в кипяток, чашку с которым поставил возле себя, а как только она остывала, добавлял ещё из старого чайника, чтобы резкая и острая боль не дала ему уснуть. За всю ночь он так и не заметил, чтобы глава семейства хоть как-то пошевелился. Чон уже хотел подойти и проверить, жив ли он, проводя пальцем у носа, почувствовать дыхание, но не рискнул. Ведь тот может проснуться, начать орать и кричать, и тогда проснётся Хосок, будет всю ночь плакать, не выспится и с красными от слёз глазами пойдёт в школу. И дабы избежать всего этого, альфа бросил всё как есть и аккуратно лёг рядом с братом, потому что поясница начала болеть из-за того, что подросток слишком долго сидит на твёрдом полу. Он тепло укрыл младшего и кусок пледа накинул на себя, поцеловал его в лоб, крепко обнял, прижимая к себе, и только под утро уснул.

***

      Когда солнце стало пробираться сквозь одну, едва живую шторку на личико Хосоку, тот стал морщиться и пытался увернуться от луча, что светит прямо на него. Мальчик ворочался, но тяжёлая рука брата мешала нормально пошевелиться. Омега тепло улыбнулся и постарался аккуратно убрать руку старшего и встать с кровати, чтобы собраться в школу. Хосок почти не дышал, чтобы Чонгук не проснулся. Мальчик будет его только когда уже уходит в школу, чтобы старший не оставался наедине с родителем. Омега босыми ножками стал топать в сторону ванной в которой не закрывалась дверь. Хосок прикрыл дверь и стал умываться, он глянул на себя в зеркало и чуть улыбнулся. Несмотря на худобу, щёчки у мальчика были всегда, что безумно радовало Чонгука.       — Спать хочу-у, — потянул Хосок, зевая. Глаза стали слезиться из-за того, что тот их зажмурил. Снова брызнув капли воды на лицо, омега вытер маленьким белым полотенцем и перешёл к зубам.        Быстро разобравшись со всем, он накинул на себя чёрные и старые джинсы Чонгука, потому что на свои денег нет, а Гуку они малы. И его же рубашку. Мальчик носил вещи за братом, ведь ему они уже явно не нужны, да и просто он не влезает в них, а на Хосоке они наоборот весят так, будто у ребёнка вообще массы нет, а только кожа и кости. Но самого мальчика это вообще не волновало, ему было важно получить хорошие оценки и обрадовать брата.       Когда Хосок закончил со всей утренней рутиной, он закинул в рюкзак нужные учебники и тетради, делал он всё быстро, чтобы как можно скорее покинуть квартиру и оказать вдали от отца и от этой страшной ауры, что не покидала эти стены. Омега подошёл к кровати с Чонгуком и стал дёргать того за плечо.       — Гуки, вставай, нам пора, — Хо говорил шёпотом, чтобы родитель не услышал и не проснулся. Пока он будил старшего, сердце бешено колотилось, чувство тревоги не покидает его. Такое чувство, будто должно или уже произошло что-то плохое. На груди словно тяжёлый камень, который он не в силах отпустить и спокойно вдохнуть полной грудью.       Шёпот младшего прошёл мимо спящего Чонгука, поэтому Хосок ущипнул его, чтобы тот хотя бы подал признаки жизни. И получилось. Альфа стал злиться, что кто-то тревожит его сон. Старший ворочился и напряг зрение, чтобы увидеть омегу, который оборачивается назад, смотря, спит ли ещё отец. Конечно альфа не стал на него злиться и ругаться, ведь понимал что ему просто страшно. Он принял сидячее положение и поймал лёгкую, но нервную улыбку брата.       — Ты чего такой нервный, маленький? Отец что-то сделал? — Снова гнев затуманил его разум. Он уже был готов дать родителю по морде, но когда Хосок отрицательно покачал головой, посмотрел на него с недоумением. — А что тогда?       — Чонгук, мне страшно. Тебе не кажется, что случилось что-то нехорошее?       — Да нет вроде, а что? Тебя что-то напрягает? Скажи хёну, не бойся. — Конечно Чонгук не станет говорить, что все тревоги брата просто бред. Он послушает, обнимет и решит проблему младшего, он не позволит хосоку чувствовать себя ненормальным или параноиком.       — Я не знаю, просто дышать как-то тяжело — На этих словах Чонгук напрягся. Он похлопал по колену, указывая брату куда нужно сесть, что омега и сделал. Альфа обнял младшего и прижал к себе, целуя рыжую макушку. — Чонгук, с отцом всё в порядке? — он поднял голову, заглядыва в глаза напротив.       Чон кинул взгляд на родителя и свёл брови, замечая, что он лежит в том же положении и за ночь ни разу не двинулся. Он посмотрел на брата, усадил его на кровать, а сам стал медленно подходить к отцу. Вот он уже у его лица, пытается услышать его дыхание, но в комнате полная тишина, что сильнее давит на виски и заставляет нервничать и переживать ещё больше. Альфа поднёс указательный палец к его лицу и не ощутил даже воздух и признак того, что их отец дышит.       Альфа выпрямился и нервно выдохнул. Он всё понял. Сейчас на старом диване лежит мёртвое тело их отца. От одной этой мысли у каждого пробежали бы мурашки от страха, но не у Чонгука, который воспринял это как облегчение и улыбнулся уголками губ.       — Маленький, иди в школу, хён разберётся со всем, хорошо? — он присел, став на один уровень с братом и обнял его, заглядывая в глаза полные страха. Хосок догадывался о том, что случилось, но до последнего не хотел в это верить. Чонгук заметил тревогу на детском лице брата, поэтому аккуратно коснуля его щеки тыльной стороной руки, нежно провёл по всей щеке и сказал. — Маленький мой, нельзя проспускать занятия. Ты сейчас пойдёшь в школу, а когда придёшь, у хёна будет для тебя подарок, — он улыбнулся, ведь увидел ответную улыбку на хосоковом лице. Младший кивнул и выдохнул с облегчением, зная, что хён не даст ему почувствовать или ощутить хоть каплю плохого. Он закроет его спиной от всего злого и того, что может причинить больтмаленькому сердцу. — Вот и умничка, а теперь ступай.       — Хён, только не делай ничего отцу, обещай. — Мальчик слез с кровати и встал в полный рост, но всё равно был намного ниже старшего, который поднял его взгляд на себя, держа брата за подбородок, поглаживал щеку большим пальцем.       — Обещаю, маленький, я его не трону, — он тепло улыбнулся мальчику и одновременно не мог дождаться того, чтобы он наконец покинул эти стены и оставил их наедине. И тогда начнётся игра Чонгука.       Хосок всё же надел обувь, получил любимый поцелуй в лоб от старшего и вышел из дома, направляясь в школу.       — Ну что, тварь, вот мы и одни, — мерзка ухмылка не покидала лицо убийцы собственного отца.