Зелёный

Месяц назад: На настойчивый стук в подсобную дверь никто не отзывался. Нагини потеряла счёт времени: в проулке за бочками, за стогом гнилого сена, за деревянной балкой – за последние часы от патрулей она пряталась везде. От контрольного вечернего обхода её спасло лишь чудо – стук наконец был услышан. — КОГО ТАМ НА НОЧЬ ГЛЯДЯ ПРИНЕСЛО?! БАР ЗАКРЫТ, ПОКУПАТЬ НИЧЕГО НЕ БУДУ, КОЗЫ НЕ ПРОДАЮТСЯ, МИЛОСТЫНЮ НЕ ПОДАЮ, НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫХ ЛИЦ НЕ УКРЫВАЮ, ПОШЛИ ВОН! Приободрённая долгожданным, пусть и сердитым, откликом, Нагини принялась стучать активнее, и последний удар пришёлся уже не на рывком распахнувшуюся дверь, а прямо в грудь Аберфорту Дамблдору. Он узнал её. Конечно же, узнал: она поняла это по недоброму прищуру ледяных глаз. И всё же… из двух братьев лишь Аберфорт ей действительно нравится. Он хотя бы был честен. «— Поверьте мне, для вас опасно искать встречи с Криденсом: сейчас он, увы, на стороне Грин-де-Вальда. Позвольте мне помочь вам спрятаться. Я знаю людей, у которых вас точно не станут искать. Переждите, Нагини, это самое разумное, что вы можете сделать: вам не стоит ввязываться в войну между волшебниками. Нагини колебалась. Но когда Альбус хотел, он умел быть убедительным: — Я понимаю… –  Сочувствующе подхватив её под руку, он ненавязчиво увлёк Нагини к выходу из Замка. – Не отвечайте сейчас. Давайте-ка мы с вами пройдемся до Хогсмида: в Кабаньей Голове замечательные наливки и невероятно отзывчивый бармен. Разумеется, я так говорю, потому что он мой брат. Нагини хотелось верить этой мягкой улыбке, этому участливому волшебнику. Его запах напоминал ей Криденса». — А где твой новый дружок? Неужели он послал по мою душу всего лишь тебя, безо всякой подмоги, лишив чести лицезреть свою величайшую красноглазую морду? Не боится получить почтой засоленную змеиную тушку? Аберфорт не был ей рад. Очевидно, нет. И также очевидно он знал, с кем Нагини провела последние десятилетия. Но она обязана… — Криден-с-с… — А сын мой вас, пожирательских, волновать не должен! – В ядовитом тоне старика впервые наряду с гневом проскользнуло волнение. Запахло горечью. — Я уш-ш-шла от Тома… — А чего бы это твои похождения по мужикам должны волновать меня? Горчащий запах ширился, забивался в ноздри. Кажется, Нагини уже подозревала ответ на свой вопрос. Но упрямо вторила своим мыслям: — Криден-сс… Он бы не бросил её. Будь он жив, он бы нашёл... Во всём, что касалось Криденса… Нагини, всегда безоговорочно верующая в Тома, сомневалась. «— Люди лживы, моя дорогая, и всегда предают. Люди слабы. Ты же сейчас – совершенна. Блестящая, хладнокровная, яростная, ты лишена их слабостей. Таковой и оставайся. Забудь обо всём, кроме мести». — Да Мерлин тебя… Ладно. Коль угодно, топай на хогсмидское кладбище. Пятый ряд отсюда, третья плита слева, Аурелиус Дамблдор. Она чуяла: эта нарочитая легкость фразы далась ему нелегко. Будто за миг постарев и растеряв всю злость, трактирщик собрался захлопнуть дверь. Но у него ничего не вышло – рванувшись вперёд, Нагини просочилась внутрь, и прежде, чем возмущенный волшебник успел выставить её на улицу, яростно прошипела: — Пос-с-смотри. Аберфорт – её последняя надежда всё исправить. Не позволить Тому уничтожить последнее, что осталось от её прошлого. О, она не может рассказать, это верно: мысли путаются и мечутся, а речь невнятна и медленна. Но она может показать. Это сработало с детёнышем, сработает и сейчас. Аберфорт медлил, ничуть не убежденный в том, что ему нужно видеть содержимое головы маледиктуса. В последней попытке Нагини схватила его за руки, впиваясь ногтями в узловатые суставы. — С-с-смерть. В твоём доме. Ты даже не узнаеш-ш-шь, пока не станет поз-здно. Отбросив её руки в сторону и оттолкнув, волшебник резко достал палочку, и Нагини почти поверила, что он собирается проклясть её, предательницу. Но… — Если я превращу твой маленький змеиный мозг в кашу, пеняй на себя. Лигилименс! Возможно, ей повезло, что Аберфорт всегда был скор на расправу и, в отличии от брата, в делах не осторожничал.

***

— Еще хоть раз обратишься, дурная, останешься змеёй навсегда, поняла? Если дорог рассудок, даже не думай снова превращаться, ты уже достаточно наворотила. – Обеспокоенно пощелкав пальцами у неё перед лицом, Аберфорт уточнил – Увижу в змеиной шкуре – зааважу лично, как опасную тварь. Услышала? Нагини кивнула. После того, как он порылся у неё в голове, мелким ситом просеивая чуть ли не каждое воспоминание, она так и не смогла произнести ни единого человеческого слова. И (Нагини этого не помнила) Дамблдор сказал, что она потеряла сознание. А теперь уже второй час волшебник пытался разобраться, что с ней произошло, как именно к ней вернулся человеческий облик, и как долго оно продлится. — Парень, конечно, постарался тебя на тот свет отправить, помог так помог, ничего не скажешь. – Восхищенно цокнул языком мужчина, наконец закончив размахивать палочкой над смиренно сидящей на стуле женщиной. – Но тебе стоит запомнить, что его зелья в следующий раз отправят на тот свет тебя, а не крестраж. Ну, если конечно в тебе не завалялось ещё одного запасного кусочка чьей-нибудь души. Тогда да, конечно, пей снова, не проблема. Дождавшись отрицательного покачивания головой, Аберфорт подытожил: — Вот значит и запомни, что второй раз обмануть проклятие волшебной жижкой у тебя не выйдет, так что живи аккуратно, дыши через раз и шипи, Мерлина ради, поменьше. А о своей хвостатой форме и думать забудь! Как по мне, лучше быть слабенькой женщиной без магии, чем боевой, но безумной тварью. Нагини глубоко втянула носом воздух, снова покорно соглашаясь. Если бы она знала, что ей нельзя находиться в змеиной форме, если бы знала, что это каждый раз пробуждает маледиктуса внутри неё заново… Нет. Если бы она сбежала раньше, то не встретила бы детёныша. Оно того стоило. — Топай наверх, обживайся. Мне надо подумать. – Волшебник задумчиво уставился в пространство поверх её головы, а затем решительно хлопнул ладонью по кухонной столешнице. – Завтра сообразим, что нам со всем этим делать. — К-к-кр… – Отчаянные попытки выдавить звук успехом не увенчались. Дамблдор досадливо скривился. — Да свожу я тебя на кладбище, свожу. И фото… фото у меня где-то были, парочка. Не бог весть что, конечно... – Было заозиравшись, он быстро сдался, махнув рукой. – Потом найдётся. Это далеко не повестка нашего дня. И Нагини вновь склонила голову в согласии: усталость накатывала тяжёлыми удушливыми волнами, голова гудела, под черепом роились застарелые растревоженные воспоминания, незвано бликуя эфемерными крылышками, жаля, причиняя боль… «— Я благодарен вам за доверие, Нагини. На днях я за вами зайду и переправлю к людям, о которых упоминал. Пока побудьте здесь, с Аберфортом вы будете в безопасности, можете смело ему довериться. — Больно надо. – Буркнул из-за стойки предмет беседы, собирая грязную посуду. — Кто они, эти люди? – Тихо спросила Нагини. Альбус устало улыбнулся. — Вам нужно знать лишь то, когда-то я оказал им помощь. Теперь же предположу, что находиться у себя дома и не иметь никакого отношения к чему-либо, связанному с драконами, намного лучше, чем пребывать в Азкабане… Не волнуйтесь. Они вам не навредят и не откажут в убежище, кем бы вы ни были. — Но кто они? — Вам безопаснее пока не знать имён. Нагини, будьте спокойны. Это всё, чего я прошу. Вы можете мне поверить? – Проникновенно наклонившись вперед, Альбус положил свою ладонь на её руку в успокаивающем жесте. — Я могу поверить тому, кто пахнет, как Криденс. – Нагини сказала это прежде, чем подумала: обычно она старалась не афишировать своего постыдного сходства с животным, которое подарило ей проклятие. Альбус отстранился, внимательно глядя на неё. А затем задумчиво посмотрел на брата. — Вот как. Это многое объясняет… Что же, я внезапно вспомнил, что очень тороплюсь. Мне придётся вас срочно покинуть… ­— Скатертью дорожка. – Тут же отреагировал Аберфорт, как только его брат повысил голос. — …А вам, Нагини, советую отдохнуть и подготовиться к путешествию. — Я… – Беременна –…готова».