2 — The moment of the coup.

***

Новый день, старые трудности, незваные гости. Эти несколько словосочетаний описывают обычную жизнь служителей церкви, и чаще всего, ничего необычного не происходит. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Путь от Балтимора до церкви долгий, и самое главное, на машине туда не добраться. Всё начинается с небольшой тропинки, потом идёт довольно густой перелесок, далее широкое, зелёное поле с озимой пшеницей. После следует длинная река, чьё журчание, словно песня, слышится ещё с перелеска. И только тогда, когда весь этот нелёгкий, но приятный, путь будет пройден, то станет видно высокий фасад белой церкви. Сама постройка была обычной, не отличающейся от подобных ей зданий. Сбоку церковь даже напоминает дом какого-нибудь богатого человека с минималистичными вкусами. Бо́льшая часть здания белая, как говорилось ранее, а сама крыша светло-серая, словно пасмурное небо или густые тучи. Также, несмотря на внешне банальное убранство, витрины были сделаны с особым изяществом. Яркие, и в тоже время приглушённые цвета падали внутрь церкви, обрамляя скудные деревянные сиденья и статуи святых. Рядом со зданием также растёт пару деревьев яблони, за которыми ухаживают служители церкви. Однако, сами яблоки они не едят, а отдают прихожанам. Эдакий акт благотворительности. Большинство служителей жили в этой же церкви, опять же, из-за такой отстранённости от города. Ну, кроме Джека Кроуфорда. Кстати о епископе. Джек неспешным шагом шёл по небольшому, старенькому мосту, по которому можно было перейти ясную реку. Он думал о той женщине, с которой разговаривал вчера. От неё несло чем-то неприятным, что, собственно, не удивительно, потому что одержимые изливают из себя всё что можно и нельзя. Что уж говорить, если некоторые умудряются и собственные зубы выхаркнуть, вместе с дёснами. В любом случае, Кроуфорд заметил, что всякая нечисть стала более наглой и жестокой. Раньше чёртики попросту выкачивали все силы и энергию, но остовляли своих жертв в живых. А та женщина была уже пятая за месяц, у кого скончался одержимый. Были ли у этого причины? Может ли кто-то или что-то управлять этими нечистями? Что ж, это предстоит ещё выяснить. Взгляд тёмно карих глаз прошёлся по знакомой постройке, чьё умиротворение можно было сравнить с забвением. В утро понедельника почти все ещё дремали, кроме одного человека, у которого, как всегда, чёрт под подушкой. Епископ не стал сразу идти в церковь, а зашёл за неё, где росли яблони. И что неудивительно, он увидел Уилла, сидящего на траве и кормящего бродячих собак. Это происходило каждое утро, к пяти или шести утра диакон был на том же месте, с теми же псами. Джек не возражал, всё таки, в Библии говорится о том, что животные находятся под охраной Господа. Однако, так как Грэм тратит немало сил на экзорцизмы, ему стоит восстанавливаться, но тот, похоже, не собирается этого делать и намеревается прожить на одном кофе и гречке. — Уилл, — обратился к нему Кроуфорд, сложив руки перед собой и встав за спиной у мужчины. Епископ не общался с ним официально в пределах церкви, как и к остальным, конечно же. Грэм едва ли встрепенулся от неожиданного звука, остановившись трепать ушки сидевшей рядом собаки. Он оглянулся, подняв на Джека глубокие голубые глаза, которые украшались синяками от бессонных ночей и хмурыми бровями. Его взгляд задержался всего на несколько секунд, после чего Уилл вновь отвернулся, погладив мордочку игривого животного. — Доброе утро. — проговорил диакон чуть хрипловатым и грубоватым голосом. Мужчина был одет в свою служебную одежду; светлую, длинную тунику, и перекинутый через грудь чёрный пояс, на конце которого виднелся крест из серебристых ниток. Волосы как всегда неряшливые, словно их не расчёсывали года так три. — Вижу, ты снова с братьями младшими? — епископ слегка наклонил голову, чтобы разглядеть маленького пёсика, который не испугался, как другие собаки, а остался доедать объедки и играться. — Именно, — Уилл кивнул пару раз, медленно проводя ладонью по спинке животного. — в этой глуши они вряд ли найдут что-то съедобное, даже зайцы здесь не водятся, не говоря уже о людях. — Мгм.. — Кроуфорд обошёл его, чтобы говорить с лицом, а не со спиной. — Знаешь, как я уже говорил, мы могли бы отвезти большую часть собак в приюты. Сейчас о них там заботятся, и если повезёт, то кто-нибудь заберёт их в свой дом. — Чушь, а не забота. — Грэм отрезал, на секунду снова глянув на епископа. — Усыпят и дело с концом. Джек вздохнул, решив не продолжать разговор на эту тему. Его больше заботили другие люди, которых можно спасти, нежели бродячие животные. Немного помолчав, он продолжил, более серьёзным тоном. — Для тебя ещё одно дело. — сказал мужчина прямо. Конечно, он не хотел переутомлять диакона, так как на выходных ему тоже приходилось изгонять нечисть, но если есть возможность избавиться от мерзких существ, то выхода не было. — Недалеко от сюда девочку иссушили до смерти, и скорее всего, демон остался в их доме. — Хм... — Уилл немного напрягся, когда речь зашла о его работе. Честно говоря, если бы от него не зависили жизни одержимых, то он бы занимался типичными церковными делами, а не экзорцизмом. Но, и его особый дар, и желание помочь невинным, давили со всех сторон. Он наконец полностью отвлёкся от собаки и поднялся с травы, оттряхнувшись и слегка поправив одежду. Его мозг переключился на рабочую сторону. — Постараюсь приступить к этому после полудня. Известны какие-нибудь подробности о проявлении одержимости? — Я разговаривал с матерью девочки, единственное что удалось узнать перед уходом, так это то, что дома у них отвратительный запах. Скорее всего, этот нечистивый такой же, как и в прошлый раз. — Джек выпрямился, наблюдая за новой сосредоточенностью Грэма, которая была довольно хлипкой время от времени. — Понятно. — Уилл кивнул, начав направляться к церкви, не дожидаясь епископа. Эта информация ему мало что дала, но, всё же лучше, чем ничего. Грэм пробежался по небольшим ступенькам и распахнул высокие и широкие деревянные двери, которые заставляли перекреститься каждого грешника, проходившего исповедоваться. Он проигнорировал так называемых коллег, и вместо приветствия направился в свою скудную комнатушку. Зайдя внутрь, мужчина бегло осмотрелся, пытаясь вспомнить, куда положил тёмный кейс с нужными принадлежностям. Уилл открыл первые два ящика, где лежала его аккуратно сложенная, однотипная одежда; белые футболки, белые носки, белое нижнее бельё. Исключениями в этом бесцветном рае были пару клетчатых рубашек и две пары старых, потёртых штанов, чтобы выходить в город вне службы. В нижних ящиках ничего особо не было, кроме книг и принадлежностей для рыбалки, куда он, к сожалению, ходил не часто. Повернувшись к кровати, Грэм заглянул под подушку и под тонкое одеяло, а после присел на одно колено и глянул под кровать. Вот он. Диакон смахнул пальцами пару прядей непослушных волос с лица и потянулся, доставая кейс. Одним движением открыть его не получилось, так как ладони уже успели вспотеть и соскользнули, но вторая попытка оказалась успешной. Прикусив нижнюю губу по привычке, он мысленно пересчитал предметы для изгнания — святая вода, распятия, чётки, свечи, Библия. Это то, что помогает изгонять демонов, но важнее всего, конечно, вера, без которой ничего не получится. Сделав вздох и приготовившись к тому, что его разум будет растерзан вновь, Уилл взял кейс и направился в Балтимор. У того самого домика уже стоял епископ и несколько церковных служителей, которые обычно забирали с собой вещи, в которые также мог вселиться более низший демон, и осветляли их в церкви. Грэм держал одну руку в кармане, а в другой руке кейс, излишне крепко сжимая. На улице, вдобавок ко всему, сидела Мэри, мама бедного дитя. Она выглядела уже лучше, более собранной, но такой пустой и печальной. Глаза её оставались красными от слёз, даже если они не текли. Казалось, это уже клеймо на щеках, которое не сойдёт в ближайшие года. Каждый раз было тяжело смотреть на родственников жертв, особенно, если это родители. Диакон понимал, каково это, однако единственное что он мог сделать сейчас, так это изгнать уродливую демоническую морду. Уилл подошёл к Мэри, начав со своей типичной прямоты. — Какая комната? — мужчина кивнул на её дом. Женщина подняла на него постой взгляд, моргнув, ещё не до конца усвоив его слова в своей голове. Через пару секунд она вздохнула, едва слышно проговоря. — Второй этаж, крайняя левая дверь. — пробормотала она, вслед за этим добавив. — Там ещё пятна крови и сломанная ручка... Уилл больше не сказал ни слова, мельком посмотрев на епископа, после чего быстрым шагом пошёл к дому. Открыв входную дверь, в его нос тут же ударил зловонный запах, привычная смесь мочи и крови. Диакон уже не противился, так как чувствовал это три-четыре раза в неделю, а то и два дня подряд, как было недавно. Посмотрев на потолок первого этажа, он заметил огромные пятна, чем-то похожие на разлитое масло. Значит, в доме уже проводились акты экзорцизма. Грэм перекрестился и зашёл внутрь, навострив уши и прислушался к каждому шороху. Будь у него какой-нибудь пистолет с святыми пулями, он бы уже размахивал им во все стороны. Но, в его мазолистой руке только деревянный крест из кейса. Найдя лестницу, мужчина стал тихо подниматься, словно боясь спугнуть чудовище, готовое поглотить его в ту же минуту. Уилл почувствовал, как дрожь пробежала по его позвоночнику, а в голове послышались чужие мысли и крики. Вот, его особый дар, из-за которого он и занимался изгнанием нечести. Ещё в детские годы Грэм начал слышать голоса в голове, говорящие нечеловеческим языком, издавающие скрипящие и кричащие звуки, передавая свои злобные умыслы в его голову. Из-за этого Уилл не ходил ни к кому в гости и не выходил на улицу, из-за страха снова услышать эти звуки. Родители предполагали, что у него какие-то психические отклонения. Но в один из дней, мальчик услышал голоса в собственном доме, исходящие из комнаты родителей. Зайдя к ним, он увидел родителей мёртвыми, шеи вывернуты, а из глаз текла кровь. В тот момент весь ужас и страх накатили как цунами на Грэма, сердце учищённо забилось, а вместо голосов, в его теле поселились ощущения того, будто это сделал он, своими руками. Перед глазами всплывали кошмарные фрагменты, которые никогда не происходили. А самое главное, в тело юноши будто влили жизненную силу родителей, а в памяти их лица, скорчившейся от боли. С того момента Уилл понял, что он, похоже, чувствует то же, что и нечисть. Слышит их, видит. Это и дар, и проклятье одновременно. Диакон дошёл до комнаты погибшей девочки, остановившись перед ней и сделав глубокий вздох. Он подпёр кейс коленом и достал оттуда святую воду, с помощью которой можно справиться быстро, если удастся выплеснуть всё на демона. В худшем случае, Уиллу придётся открыть свой разум и работать головой более усиленно, чем обычно. Не успел от дотронуться до двери, как почувствовал чье-то тёплое дыхание возле уха. Грэм поставил кейс на пол, словно не заметил близкого присутствия демона, но в следующую секунду крепко сжал крест, развернулся и махнул им в сторону, вонзив в стену. К стене вместе с крестом припечаталась маленькая мягкая игрушка в виде мишки. Как он и думал. За ночь успело произойти заражение, при котором демон вселяется в неодушевлённый предмет, качая силы не на прямую. Сейчас был идеальный момент, когда диакон мог выплеснуть святую воду и промолвить молитву, но... — Stultus...— пронёсся зловещий шёпот в его голове — Praeteritum, omnia praeterita sunt... Уилл стал дышать тише и медленнее, направляя стеклянную бутылку со святой водой в сторону пригвоздённого мишки, но иногда поворачивая и на другие предметы. — Выходи. — сквозь зубы сказал мужчина, прищурившись и вглядываясь в каждую детальку, в каждый угол. В тот же миг в голове пронеслись возгласы, детские крики и плачь. Воспоминания от умершей девочки придавали силы в груди, и это было до жути больно, словно всё то, что высосал демон, как кол вонзалось к нему в лёгкие. И так каждый раз. — Un uomo malvisto...— скрипящий голос стал чуть слабее, и явно не по свой воле. — Ego audivi de te, auferens quod pertinet ad nos... Грем дёрнул головой, чтобы сбить с себя гадостные слова на латыни. Если он будет так отвлекаться, то слишком погрузиться в пучину адских отродий. Диакон вылил немного воды себе на ладонь и начал разбрызгивать её в сторону, приговаривая молитвы на изгнание. — Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион, всякое собрание и секта диавольская, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа, искоренись и беги от Церкви Божией, от душ по образу Божию сотворенных и драгоценною кровию Агнца искупленных... — Уилл говорил без остановки, с неким придыханием он натиска в груди. Он молвил и расплёскивал воду, в надежде попасть на предмет, в котором теперь сидел нечистивый. В моменте мужчина почувствовал, как горячая и раскалённая, словно пламя, ладонь легла на его грудь. Сердце бешено заколотило, намереваясь выпрыгнуть и разорвать все сухожилия, разламывая косточки рёбер. Он не терял ни секунды, моментально выливая на себя святую воду, сурово крикнув: — Изыйди! — это словечко было концом молитвы. Слово эхом разнеслось по дому, и вероятнее всего, это даже было слышно с улицы. Почти сразу в ушах раздался душераздирающий крик, разрывающий барабанные перепонки. Стёкла во всех окнах тут же сломались, а все осколки, как от взрыва, вылетели наружу. Лапочки лопнули, зеркала также с треском разлетелись. — Veni ad me, et pugna...— на последнем издыхании пролепетал демонический шёпот, после чего, тишина. Диакон тяжело дышал, стараясь успокоить собственную боль в груди и не дать себе увидеть жестокие фрагменты иссушения. Он бросил бутылку на пол, взял кейс и поспешно вышел из дома. От одежды мужчины исходил едва заметный пар, что говорило об успешном изгнании. Как только Уилл вышел на улицу, его обдало лёгким ветерком, а он смог вздохнуть полной грудью. Джек тогда говорил с Мэри, объясняя ей разные мелочи, с помощью которых она могла защитить свой дом и близких. Та же, почти не слушала епископа, её глаза устремлены на дом и выходящего оттуда служителя церкви. Грэм подошёл к ним обоим, всё ещё восстанавливая дыхание и слегка покашливая. — Проветрите дом после их уборки и заколотите дверь девочки.. — бросил он и спешно удалился в сторону, упав прямо на газон, лицом в грязь. Обмороки после экзорцизма происходили каждый раз, поэтому никто не удивился, ну, кроме Мэри. В быстром порядке Кроуфорд распорядился тем, чтобы служители поднялись и обработали предметы, а некоторые забрали с собой. К счастью, те действовали быстро, и уже скоро в доме не осталось предметов, от которых отворачивалось распятье. До церкви Грэма везли на садовой тележке. Уилл очнулся, когда они уже переходили знакомый ему мост, а точнее, его разбудили прывычные неровности, от которых у него болела спина. Он моргнул пару раз и посмотрел в небо, уже окрашенное в нежно розовые краски заката. Кейс лежал рядом, под боком, а грудь уже не болела, дышать было легче и свободнее. Джек, сам епископ, вёз телегу к церкви, смотря вперёд. Он не спешил задавать вопросы, позволяя диакону отдохнуть немного. В любом случае, потому ему придётся расписывать каждое своё действие в особую книгу. Ещё пять или шесть минут Уилл расслабленно ехал, откинув голову и сложив руки на груди. Но как только они остановились, всё его умиротворённое состояние рассыпалось как песок. Грэм открыл глаза и поднял голову, увидев перед церковью незнакомого ему человека, который выглядел как священник. Лицо незнакомца было красивым, спору нет: выраженные скулы, сильная челюсть, изящные губы, непоколебимый взгляд. Тот мужчина будто сошёл с обложки журнала, однако, было в его взгляде что-то, что заставляло обходить его стороной, как прекрасный цветок с ядовитым ядом. — Это ещё кто? — Грэм чуть прищурился, глядя на незнакомца ещё секунду, а потом откинул голову назад, чтобы посмотреть на Джека. В его взгляде уже читалось недоверие и некая, скрытая под кожей неприязнь. — Он прибыл раньше, чем я думал. — с некой задумчивостью начал Кроуфорд, также посмотрев на человека у дверей. Но, его тон был спокойнее и приятнее, словно он рад видеть незнакомца. — Этот человек из церкви, что до тла сгорела месяц назад. Он тоже неплох в экзорцизме, так что я решил взять его к нам, тебе в помощь, так сказать. Его зовут...