1 — Entry into the other world.

***

Балтимор, 1973 год. В тот день солнце высоко стояло в небе, освещая божественные владения своими яркими лучами. В воздухе витал аромат скошенной травы; бабочки, пчёлы и шмели перелетали с одного душистого цветочка на другой, птицы звонко распевались на ветках, создавая мирную и непринуждённую атмосферу. По крайней мере, так спокойно было на улице. В небольшом домике жёлтого цвета, стоявшего возле других похожих домов, происходили не самые приятные события. Хотя, со стороны так и не скажешь, что с ним было что-то не так. Газон пострижен, клубмы роскошны, сама постройка не шаткая и сделана вполне аккуратно, ну, банальный дом того времени, если говорить кратко. Однако если прислушаться и заглянуть внутрь, проскользить своим взглядом до комнаты одной девочки... Стоял отвратительный смрад, похожий на смесь из мочи и рвоты. Собственно, не трудно догадаться, что описанные ранее вещи были по всей комнате. Кровать девочки, если можно так назвать, тряслась из стороны в сторону, а постельное бельё едва успевало высыхать от мерзкого пота и почти чёрной крови. Стены, которые когда-то были нежно розовыми, теперь стали грязными и потрёпанными, даже виднелись царапины от ногтей и, непосредственно, сами ногти, которые не выдержали такого яростного напора. Все предметы свалены на пол, разбросаны по разным углам в безобразном виде. Люстра неустанно шаталась, будто намереваясь упасть и разбить кому-нибудь голову, впивая стеклянные осколки в мягкую плоть и в дребезги ломая череп. Сама девочка, которую всего несколько месяцев назад звали Элизабет, теперь корчилась в своей кровати, издавая пугающие звуки, совсем не похожие на человеческие. Её лицо искажалось в злостных гримасах, руки сжимались в кулаки по бокам, впиваясь оставшимся ногтями в кожу и проходя насквозь. Вся ночнушка заблёвана, отчего белый цвет превратился в смесь красного и грязно жёлтого. Из рта Элизабет выходили ругательства и слова на латыни, глаза закатаны назад. К счастью, теперешние отродье привязано к постели. Её бедная мать, Мэри, стояла на коленях недалеко от дочери, сложив перед собой руки и читая молитвы, стараясь хоть как-то спасти. Перед ней лежал крест и иконы, которые успели немного запачкаться в крови на полу. Дрожь неоднократно проходила по позвоночнику женщины, а слёзы то и дело текли по щекам, то ли от страха, то ли от горя. — Tace, ancilla tua! — громогласный скрежет на латыни, едва похожий на голос, выходил изо рта девочки. Слова были как яд, а слюни, вытекающие на подушку, тому доказательство. Уже два месяца Элизабет говорила таким голосом, но если точнее, то говорил сам демон из её уст. Чёрные глаза выкатились из орбит, переместившись на мать. — Прекрати пытаться! Неужели у вас, людей, совсем нет мозгов? Разве ты не видишь, что скольких бы священных служителей ты сюда не приглашала и сколько бы не молилась, я остаюсь здесь, в теле твоей бедняжки дочурки? — раздался мерзкий хохот, отчего бледное тело вновь затрясло. — Нет, нет... — послышался тихий голосок Мэри. Она слабо качала головой, зажмурив глаза и отвлекаясь от молитв. Её пальцы переплелись и она приложила руки ко лбу, склонившись ещё сильнее. — Оставь мою дочь, я прошу тебя, нечистивый. Ради господа бога, лучше иссуши меня, не трогай бедное дитя, ей ещё жить и жить... — Ох, жизнь? — вновь раздался злобный смех — Даже не мечтай об этом, canis. Из твоей милой Элизабет так приятно качать энергию, наверняка она была чистейшей душой девочка да? — позвоночник ребёнка невольно изгибался, словно сломаюсь в некоторых местах. — Господи боже... — Мэри шмыгнула носом, слёзы продолжали течь, капая на руки. По правде говоря, к ним приходили священники, рьяно утверждающие, что быстро изгонят этого "чёртика". Однако, что один, что второй, что третий, канули в лету. Всех их погубила дьявольская сила, или же, они просто сами не знали, как справиться. Женщина продолжила молвить старые молитвы с последней надеждой, попутно вспоминая, как их говорили в её детстве. — Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки... Стоит ли вам говорить, насколько неправильным было это действие? Девочку вновь бросило в судороги, а шея изворачивалась под всеми возможными углами, из-за чего слышался отчётливый хруст. — Quod satis, ego male eam! — прорычал демон из уст Элизабет. Казалось бы, возможно сейчас нечистый наконец выйдет и оставит бедную душу, но...Всё не так просто. Тело девочки снова закрутилось и завертелось, а от трения верёвки бледная кожа сдиралась и превращалась в красное мясо, ошмётки которого разлетались по комнате. В следующее мгновение рвота вновь вышла, а вместе с ней и зловонный демонический дух, который взмыл к потолку и прошёл насквозь. Тишина. Оглушительное безмолвие. Тело Элизабет расслабилось и перестало двигаться, дёргаться, и в конечном итоге, дышать. Глаза девочки теперь были прикрыты, лицо не выражало каких-либо эмоций. Стало ясно, демон вышел из неё, предварительно забрав все силы, энергию и жизнь. Мэри ещё несколько минут не смела поднять голову, боясь увидеть ужасающию картину, которая часто представлялась ей во сне — мёртвая дочь. Её дыхание было дрожащим и прерывистым, плечи содрогались от каждого нового всхлипа. Однако, от этого не сбежать, не скрыться. В любом случае придётся заставить себя взглянуть, увидеть тот мрак, который оставила нечесть. Женщина открыла глаза и подняла их к кровати дочери, видя её бездыханное тело. Что ж, можно ли было сказать, что это спасение? Элизабет наконец перестала страдать, перестала чувствовать боль и страх, ценой собственной жизни. Мэри смогла подняться с пола, оставив иконы и крест там. Она смотрела на бедное дитя, зная, что теперь не может ничем помочь. Теперь её душа передана богу, на его заботу и попечение. Так Мэри верила. Женщина глубоко вдохнула и вздохнула, стараясь принять смерть, внутреннее уверяя себя, что рано или поздно это бы случилось. Однако вина останется в глубине сознания, хотя также ясно, что такой обыкновенный человек, как она, не смогла бы сберечь Элизабет. Было тошно и душно оставаться в комнате девочки, поэтому Мэри развернулась к двери, и почти на ватных ногах побрела на улицу, оставив мучительную комнату позади. Выйдя на улицу, женщину обдул лёгкий и тёплый ветерок, словно остальной мир совершенно не подозревал о случившейся трагедии. Она неспешно села на скамью, положив всё ещё трясущейся руки на колени и подняв голову к ясному, голубому небу. В то мгновение Мэри верила, что душа её дочери вознеслась к небу, а не была съедена тем демоном. Попутно в голове роились вопросы — «Что теперь делать? Как сказать об этом мужу и родственникам? Какой теперь смысл жить? Почему никто не смог спасти Элизабет?» и конечно же «Ушёл ли нечистый навсегда?». По щеке снова потекла одинокая слеза безысходности, поскольку несколько месяцев она зря боролась за жизнь. Руки слегка сжали платье, комкая ткань под собой. Как же теперь вернуться в дом? Что теперь делать с телом бедного дитя? Мысли женщины прервались, когда она услышала тяжёлые, приближающиеся шаги. Её глаза сразу же открылись, а голова опустилась, испуганное выражение всё ещё читалось на её лице. Однако испуг быстро испарился, когда она поняла, кто к ней подошёл. — Ваше Преосвященство... — проговорила Мэри тихим и слабым голосом, увидев перед собой епископа — Джека Кроуфорда. Она уже видела его раньше, и не один раз. Просто поговорить с таким человеком было нелегко, ибо их храм находился далеко от городка. — Здравствуй. — Джек кивнул ей, осмотрев с ног до головы, говоря спокойным тоном. Он уже успел заметить, как потерянной выглядит женщина. Как её руки содрогались время от времени, а лицо было влажным от слёз и уставшим от горя. Джек опустился на скамью рядом с ней, прильнув к спинке. — Смею предположить, это дошло и до вас. — Это?.. — Мэри на секунду опешила, но после кивнула и перевела взгляд на землю. Она вновь сделала вдох, стараясь держать эмоции при себе. — Моя дочь, Элизабет, подверглась нечистым силам...У нас всегда всё было хорошо, а буквально пару месяцев назад, просто... — Женщина невольно всхлипнула и достала носовой платок, вытирая капельки слёз. — Элизабет стала одержимой. Я молилась, звала священников, носилась с иконами и крестами, даже пробовала святую воду, но всё без толку... Кроуфорд внимательно её слушал, иногда кивая на пару слов, не перебивая. — Моя дочь умерла...и всё из-за этого мерзкого демона... — Судорожный вздох покинул её лёгкие, и Мэри снова повернула голову к епископу. — Почему всё так, Ваше Преосвященство? — Одержимость не редкость в наше время, для детей особенно. — хмыкнул Джек, посмотрев на неё в ответ. — Сейчас если не освятить дом, то есть вероятность, что нечистый доберётся и до взрослых. Благо, наша церковь занимается экзорцизмом. — Тогда где вы были раньше? Извините меня за грубость, но я обращалась во все возможные храмы и церкви... — Мэри фыркнула, опять вытеревшись носовым платочком. Горе и печали всё ещё бурлили в её теле, заставляя плечи снова дрожать. — Как я и сказал, сейчас такие случаи не редкость, поэтому мы старались помочь всем, кто обращался. Но к сожалению, у нас не так много людей. И я очень сочувствую вашей потере, мы обязательно замолвим слово о душе вашей дочери. — слова звучали душевно, однако на лице Кроуфорда не было особых эмоций. Он сталкивался с одержимостью много лет, поэтому уже нет подобных реакций. Однако, его начинало беспокоить, что другие церкви не способны справиться. — И что важнее, мне нужно знать, где находится демон сейчас... — Он... — Мэри слегка нахмурилась, стараясь сквозь своё горе вспомнить несколько деталей. Но ничего не приходило в голову, так как её глаза в тот момент были закрыты. — Скорее всего всё ещё в вашем доме. — уже договорил Джек. Он знал, насколько демоны могут быть приставучие, поэтому не сложно догадаться, что он продолжит высасывать энергию из других жильцов. — Всё ещё там? — Женщина выпрямилась, её глаза вновь наполнились страхом, не только за себя, но и за мужа, который должен был вернуться с командировки. — О Господи... — Думаю, вам больше не о чем беспокоиться. Я считаю, что теперь это наш долг, избавить вас от нечестивого. — епископ кивнул, поднимаясь со скамьи и поправляя одежду. — Наш диакон, Уилл Грэм, может вам помочь.