Чёрный

— …Отличный выбор, Поттер: сумасшедший заводчик коз, Маледиктус и похороненный Пожиратель Смерти. Вы подобрали себе компанию ещё хлеще прежней. Моё почтение. — Сэр… Горло царапало болью, шрамы тянуло и саднило. Мальчишка неловко переминался с ноги на ногу у его постели. Все силы Северуса ещё в самом начале этой бессмысленной беседы ушли на то, чтобы сесть и ни в коем случае не позволять себе откинуться на подушки. День ото дня не легче: ночью, когда он наконец пришёл в себя, то первым увиденным стали вертикальные змеиные зрачки. Лишь хорошенько испугавшись, он осознал, что перед ним не змея, а та самая женщина, которая встретилась ему в поместье Малфоев. Сердце долбилось о рёбра. Тело не слушалось. Палочка пропала. Женщина гладила его по голове и бормотала что-то абсолютно безумное. Он снова потерял сознание. Утро принесло нелегкую в лице Аберфорта Дамблдора, и Северус пожалел, что не умер – старик хлёстко отчитывал его за глупость, ведомость на речи его брата, отсутствие инстинкта самосохранения... В целом, проще было перечислить, в чём Северус по мнению младшего Дамблдора виноват не был. Также Аберфорт в красках живописал его, Северуса, похороны, упомянул Мерлинов-Какого-Пикси-Его-Присудили-Орден, перечислил влитые в его полумертвое тело лекарства… Северус искренне удивлялся, каким боком его здравие или гибель должны касаться владельца «Кабаньей», но прямые вопросы, (даже начинавшиеся с ругательных сентенций), тот игнорировал ещё откровенней, чем покойный брат. А Северус – не понимал. И стал понимать ещё меньше, когда под его дверь в обход Аберфорта явился Поттер, принялся справляться о самочувствии и невнятно извиняться. Как понял Северус, то ли за поджог, то ли за ещё что. В общем, ничего он не понял, да особо и не старался: усталость давила веки, сыпала песком в зрачки, колола затылок. Ядовитые, ни к чему не обязывающие ответы давались всё труднее. А мальчишка, тупоголовый, как и прежде – Выжил! Лорд мертв, а он выжил! Какое облегчение – всё никак не улавливал прямых посылов выместись за дверь. В сознании Северуса держало только одно – смутное ощущение недосказанности, тревога на грани несуществующего, нечто эфемерное, мелькавшее на границе зрения…Предчувствие не раз спасало ему жизнь. Игнорировать его сейчас, после чудесного – если это не наказ Альбуса, то зачем он сдался Аберфорту, вот в чём вопрос? – спасения было бы идиотизмом. — Заткнитесь уже, Мерлина ради! Поттер – О, чудеса, надо чаще награждать гриффов Авадами – услышал с первого раза и послушно захлопнулся. Нужно было торопиться. Пока Северус снова позорно не потерял сознание. Сосредоточение на образах вышибало и так невеликие силы из ещё слабого тела: «Кабанья Голова», Нагини, Похороны, Орден, Лекарства, Хогвартс, Битва, Поттер, Лорд, Аберфорт, Маледиктус, у Аберфорта прижившаяся… И по кругу, по кругу, снова и снова всё то, что он видел и слышал сегодня, пока среди всех шокирующих вестей этого утра не найдётся тот самый образ, тревожащий по-особенному. «…Аберфорт нерешительно открывает рот, но отворачивается, так ничего и не сказав. А затем вдруг ни с того, ни с сего начинает рассказ о Нагини, которая в незапамятные дружила с его сыном и в целом – не плохая, просто жизнь у девки не сложилась». «…Женщина гладит его по голове: едва задевая кончиками пальцев, осторожно, трепетно: — С-с-спи, змеёны-ш-ш… — Где моя палочка?..» «Женщина плавно втекает в дверной проём и впускает за собой гриффиндорца: — Ты х-х-хотел вернуть с-с-своё…» Его тревожат именно они, все трое поочередно: Нагини, Аберфорт, Поттер. Неразрывная, но очень путанная нить его смятения вьется именно к людям, а не событиям. Северус резко открыл глаза и впился взглядом в мальчишку – Нет, это уже не мальчишка. Он устал, дети так не устают – задумчиво его созерцавшего. — Поттер… Вы случайно не знаете, где моя палочка? — Случайно знаю. – Раздражающе верно ответил на вопрос мерзавец. Впрочем, прежде, чем жажда расправы взяла верх над болезнью, Поттер успел исправиться: — А, да. Вот. Спустя два вздоха палочка действительно оказалась в его ладони: целая, придававшая ощущение законченности. Они теперь с ней тоже выжившие. Как и Поттер. Поттер. Поттер… — Как она у вас оказалась? — Призвал из пожара. – Просто пожал плечами тот. — Не надо. Мне. Лгать. Обычно это срабатывало. Обычно Поттер вспыхивал, как Болотный Фонарик, и сразу становилось ясно, лжёт он или нет. Теперь же… Гриффиндорец досадливо сморщился и потёр пальцами переносицу: — Я вот одного не понимаю: почему все так удивляются? Да палочки ежедневно кто-то призывает! Или это какое-то мерлиново умение, типа парсалтанга? Я опять что-то упустил в школьной программе, пока меня пытался убить Вол-де-Морт? Северус, уже открывший было рот, чтобы красочно заткнуть Поттера и напомнить, что при нём это имя лучше не называть, если хочется жить, замер. Боли в Метке не было. Как не было и Метки. Привыкать ему придётся долго: дергаться на Табу стало рефлексом много лет назад. Иногда он даже предвосхищал реакцию Чар Метки… Эйфория от воссоединения с родной палочкой утихала. Поттер никуда не уходил, излучал расстройство и ждал ответа. — Ты ею пользовался? – Северус не знал, зачем спросил, хотя ещё секунду назад знал точно. Всё, чего ему хотелось, так это спать. И если бы не это, шебуршащее в голове, беспокойство… — Немного. Нормальная палочка, хорошая. – Как ни в чём ни бывало признался воришка, но быстро исправился, начав частить что-то оправдательное. – Я понимаю, что не должен был, но пока мы не встретились с Аберфортом, я, как и все, думал, что вы мертвы, так что я просто оттягивал момент, когда мне нужно будет её сломать, чтобы она не попала к аврорам или… ещё кому. В голове шумело. Обрывки разумных выводов трусливо прятались за цветными пятнами, вспыхивавшими перед глазами.Он ведь когда-то сделал всё, что только возможно, лишь бы никто из Поттеров или Блэков даже случайно коснуться его палочки не смог… Страх облеплял горло. Неизвестность душила. — Вон отсюда. — Слушайте… Поттер призвал стул из угла комнаты и со вздохом на него грохнулся. — …А то что, заавадите меня? Нет, правда, это очень нелепо. Я конечно понимаю, что я частенько кретин и вообще на отца похож, но… всё-таки. Выживший наклонился вперёд. Яркие зелёные глаза, утомленные и озабоченные, впились в лицо Северуса: почти осязаемо, почти стыдно. Он уже не мальчишка. Всё, что Северус мог сейчас – лишь прикрыть свинцовые веки, признавая поражение. — Я сейчас позову Нагини. Ей, вроде как, нужны были глупые взмахи волшебной палочкой, не зельями едиными. А вы отдыхайте. Хлопок двери совпал с вакуумным хлопком в голове. В чёрный водоворот втягивались обрывки фраз и смыслов. Когда он проснётся, всё встанет на свои места. Он всё поймет.