Путь любви…Но кажется я,что-то потерял?

Итэр нервно поправлял галстук перед зеркалом в своей скромной комнате. Сегодняшний вечер должен был быть идеальным – он планировал его уже несколько недель. На столе лежал букет синтетических калл (настоящие цветы в Фонтейне были редкостью), а в кармане ждал маленький бархатный футляр с изящным кулоном в форме капли воды. "Только бы всё прошло хорошо", – подумал он, вдыхая аромат дорогих духов, которые одолжил у знакомого торговца. Фурина ждала его на ступенях Оперного театра Эпиклез, одетая в потрясающее платье глубокого синего цвета, которое переливалось при каждом движении, словно вода в лунном свете. Её серебристые волосы были уложены в изящную причёску, оставляя открытой изящную линию шеи. – Ты выглядишь... – Итэр замер, потеряв дар речи. – Ужасно? – игриво подняла бровь Фурина. – Божественно, – выдохнул он. Её щёки порозовели, когда он вручил цветы и поцеловал её руку. Ресторан, который он выбрал, был самым романтичным местом в Фонтейне – столики стояли на открытых террасах прямо над водой, а под ногами сквозь стеклянный пол можно было наблюдать за подводной жизнью. – Я никогда здесь не была, – призналась Фурина, очарованно глядя на проплывающих мимо рыб. – Я знал, что тебе понравится, – улыбнулся Итэр, заказывая бутылку местного игристого вина. Они пробовали изысканные блюда фонтейнской кухни: - Запечённого морского дракона с травами - Нежные равиоли с начинкой из местных грибов - Десерт "Лунная соната" – воздушный мусс с ягодами Между блюдами Фурина рассказывала забавные истории из своей актёрской карьеры, а Итэр – о своих приключениях. Они смеялись, их руки то и дело соприкасались на столе, и с каждым таким касанием Итэр чувствовал, как по его спине пробегают мурашки. После ужина они отправились бродить по пустынным улочкам ночного города. Фурина взяла его под руку, и они неспешно шли вдоль каналов, любуясь отражением звёзд в воде. – Смотри! – вдруг воскликнула Фурина, указывая на старый мост. – Там же фонари зажигаются в определённой последовательности. Они подошли ближе, и Итэр понял, что это своеобразный музыкальный инструмент – при касании фонари издавали разные ноты. – Давай попробуем? – предложил он. Следующие полчаса они как дети играли с фонарями, пытаясь составить мелодию. У Фурины получалось лучше – годы на сцене давали о себе знать. Когда у неё получилась красивая печальная мелодия, Итэр неожиданно подхватил её, добавив весёлые ноты. – Мы хорошая команда, – улыбнулась она. – У меня есть ещё один сюрприз, – таинственно сказал Итэр, доставая из кармана ключ. – Один стражник должен мне пару услуг. Он провёл её на крышу одного из самых высоких зданий в квартале, откуда открывался потрясающий вид на весь город. Там уже было приготовлено мягкое одеяло, несколько подушек и корзинка с фруктами. – Боги... Ты это сам организовал? – Фурина была тронута до глубины души. – Я хотел, чтобы этот вечер был особенным, – признался он. Они устроились поудобнее, наблюдая за звёздами. Итэр указал на созвездия, рассказывая легенды, которые слышал в своих путешествиях. Фурина слушала, заворожённо глядя то на небо, то на его профиль. Когда наступила тишина, Итэр повернулся к ней и взял её руки в свои. – Фурина, я... – он глубоко вздохнул. – Я никогда не чувствовал себя так, как с тобой. Даже когда я был в петле времени, даже когда всё вокруг казалось бессмысленным... мысль о тебе давала мне силы. Её глаза наполнились слезами. – Я тоже, – прошептала она. – Все эти годы я играла роли, носила маски... И только с тобой я могу быть настоящей. Он достал бархатный футляр. – Это не кольцо, – поспешно сказал он, видя её испуганный взгляд. – Просто... знак. Что я хочу идти по этому пути с тобой. Кулон в форме капли сверкнул в лунном свете, когда он надел его ей на шею. Где-то вдарили часы, пробив полночь. Из открытого окна соседнего дома донеслись звуки старого вальса. – Танцуешь? – предложил Итэр, вставая и протягивая руку. Фурина рассмеялась: – В этом платье? – Особенно в этом платье. Они закружились под звёздами, сначала неуклюже, потом всё более синхронно. Фурина положила голову ему на плечо, и они просто покачивались в такт музыке, наслаждаясь близостью. Когда стало прохладно, они спустились вниз. Всю дорогу до её дома шли молча, но это было комфортное молчание – словно все важные слова уже были сказаны. У порога Фурина вдруг повернулась к нему: – Заходи. Это было не вопросом, а мягким утверждением. В её спальне пахло лавандой и морем. Лунный свет струился через полупрозрачные занавески, окутывая комнату серебристым сиянием. Итэр снял с неё кулон и поцеловал то место, где он лежал. Потом – основание шеи, ключицу, плечо. Каждое прикосновение губ заставляло её вздрагивать. Они раздевались медленно, с благоговением, словно разворачивали самый драгоценный подарок. Когда Фурина осталась в одном тонком белье, Итэр замер, любуясь ею. – Ты прекрасна, – прошептал он. Она ответила поцелуем – глубоким, влажным, полным обещаний. Они опустились на кровать, и мир вокруг перестал существовать. Были только они – их тела, их дыхание, их сердца, бьющиеся в унисон. Итэр исследовал её ладонями и губами, запоминая каждую реакцию, каждый вздох. Когда он вошёл в неё, они оба замерли на мгновение – это было слишком прекрасно, чтобы спешить. Их движения были медленными, полными нежности. Фурина обвила его ногами, притягивая ближе, глубже. Он чувствовал каждое её сокращение, каждый вздох, каждый стон. Когда волна наслаждения накрыла её, он видел, как её глаза наполняются слезами. Через мгновение он последовал за ней, теряя себя в этом блаженстве. Они лежали, обнявшись, слушая, как успокаиваются их сердца. Фурина рисовала узоры на его груди, а он целовал её волосы. – Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, – прошептала она. – Он не закончится, – пообещал Итэр. – Это только начало. Тишина. Только биение сердца, только её дыхание, тёплое и прерывистое, смешивающееся с его собственным. Фурина смотрела на него, и в её глазах — весь мир. Вся глубина океана, вся бездна ночного неба, все тайны, которые она когда-то хранила как бывший Архонт. Но сейчас она была просто женщиной. Женщиной, которая выбрала его. Он наклонился. Их губы встретились. Это было как падение. Как прыжок в бездну, зная, что ты не разобьёшься, потому что она поймает. Её губы — мягкие, чуть влажные от волнения, сладкие, как запретный плод. Он чувствовал её вкус, её тепло, её жизнь. Она отвечала ему с такой же страстью, сжимая пальцы в его волосах, притягивая ближе,ближе, пока между ними не осталось ни капли воздуха. Он потерял счёт времени. Он потерял себя. И это было прекрасно. Нежность…. Когда они наконец разомкнули губы, Фурина прижалась лбом к его плечу, её дыхание неровное, прерывистое. — Я… я не думала, что это будет так… — она не договорила, но он понял. Он всегда понимал её. — Я тоже, — прошептал он, целуя её висок, затем — веко, затем — снова губы, уже медленнее, уже осознанно, словно боясь, что она исчезнет. Но она не исчезала. Она была здесь. Его. Но потом, в тишине, когда их тела сплелись под лунным светом, а её пальцы чертили узоры на его спине, он почувствовал что-то ещё. Пустоту. Ту часть себя, которую он оставил там— в прошлом, в петле, в той версии себя, которая не выбрал её. — Ты… ты плачешь? — Фурина приподнялась, её глаза блестели в полумраке. Он не осознавал, что слёзы текут по его щекам. — Нет, — солгал он. Она знала. — Ты отдал что-то важное, — прошептала она. — Ради этого. Ради нас. Он закрыл глаза. — Оно того стоило. СТРАСТИ… Её поцелуй в ответ был жадным. Горячим. Безумным. Она впивалась в него губами, зубами, ногтями, словно пыталась вобрать в себя ту часть, которую он потерял. — Я не отпущу тебя, — прошептала она между поцелуями. — Никогда. И он верил. Потому что в этом мире, в этой реальности, в этом выборе — она была его единственной правдой. И даже если он больше не был целым… Он был её. А это значило больше, чем всё остальное.