Глава 6

      Массор застегнул дублет и прильнул к окну. Последняя партия гостей наконец прибыла, и в небе описывала круги теневая драконица Ахехрузур – защитница королевства, запечатленная на гербе, – испуская пламень и тем приветствуя гостей. Забавный жест проявления гостеприимства и одновременно военной угрозы.       – Вас-с ждут на ужине, мес-сир.       Лорд Северного Пика раздраженно скривился.       – Я помню, глупая тварь, проваливай, – рявкнул он и взмахнул рукой, отчего мглистая рябь подле него с шипением рассеялась, затем снова материализовалась, как ни в чем не бывало.       – Его темнейш-шество приказывает вам провес-сти приветствие гостей после ужина, – добавила тень гнетущим тоном. – Не рас-сердите хозяина.       Сигилль кинул в сторону тени магический шар, и та окончательно развеялась, а вслед разбился и сервиз, который стоял за ней на тумбе и никому не мешал. Оглушительный лязг разбудил девчонку, которая сладко дремала в постели, и она испуганно подскочила, прикрывая наготу одеялом.       – Ах, что такое? Что случилось?       Лорд Севера бросил на любовницу раздраженный взгляд и замахал ладонью в сторону выхода.       – Проваливай. Я не в духе.       – Но, мессир… – задохнулась та.       Лорд Массор не выносил непослушания, а потому громогласно рявкнул:       – Вон! Пока стражу не позвал!       Покраснев до кончиков острых ушей, красавица кое-как выбралась из постели, обмотавшись одеялом, и с поклонами засеменила к выходу. Затем в двери постучали, и его любовница и невеста столкнулись лбами.       С лица Кернет моментально схлынули все краски. Она медленно обвела взглядом трясущуюся особу, чьи ушки испуганно задрожали.       – М-моя леди… – она попыталась присесть в книксене, не потеряв одеяло.       – Проваливай-проваливай! – поторопил ее Сигилль. – И чтоб больше я тебя тут не видел. Ахехрузур очень не любит тех, кто досаждает мне.       Девушка снова раскланялась и попыталась обогнуть застывшую в проеме Кернет, но Сигилль сделал незаметное движение рукой – и его любовница запуталась в одеяле и упала. Подбежавшие служанки помогли ей подняться, а парочка даже бросила на Кернет осуждающие взгляды, рассудив, что это ребячество – ее рук дело. Затем закрыли двери и оставили помолвленных одних.       Злорадство приятно остудило его пыл, и он раскрыл объятия.       – Кернет! Любовь моя, как я скучал… Ну же, чего ты там стоишь?       – Кто это? – слабым голосом поинтересовалась она и указала на выход.       – Откуда мне знать? Я имена черни не запоминаю, – фыркнул Сигилль и указал на свои роскошные одежды. – Я ждал тебя. А эта дрянь подстерегла меня в покоях, говорила о всякой чепухе. Но тебе известно, что я никогда на такое не пойду… – он подошел ближе. – Мои тело и душа принадлежат лишь тебе.       В ее глазах зажглась глупая надежда, и наконец она крепко обняла его – да прильнула с такой силой, будто едва сдерживала чувства. Сперва он поморщился, а затем принюхался.       – Всетемнейший, что это за запах?       Она виновато отступила, залившись краской.       – Прости. Я сразу с дороги. Хотела тебя увидеть…       – Я не об этом, – он помотал головой и, взяв ее за подбородок, осмотрел шею. Кернет пришла к нему в одеждах теневых стражей «Эбонвейла» и по приезде сняла ткань только с головы, благодаря чему он увидел кровь на ее шее. – Кто на тебя напал?       – Долгая история, – она сжала его ладонь и преданно заглянула в глаза. Он увидел на ее лице признаки глубокой усталости и такой же тоски. – Я так скучала по тебе… Этот год в Заморье показался мне бесконечностью. Ни одно из твоих писем не дошло до меня.       Конечно, не дошло. Как может дойти письмо, которое никто не посылал?       Он погладил ее лицо ладонями, стирая следы пыли и грязи, и сокрушенно прошептал:       – Нити арканы не тянутся так далеко. Я пытался использовать магию, посылал тенеграчей… но, видимо, тщетно. Мне жаль, любимая. Но ведь ты приехала ко мне с добрыми вестями, не так ли?       Он возлагал огромные надежды на свой «подарок» для короля Гаррета. Сэр Тален из Реймса – советник свергнутого аркасийского короля и враг нынешнего. В прошлом этот вояка служил оруженосцем принца Каллена Алафиэля, который теснил союзных Черноскалью маохари на восточном побережье. А еще этот аркасиец не только знал много секретов старой и новой власти, так еще и мог подгадить несговорчивому Керуаку – просто находка шпионов Сигилля Массора!       Подобраться к аркасийцам с их ненавистью к эльфам было непросто, но Сигиллю удалось найти подходящую кандидатуру и тайно привезти на бал – с небольшой помощью Кернет, конечно. Теперь он сможет с блеском выслужиться перед королем, доказать свою полезность.       Но выражение лица Кернет вдруг стерло предвкушающую улыбочку с его лица. Она судорожно вздохнула, словно собираясь с духом.       – Мне очень жаль, Сигилль… Это все моя вина. Сэр Тален… убит.       Его лицо побледнело и вытянулось.       – Как… как убит? Кто посмел? Как это случилось?!       Кернет суетливо пересказала Сигиллю события на «Эбонвейле» и после в Серых Пустошах, не упуская деталей и всякий раз подчеркивая роль некоего пассажира по имени Ранольд д’Альбор. Нервно расхаживающий по комнате Сигилль вдруг застыл и повернулся к невесте, услышав имя особенного гостя.       – Проклятье!       – Что такое?       – Этот гость приглашен лично королем! Если ему об этом известно – не удивительно, что он ведет себя так дерзко!       – Он не только дерзок, – покачала головой Кернет, презрительно морщась. – Он глуп и самодоволен.       – Глуп, говоришь? Настолько глуп, что обвел тебя вокруг пальца? – прошипел Сигилль, и от его взгляда Кернет потупилась. – Он спровоцировал Талена! Где ты в этот момент шлялась?!       Кернет вскинула блестящие глаза, полные мольбы.       – Я не знала, что сэр Тален отправится к этому проклятому пришельцу! Он был в каюте, а я – у Солари… Прости меня, Сигилль…       Солари Оулфанг? Химбаронесса Меркурия? Когда это Кернет успела сдружиться с этой ушлой торгашкой? Еще и вместо того, чтобы оберегать его гостя как зеницу ока!       – Чем ты занималась?! У тебя была одна задача – привезти моего гостя! Ты и с этим не можешь справиться? Почему ты такая бесполезная?! – в конце он сорвался на крик.       По ее щекам побежали дорожки слез. Она все бормотала слова извинения, заламывала руки. Вина, горечь, стыд – в ее глазах плескалось столько чувств, что Сигилль захлебывался. Но этого все равно мало. Такую ошибку не исправить.       Он сжал ее лицо обеими ладонями, впиваясь ногтями в кожу.       – Если король узнает о том, что я пригласил важного гостя втайне от него и он погиб… – процедил он ей в лицо. – Он придет в ярость. Я снова разочарую его… и все из-за тебя.       Он отшатнулся от нее, сжимая кулаки. Затем от досады смахнул со стола осколки разбитого сервиза и весь остальной натюрморт. Кернет сзади машинально сделала два шага назад.       Отдышавшись, Сигилль схватил свою мантию и, набросив на плечи, молча направился на ужин в главную башню, бросив Кернет одну.       

***

             Сигилль на дух не переносил холодный Хас-Нидус, от которого смердело старыми нищенскими временами, и старался лишний раз сюда не приезжать. Ни в какое сравнение столица и Гримрок не шли ни с Рэсс-Массором, ни с Душной башней – их семейным замком в родном комитате, который даже в самые непростые времена оставался грандиозен и роскошен. Разумеется, к Мрачному балу Сигилль обещался привести Гримрок в какой-никакой порядок, чтоб не стыдно было, но до идеала было катастрофически далеко.       Сейчас, в отвратительном расположении духа, хотелось поджечь этот проклятый замок – или кого-нибудь отхлестать плеткой-девятихвосткой со вставленными лезвиями. Например, ту же Кернет. Что за бестолковая женщина!       Но пока ее старшая сестра пребывала в Гримроке, стоило придержать руки при себе. Стоило подумать, с кем выпустить пар этой ночью. Благо, кандидатками Гримрок изобиловал.       Хотя Сигилль на дух не выносил всех этих вонючих переселенцев – шумных, надоедливых, безвкусных, вечно суетящихся на награбленном, словно крысы. Будь его воля, всех бы перебил – да только король приказал улыбаться им, дабы послушны были и пользу королевству приносили.       В зловещей тишине коридоров и залов Гримрока шаги Сигилля по мраморному полу отзывались гулким эхом. Тяжелые гобелены с изображениями побед куовари над захватчиками пембуру и маохари струились по каменным стенам коридоров, а в высоких залах на потолке он встречался взглядами с иконами Люра, восстановленными художниками по приказу короля. Мрачные колонны в форме скрученных когтей возносились к сводам, на которых оживали фрески: тени в них двигались, меняли позы, наблюдали. Иногда Сигилль замечал, как глаза на одной из барельефных масок едва уловимо поворачивались за ним – и он в ответ шипел на нее или кривился.       Вскоре он свернул за очередной угол, прошел галерею, где титаническими усилиями потрудился не комментировать про себя картины, и наконец пришел в крыло Зала Комитариума. В одном из коридоров до его ушей донесся легкий смех, от которого у него по коже головы пробежали мурашки.       – Неужели? Это действительно забавно, – добавил король.       Гаррет и улыбкой-то никогда его не одаривал, а тут смех? От этого открытия у Сигилля так вытянулось лицо, что любой черноскальский художник умолял бы его запечатлеть даже в обмен на рабство.       На перекрестке коридоров, словно из воздуха, вынырнули его величество и Альтира Несс, леди Запада. Сигилль удивленно приподнял бровь и заморгал. Вот уж какой компании он для короля не ждал – и не желал бы. Высокая черноволосая куовари, которая лишь с воцарением Гаррета получила владение над Дум-Нессом из-за «скоропостижной» смерти батюшки и прочих родственничков, шествовала подле короля с чинно-благородным видом, сохраняя привычную сдержанность в лице и жестах. Лишь уголки губ говорили о ее приподнятом настроении.       Что общего могло быть у этих двоих? Он знал Альтиру Несс как бледного призрака – редкую гостью при дворе, молчаливую и неинтересную собеседницу. Она рано овдовела, а потому была порченой, да и никакой пользы для короля не могла представлять. К тому же Альтира недолюбливала двор Гримрока и крайне редко тут появлялась. А тут целомудренная вдовствующая леди о чем-то мирно беседовала с Гарретом, и тот периодически мягко улыбался.       Неужели она прибыла на бал в таком виде? Затянутая в угольно-черное платье с золотыми нитями, которыми были прошиты ее воротник и лиф, без украшений, без символов власти?       До этого Альтира долгие десятилетия служила придворной матроной в его Рэсс-Массоре и была наперсницей маменьки. Крови та, конечно, знатно тогда Альтире попила, но против воли батюшки, лорда Запада, девчонка не могла пойти, а потому все стерпела: так полагалось, когда твой Дом – самый неблагородный и бедный среди всех магнатских семей Черноскалья. Сигилль тоже от матери не отставал – посмеяться да поглумиться над Альтирой всегда было презабавно. Раздражало, конечно, что она редко отвечала, но удовольствия это не умаляло.       Еще и черный цвет ее волос выдавал грязную порченую кровь, ведь все чистокровные и благородные куовари – бледные и беловолосые. Впрочем, опять же с воцарением Гаррета Хесса, такого же черноволосого, сквернословить в открытую стало смерти подобно. Кто-то даже красил волосы намеренно, следуя королевской моде.       Наконец Сигилль сбросил с себя оторопь и низко поклонился, обнаружив себя, пока ситуация не стала окончательно нелепой.       – Мой государь. – Когда они обернулись, взгляд его сместился на Альтиру. Страшно захотелось поприветствовать ее унизительным «матрона», указывая на истинное положение, но присутствие короля сдержало его. – Леди Несс. Услада вы глаз моих.       При виде его король Гаррет моментально стер улыбку с лица и снова обратился мраморным безэмоциональным изваянием. Его неудовольствие ощущалось физически – Сигилль даже вздрогнул, будто его ударили. Альтира же мазнула по нему холодным равнодушным взглядом.       – Лорд Массор.       Повисла тяжелая неловкая тишина, и Сигилль ощутил, как позорно у него багровеют уши. Он почувствовал себя третьим лишним. Захотелось сквозь землю провалиться, но он не мог себе позволить унизительно сбежать.       – Направляешься в Комитариум, Сигилль? – спросил король.       – Верно, государь.       – Присоединяйся к нам, – он жестом указал на коридор, и троица, сопровождаемая свитой теневых слуг и стражей, направилась дальше.       Сигилль шел чуть позади, как и леди Несс, отступившая от короля, чтобы не казалось, будто они идут вровень. Как будто он ничего не видел минутой ранее! Периодически Массор бросал на Альтиру косые взгляды, но та делала вид, будто не замечала.       – Отрадно, леди Несс, увидеть вас вне непроглядного дыма Дум-Несса. Доселе вы никогда не посещали Мрачный бал.       – Что ж, – проговорила Альтира спокойно, чуть приглушенным голосом, – иногда нужно сменить мрак на мрак понаряднее.       – Лишь в том причина? Смена обстановки?       – Конечно, нет.       – Может, поделитесь? – шепотом, чтобы король не услышал, предложил Сигилль, широко улыбнувшись. – Я умею хранить секретики, леди Несс.       Альтира даже бровью не повела.       – Я бы скорее доверила свои секреты бал’вуперу.       Сигилль едва не поперхнулся слюной от возмущения. Как она посмела сравнить его с этими омерзительными серыми пичугами?       Он не успел придумать ответную колкость: когда они завернули в последний коридор, ведущий в сторону Зала Комитариума, навстречу им вышла королева Ламина в окружении своей свиты. При виде короля ее наперсницы низко поклонились, но, как и их госпожа, не замедлились. Ламина же, величественная и грациозная, словно ожившая статуя, в легком белоснежном платье на бретелях, довольно сильно контрастировавшем с мраком Гримрока, шествовала твердым шагом по мрамору и смотрела вперед.       Сигилль уже приготовился расшаркиваться перед королевой, когда их величества столкнутся, но вдруг случилось невообразимое: король и королева прошли мимо, не удостоив друг друга даже взглядом и не сбавив шага. По всей видимости, она не собиралась даже посещать ужин Комитариума перед Мрачным балом, хотя была обязана. Что же между ними случилось?       Поглощенный этими мыслями лорд Массор пришел в себя, только когда слуга отодвинул перед ним стул в зале совета. В Комитариум входили все лорды и леди Пиков, семья короля, а также главные придворные сановники и советники.       Гаррет раз в месяц устраивал семейные ужины – и, сказать по правде, Сигилль не понимал его мотивов. Двоюродный дед, лорд-магистр Дрюмфаул Хесс, не вылезал из своей лаборатории. Наследники боялись оторвать глаз от тарелки. Харибда приходила на несколько минут, а затем исчезала из-за ворчливых комментариев королевы, не притронувшись к еде. Кетель только непрестанно вздыхала, чем страшно раздражала Сигилля, который вынужденно сидел рядом и пытался завязать разговор с кузеном.       Иными словами, бесполезная трата времени.       А уж ужины перед Мрачным балом, когда к семье короля присоединялись и члены Комитариума, – Сигилль и вовсе находил бестолковым времяпрепровождением.       В этот раз королева и наследники не присутствовали, Кетель меланхолично разглядывала еду, Икарта обменивалась новостями с казначеем, дед Дрюмфаул попивал чай и делал заметки в тетради, а генерал Руз что-то горячо объясняла королю, активно жестикулируя. В конце стола сидели три высших офицера черноскальской армии и глава секретной службы.       Место Кернет пустовало, но Сигилля волновал только Гаррет, поэтому, воспользовавшись отсутствием королевы, он встал с положенного места да и занял ее место.       Гаррет не стал журить его за наглость. Когда наконец слуги закончили приготовления, он взял слово:       – Друзья мои, рад всех вас видеть в добром здравии. Шестой Мрачный бал будет особенным и не оставит вас равнодушными. Аукцион этого года обещает представить довольно занятные лоты, приглашаю вас поприсутствовать. – Он махнул рукой. Немногословен, как обычно. – Приятного аппетита.       Перед Сигиллем поставили блюдо под клошем и чашку с чаем, ибо алкоголя за своим столом король не терпел. Сигилль придирчиво оценил сервировку. В целом недурно, в этом году слуги явно прислушались к его жалобам с прошлого раза и понаторели. Мясных закусок стало больше, как и супов, а также разного рода гарнира.       Он перевел осторожный взгляд на Гаррета. Его величество следовал той же диете, что и супруга, а потому в трапезе единственный предпочитал овощи и травы, которые выращивались в саду-оранжерее ее величества. Вот и сейчас под его клошем было, по всей видимости, какое-то овощное месиво под ароматными специями. Пришельцы называли это «рагу», как однажды Сигилль услышал. Сам Массор от таких угощений обычно нос воротил. Для него травы и овощи воняли землей. Вот то ли дело свежее мясо пембуру, подпаленное, с красной сукровицей…       Лорд Массор довольно вздохнул и принялся рвать столовыми приборами волокна плотного стейка на своей тарелке.       Теневые слуги сплелись у двери в зал Комитариума и отворили их. Внутрь вошла Кернет – в бальном платье цвета морской глади, с открытыми плечами и узкими рукавами. Вьющиеся волосы она убрала в высокую прическу и заколола сапфировыми заколками, которые ей в дар преподнесли пришельцы пару лет назад. Сигилль поморщился: какая безвкусица! И перед кем она собиралась щеголять в таком виде? Перед этими уродливыми короткоухими?       – Прошу простить за опоздание, ваше величество, – Кернет присела в реверансе перед королем.       Гаррет молча указал подбородком на ее место, и слуги отодвинули перед ней стул. Икарта бросила на младшую сестру хмурый взгляд и затем покосилась на Сигилля. Он фыркнул и отвернулся.       – Мне доложили, что на одном из кораблей погиб гость, – вдруг начал Гаррет, и еда Сигиллю встала поперек горла. – Докладывайте, майор Ронкор.       Яртом Ронкор, командир тенеходцев, только сухо кивнул.       – Все так, ваше величество. К несчастью, гость нарушил правила маскарада и был казнен Плотоядными.       – Имя гостя?       – Тален из Реймса. До отставки служил оруженосцем у аркасийского кронпринца.       Казначей злорадно хмыкнул и отпил из кубка.       – Еще одна шваль подохла. И не жаль.       Ульмейн Тортрасс бросил на него предостерегающий взгляд. За столом он не сидел, но стоял поодаль, недалеко от Кетель. Верная гончая.       – Аркасийцы отправят нам ноту, мессир, а отношения с ними и без того натянутые. И разбираться с этим придется Эмиссариату и нашей принцессе, как ее главе. Тут нет повода для злорадства.       В глазах казначея полыхнул недобрый огонек.       – А вы что же, тоже сделались эмиссаром, сир Тортрасс? Иначе я не понимаю, почему простой стражник отвечает за главу Эмиссариата. Мне казалось, наша принцесса разговаривать умеет, хоть и делает это редко.       Принцесса Кетель тяжело вздохнула, потерев виски. Старшая леди Тасс осадила обоих скучающим тоном:       – Довольно, от вас много шуму. И вы прервали короля.       Гаррет вскинул бровь, медленно переведя взгляд с Икарты на казначея и телохранителя принцессы. Затем отложил вилку и продолжил:       – Тален из Реймса… И по какой причине он тут оказался? – он повернул голову к главе секретной службе.       Майор Унгоран Ученый щелкнул пальцами, и амулет на его шее вспыхнул белым светом. На месте потерянной руки материализовался полупрозрачный протез с волшебной кистью. Плотоядная тень через несколько секунд объявилась из дыма подле него и вложила в выставленную волшебную ладонь стопку пергаментов. Убрав перевязь, Унгоран пробежался быстрым взглядом по бумагам, затем протянул их государю.       – Этот человек был доверенным лицом свергнутого короля Аркасии, Криоя.       Глаза Гаррета потемнели. Сигилль знал этот взгляд: король рассержен. Лорд Массор тотчас почувствовал себя дурно, и это ощущение одновременно доводило его до бешенства и настоящей паники. Спина взмокла, и ему захотелось ослабить воротник.       – Криой посмел убить моих послов. Не припомню, чтобы давал дозволение на то, чтобы его люди пересекали границы Черноскалья.       – Его имя появилось в списке гостей после вашей проверки, государь. Лорд Массор утверждал, что дозволение ваше было получено, – доложил Унгоран, бросая быстрый равнодушный взгляд на Сигилля.       Все взгляды тотчас вонзились в него. Колючие, злорадствующие, они поползли по его коже, словно холодные склизкие черви. Каждый из этих отщепенцев только и ждал, чтобы он оступился – и он оступился. По позвоночнику пробежался леденящий ужас. Он мог поклясться, что на мгновение увидел в глазах короля, буравящих его , свой обугленный труп.       – Государь, я…       – Ваше величество, – встряла Кернет Тасс, поднимаясь из-за стола, – не вините Сигилля. Это я убедила его вписать имя сэра Талена втайне от вас. Я хотела преподнести вам подарок, для того и отправилась в Заморье. Я готова понести наказание.       Вместо рявканья король Гаррет просто молча махнул рукой, показывая Кернет сесть на место. Затем его взгляд вперился в Сигилля – прозрачный, неживой.       – Унгоран?       Последовал вздох главы секретной службы.       – Мы приберемся, ваше величество, – заверил он с видом того, кто привык к подобного рода делам.       Майор Ронкор продолжил отчет:       – Из списка приглашенных не прибыли только ковильонские гости и посол милосианского короля Аортана Эрдариэля.       Гаррет вскинул брови и испустил вздох.       – Следовало ожидать.       – Остальные уже размещаются в своих покоях, государь. Более никаких происшествий не было.       – Все ясно. Благодарю, майор Ронкор.       Генерал Руз сжала руку в кулаке. Круглое лицо с суровыми чертами исказилось в гримасе гнева.       – Этот надменный милосианец игнорирует наши письма и приглашения уже который год! Выскочка!       Гаррет вздохнул.       – Трейдвиры из Милоса ни с кем не поддерживают дипломатических отношений, генерал. Даже с собственными соседями.       – Да. И может, нам бы удалось получить ниточки в Милос через Аркасию… ну, не убей мы их посла, – заметила Икарта, обведя пальчиком ободок своего кубка. – Правда, Сигилль?       – А что я? Высказывай все своей сестре!       Икарта сузила глаза.       – Ты держишь совет Комитариума за идиотов? Очевидно, ты заставил мою сестру солгать. Это ты отправил ее за океан, даже не поставив меня в известность! Который раз ты подставляешь нас. Кровь не водица. Весь в свою мамашу…       – Икарта! – ахнула Кернет, схватив старшую сестру за локоть.       Сигилль сорвался с места.       – Да как ты смеешь?!       Владычица Пика Востока даже не шевельнулась, продолжая едко улыбаться спровоцированному Сигиллю. Дед Дрюмфаул в кои-то веки решил вмешаться. Сложив руки перед собой в замке, он тонко улыбнулся Икарте.       – Леди Тасс, прошу вас, в самом ли деле сейчас лучшее время и место для выяснения отношений?       – Я всего лишь озвучиваю очевидное, лорд Дрюмфаул, – фыркнула Икарта. – То, о чем здесь думают все преданные его величеству куовари. Этот мальчишка снова нагадил. Одному Люру ведомо, какие интриги он может сейчас плести. Те же нападения на Рэсс-Массор и родниковые ключи – где доказательства, что это не его же рук дело?       Сигилль так и закипел.       – Ты смеешь обвинять меня в предательстве? Готова ответить за свои слова перед судом? – процедил он сквозь зубы.       – Ну не делай такое пугающее лицо, малыш Сигилль, как будто кто-то тебя несправедливо обижает, – голос Икарты так и сочился сарказмом.       – Немедленно прекратите! Совсем с ума, что ли, посходили – тявкать друг на друга в присутствии короля, как шивроки? – рявкнула генерал Руз жестким, металлическим голосом, поднявшись со стула. – Сядьте на место, лорд Массор. И вы, леди Тасс, держите себя в руках!       Сигилль – то бледный, то багровый – скованно кивнул и, пробормотав извинение, сел на место, искоса буравя взглядом сучку Икарту. Старшая сестра Кернет всей душой его ненавидела. Была ли причина в его помолвке с Кернет или в том, что несколько столетий назад Массоры отняли у рода Тасс северный комитат – одному Люру известно. Но ее чувства находили взаимность. О, еще какую. С каким бы удовольствием он швырнул в ее физиономию огненный шар…       Повисла тяжелая тишина.       Сигилль только через несколько минут нашел в себе силы отнять взгляд от тарелки и посмотреть на короля. Внутри толкнулось беспокойство: цвет лица Гаррета приобрел нехороший мучнистый оттенок. Взгляд его казался расфокусированным, слегка лихорадочным. Наконец он резко поднялся с места, и вслед за ним подорвались и подданные, не понимая, что вдруг изменилось посреди ужина. Король бывал крайне непредсказуем.       – Вынужден вас оставить. Буду счастлив увидеть всех вас на балу. Благослови вас Люр.       Под всеобщее недоумение его величество отвернулся и скрылся за массивными дверьми. Сигилль насторожился. Почему король так внезапно прервал трапезу? Он что-то собирался предпринять в его отношении, наказать?       Гордый сын Рэсс-Массора не должен был унизительно просить снисхождения, Сигилля так не воспитывали. Он не привык к этому тянущему, сдавливающему ощущению страха за свою жизнь всякий раз, как оказывался в одном помещении с королем.       И тем не менее Сигилля всего затрясло. Он не мог допустить, чтобы Гаррет разочаровался в нем. Он так жаждал его уважения, его признания, доброго взгляда, доверия! А теперь одна ошибка проклятой Кернет – и все рухнуло!       Лорд Севера затравленно посмотрел на выход из Зала Комитариума, куда направились остальные гости, а затем на двери, за которыми скрылся государь. Ноги загудели от напряжения: он не понимал, куда пойти и что ему делать. Проглотить гордыню, но сохранить жизнь? Или заупрямиться?       – Сигилль, – снова мягко обратилась к нему Кернет. – Прошу тебя, давай поговорим…       Он резко дернул плечом и, не удостоив ее ни взглядом, ни ответом, зашагал в сторону кабинета короля. Он не трус! И не потерпит никакой к себе жалости! А эта идиотка пусть подумает над своей ошибкой – и, если с ним что-то случится, пускай до конца своих дней упивается чувством вины.       У входа теневые стражи не остановили его, как делали обычно, и дверь отворилась сама собой. Едва лорд Массор переступил порог, как дурное предчувствие тотчас скользнуло по спине холодной влажной змеей.       Его величества в кабинете не оказалось. Иной раз, конечно, он мог незаметно скрываться и так же незримо появляться из теней прямо за спиной, но сейчас подобное лишено всякого смысла. Сигилль со вздохом осмотрелся и неловко прокашлялся.       – Государь? – он чуть повысил голос и прошел в середину кабинета, крутя головой. – Ваше величество, позвольте…       Сигилль захлебнулся последним слогом. Лицо его перекосило от ужаса.       На полу лежал его величество король. Нездорово белый, со стекающей изо рта струйкой крови, уставившийся пустым взглядом в потолок. Он не шевелился и не дышал.