Глава 8

Глава 8 — То, что остаётся Последняя гонка сезона осталась позади. Адреналин спал, трассы опустели, а в воздухе повисла странная тишина, будто город на время выдохнул и уснул. Команда расползлась: кто-то поехал отдыхать, кто-то — чинить машины. Но двое остались на базе. Рики и Чонин. Часы показывали 2:13 ночи. В помещении пахло бензином, кофе и — чем-то спокойным. Рики сидела на полу, прислонившись спиной к боксу, где стоял её Huracán. Чонин рядом, шлем лежит между ними. Оба молчали. — Я думал, когда сезон закончится, станет легче, — нарушил тишину Чонин. — А стало… пусто. — Не пусто, — сказала Рики. — Просто тихо. Мы привыкли к гулу мотора под кожей. А теперь — тишина. Её надо пережить. Он кивнул. Потом посмотрел на неё внимательно. — Рики. — Хм? — Ты ведь до сих пор не рассказала. Что произошло… тогда. Она отвела взгляд. Потом медленно потянулась к своей куртке, достала тонкий, почти незаметный шрам на пояснице, показала его. — Я сломала позвоночник в 14 лет. На трассе. Гонка была нелегальной, как и все. Но я ехала без ремней. Хотела «ощутить свободу», как говорили старшие. Пауза. — Машина сорвалась в переворот. Я не чувствовала ног две недели. Врачи не верили, что встану. Чонин молчал. Он не знал, что сказать. Просто слушал. — Я лежала, и думала: «всё». Конец. Меня выкинут. Меня забудут. Но знаешь, кто был первым, кто вошёл в палату? — Катзуки? Рики усмехнулась. — Да. Сказала: «Если ты не встанешь — я сама на тебя навалюсь. У нас не бывает поломанных. У нас бывают восставшие». Она замолчала. Потом продолжила: — После этого я тренировалась, как сумасшедшая. Не ради побед, а чтобы доказать себе: я всё ещё могу. Но страх… он остался. И когда я впервые снова пошла в дрифт после травмы — меня трясло. Только сейчас, с тобой, я поняла: я могу снова доверять кому-то за рулём. Не просто гонщику. Человеку. Он сидел, молча, глядя на неё. — Рики… Спасибо, что доверяешь мне. Это… больше, чем просто тренировка. Больше, чем гонка. Она посмотрела на него. Глаза у неё были усталые, но тёплые. — А ты — больше, чем ученик. Ты стал частью моей дороги. На следующее утро команда устроила неофициальное закрытие сезона. Никто не звал гостей, не было громких речей. Только свои. Катзуки принесла ящик с напитками. Лаки устроила стол из капота старого Nissan. Макото поставила музыку. Все были в расслабленных, тёплых вещах. Настоящая семья. — Ну что, — подняла бокал с энергетиком Катзуки, — сезон закончен. Мы не проиграли ни одной командной гонки. Мы не потеряли никого. И мы вернули нашу Рики. Все зааплодировали. Рики покраснела и скромно сделала глоток из банки. — А Чонин, — добавила Джуа, — из новичка стал полноценным гонщиком. И это, между прочим, не шутка. — Вы ещё не видели, как он паркуется, — вставила Нана. — Тогда бы не хвалили. Смех. В этот момент Рики встала. Все замолчали. Она подняла банку: — Я хочу сказать одно. Не о победах, не о трассах. А о том, что даже когда ты сломан — ты можешь быть частью чего-то настоящего. No Mercy — это не просто команда. Это дом. Она посмотрела на Чонина. — А дорога — это не только асфальт. Это те, кто идёт рядом. Спасибо. Все кричали и хлопали. Кто-то даже запустил фейерверк. Это было идеальное завершение. Вечером, когда все разъехались, Чонин подошёл к ней у мастерской. — Слушай… — он замялся. — Я тут подумал… Ну, мы всё равно теперь как напарники. Может… Рики взглянула на него вопросительно. — Может, съездим куда-нибудь? Не на гонку. Просто… по дороге. Ты — я. Без шлемов, без планов. Она улыбнулась. Настояще. Тепло. — Только если ты за руль. А я — на пассажирское. Хочу просто смотреть, как ты ведёшь. Он кивнул. — Слушайся тренера, значит. — Ты давно не ученик, Чонин. Теперь мы — связка.