Вернутся к фанфику

Горькие Травы

3 апреля 2025, 23:13
Черные стены комнаты сдавливали со всех сторон и мешали дышать. Черное платье с оранжевой вышивкой больно натирало кожу, а диадема из черного металла впивалась в волосы, как терновый венец. Но все это казалось совершенным ничтожеством по сравнению с теми чувствами, что сжигали Исиль изнутри. Ребенок тебе не нужен. Следовало избавиться от него еще по дороге. Голос отца, жесткий, подобный громовым раскатам, то и дело всплывал в ее голове. И слова эти были столь же ужасны, какими она их запомнила при встрече. Даже темнота и тишина комнаты не обтесала их до гладкого камня - углы были все еще остры, как лезвия, и каждое из этих лезвий резало душу. Она почти не помнила, как ее привели в эту комнату и почти не запомнила лиц тех женщин, которые проводили ее в ванную, а потом переодели и принялись расчесывать так усердно, словно от этого зависела судьба всего Мордора. Кажется, они даже сказали, что отныне будут всегда прислуживать ей и что Исиль всегда может звать их, как только ей понадобится помощь. «Едва ли» - Провожая их взглядом, подумала она. – «Теперь мне никто уже не сможет помочь. Точнее, кое-кто, наверное, и мог. Но Валар посадили его в темницу, и он не выйдет оттуда, пока не наступит конец света». Исиль не плакала: после всего услышанного у нее не оставалось сил, чтобы плакать. Все, что она могла делать – это лежать на постели, завернувшись в покрывало, уткнувшись лицом в подушку. Есть тоже не хотелось. Друзья теперь или в тюрьме, или отвернулись от нее по указке отца, а сам отец… похоже, ей больше никогда не услышать от него теплых слов или даже их подобия. Мастер Аннатар остался на улицах того города, который ушел под воду. Остался только незнакомец в железной короне, не помнящий ничего, кроме блага Мордора. Я все сказал, Нилумит. Либо твои друзья, либо ребенок. Он даже называл ее не тем именем, что в Нуменоре. Знал ли отец, что за эти двадцать лет в Умбаре никто и никогда не звал ее Нилумит? Это имя было для нее чужим. Как и она, похоже, стала чужой для собственного отца. И пока что не было ни единого намека, говорящего о том, что это отчуждение временное. Ее ладонь ненароком коснулась того самого кольца. Все эти годы она носила его, не снимая, и верила, что станет достойным примером для всех жителей Мордора. Подарит им надежду на лучшее будущее, где не будет ни «своих», ни «чужих» - Мелькор ведь любит каждого, кто в Него верит... но теперь, когда ей самой нужна помощь, ей больше не на кого рассчитывать. «Иногда кольцо – это всего лишь кольцо. Безделушка из металла. Жаль, что оно не утонуло, пока я плавала в открытом море. Теперь мне было бы так не так больно». Не потому ли отец так легко согласился отдать последние Два Хэлкару и Фаразону? Кому, как не ему, знать, что кольца делают с людьми? Как незаметно превращают их в проводников блага Мордора, сковывая по рукам и ногам, пока они прыгают от радости и думают, что на них надели праздничные ленты. Ах, Хэлкар, милый Хэлкар. Он ведь даже не знает, что у них будет ребенок. За месяцы пути она так и не нашла слов, чтобы сказать ему. А когда за ней придут мордорские палачи и вырвут ребенка из ее чрева, Исиль уже не решится произнести эти слова вслух. Пусть бремя лежит на ней одной, раз она была такой глупой. Удивительно, говорили ей, что после всего случившегося она не жаждет его крови и ведет себя так, словно ничего не было. Так ведут себя лишь святоши. Но Исиль правда не хотелось ненавидеть его. Да и за что можно было ненавидеть Хэлкара? За то, что не позволил благу Мордора отнять их любовь? За то, что не отрекся от нее, пока Уфтхаш избивал его в храмовом подвале? После таких вечеров пальцы Наместника, исцеляющие ее тело, казались особенно мерзостными. Исиль закрыла глаза, борясь с подступающей тошнотой. Однажды поздней ночью, когда, казалось, даже орлиному королю Манвэ с женой было положено спать, она набралась смелости и спустилась в подвал кухни, откуда в полу был проведен лаз в погреб. Исиль знала, что теперь в Храме никого нет: Наместник предпочитал ночевать на цветастых простынях в доме старосты, а жрец Мордью отбывал наказание в Яме Позора. Никто не узнает, что она сюда приходила. К тому же ключа от погреба у нее нет, и все, что ей было теперь доступно – это голоса друзей. - Хэлкар? – Позвала она, прижавшись ухом к полу. – Фаразон? Снизу послышался звон цепей и какие-то шорохи. - Цацки Феанора… Исиль, это правда ты? Как этот бюрократ пустил тебя? Тепло разлилось по ее телу. - Фаразон, все в порядке. Он ушел ночевать в дом к твоему отцу. «Покойному отцу. На днях его повесили за укрывательство преступника, а твоя мать коротает эту ночь в Яме Позора вместе со жрецом Мордью». - Нам говорили, что ты чуть не умерла. Слоновод сказал, ты была так близка к смерти, что звала Папашу Эльроса три дня кряду. Исиль вспомнила пальцы отца на статуэтке в виде младенца и мать, лежащую в обмороке на коврах. И ничего не сказала. - Я так рад, что это ты, а не Слоновод или кто-то из мордорцев. – Снова проговорил Фаразон. –  Уже порядком надоело слушать хруст своих костей. Она стиснула зубы. - Я умоляла его не трогать вас до Барад-Дура. Говорила, что сама во всем виновата. Но он даже не стал слушать. Снова звякнула цепь, а затем послышалось тихое ворчание Фаразона. Похоже, он был намертво прикован к стене. - Ненавижу его. – Призналась Исиль. - Он тоже бил тебя? - Нет. Но если бы ты знал, что сейчас делается в Умбаре… хуже было только Верным в последние годы Нуменора. - Слоновод сказал мне, что мордорцы повесили моего отца. А мать вместе с другими родственницами посадили в яму. - Да. И жрец Мордью тоже с ними. - Проклятье! Он невиновен! Чем им не угодил наш жрец? Почему тханна не остановил их?! - Он пытался. Но господин Уфтхаш ответил, что жрец Мордью не уберег меня... от того, что случилось. И за это его тоже следует наказать в назидание остальным. - Никто и никогда не поступал так с нами! Жрецы Мелькора неприкосновенны! - Для господина Наместника есть только одна неприкосновенная персона. – Отвечала Исиль. – И я имею с ней самое прямое родство. Они поговорили еще немного. Оставлять друга наедине с вестью о смерти отца ей не хотелось – особенно зная о том, что виновата в ней она сама. Пусть косвенно, пусть никто еще не говорил ей этого напрямую, но виновата. Хэлкар пришел в себя лишь перед рассветом. Фаразон сказал, прошлым вечером Уфтхаш избил его кузена особенно жестоко в ответ на очередной отказ отречься от клятвы Мелькору и от Исиль. В какой-то миг ему показалось, что Хэлкар больше не встанет, только слабое дыхание уверило Фаразона в том, что он еще жив. - Прости меня. Это было первое, что сказал ей Хэлкар после той ночи. И этого она ожидала меньше всего. Два простых слова застали ее врасплох, и Исиль долго молчала, не зная, как лучше ответить. - За что? – Наконец сказала она. - Я знал, что ты не имеешь никакого понятия о том, что бывает между мужчиной и женщиной, но все равно пошел до конца, потому что не хотел, чтобы тебя обнимал этот Наместник. Я бы этого не вынес. Исиль почувствовала, как по ее щеке потекла слеза. - Не нужно. Я бы тоже не смогла жить в Барад-Дуре, зная, что больше никогда тебя не увижу. Зная, что впереди только война с эльфами и благо Мордора. - А я не смог бы смотреть на других женщин, зная, что ты живешь с кем-то еще. Болезненная мимолетная мысль пронзила душу Исиль. - Та девушка, Хэлкар. Которая погибла, и за которую тебя изгнали. Это правда? Тишину, повисшую после этих слов, можно было резать ножом. - Да. – Наконец проговорил он. – Но это случилось по ошибке. Я никогда не любил ее так, как тебя, видит Мелькор. - Никогда? - Никогда. Клянусь. «Но все равно сделал со мною то же самое. А я стою здесь и все ему прощаю – и свою честь, и дни, проведенные в болезни тела и духа, и плети, и Яму Позора. Потому что люблю». - Мне было так страшно, Хэлкар. Когда Слоновод нашел меня на берегу, я подумала, что уже умерла. Исиль могла поклясться, что видит горькую усмешку на его загорелом лице. - Могу себе представить. Не удивлюсь, если ты никогда больше… - Неправда. – Вдруг вырвалось у нее. – Это моя вина, что я дожила до тридцати лет с убеждением, что детей дает Мелькор. К тому же я больше испугалась, чем испытала настоящую боль. Это тоже было ложью. Ту боль Исиль не забыла бы даже на смертном одре, проткнутая с десятком стрел. Но скажи она правду, Хэлкар больше никогда к ней не прикоснется, и никакая любовь не превратит его обратно в мужчину, а ее – в женщину. Хуже была только смерть. - Наместник говорил иначе. – Мрачно заметил Хэлкар. - Мордорец? Да что он может знать?! - Слоновод сказал, что он целые сутки не отходил от твоей постели. И что только благодаря его колдовству твой разум не отошел от тела. - Я ничего такого не помню! - Но это было. – С едва сдерживаемым гневом проговорил ее возлюбленный. – И об этом уже судачит вся Гавань. - Хэлкар, они могут говорить, что хотят! Мой супруг перед лицом Мелькора только ты. А я твоя супруга. И целому Мордору не под силу изменить это. - Мордору, возможно, и нет. Зато твоему отцу очень даже. - Мое сердце – не Кольцо и не стены Барад-Дура. Оно не принадлежит ему. И никогда не будет. Исиль распахнула глаза, глотая холодный воздух. Камин у стены давно прогорел, и бледные угольки больше не давали тепла. Она уложила остатки дров на почти остывший камень и произнесла заклинание огня – одно из немногих, выученных за годы в Умбаре. Дерево вспыхнуло и задымилось. Обогрев ладони, Исиль приложила их к животу. «Прости меня, малыш. Ты скоро уйдешь к Мелькору и никогда не увидишь света. А все потому, что твоя мать слишком любит твоего отца». Слезы потекли по ее щекам – тихо, беззвучно, совсем как утром, в той комнате возле Тронного Зала. Барад-Дур слезам не верит, Нилумит. Ни на йоту. Дверь распахнулась, и в комнату вошли те же орки, что сопровождали ее сюда. Позади них возвышалась внушительная фигура в вышитом золотом плаще и серебряной короне. Приглядевшись получше, Исиль поняла, что вошедший был уже древним старцем – тем не менее, стать и рост у этого старца были вполне себе нуменорскими. Некоторые морэдайн по сравнению с ним казались сущими гномами. - Бедная деточка. – Просипел старец. Он говорил на всеобщем, но Исиль явственно различила островной говор. – Отец твой опять за старое взялся? Девушка изумленно посмотрела на него. Старик в плаще тоже не отводил от нее взгляда. Ох и жуткие у него были глаза – вроде бы голубые, как у всякого нуменорца, а вроде бы и черные, как пропасть в глубине Утумно. - Ну, ты не плачь. – Снова проговорил старец. – В жизни всякое бывает-то. Вот у меня однажды в Роменне… Его рука, тяжелая и холодная, легла Исиль на плечо. На безымянном пальце она заметила кольцо, сделанное из того же металла, что и у нее. Неприятное предчувствие кольнуло сердце. - Где Кхамул и тханна Салибхай? - Владыка Майрон сказал, чтобы они отдохнули после дороги. А мне велел сходить за тобой и спросить… во имя Морского Флота, что он велел мне спросить? Они молча смотрели друг на друга целую вечность, пока нуменорец сам не отвел глаза. - Да и неважно оно. – Стряхнув невидимые пылинки с плаща, сказал он. – Моро должен знать. Я как раз веду тебя к Моро. - Я не знаю этого имени. – Призналась Исиль. - Узнаешь. – Незнакомец недобро сверкнул глазами. – Его-то весь Лугбурз знает. Девушка растерянно посмотрела ему в лицо. - Сказать по правде, я и вашего имени не знаю. Его глаза округлились, изобразив удивление. - Удивительно. Мне казалось, что всякой барышне, рожденной на Острове, оно хорошо известно. «До чего же странный этот человек» – Подумала Исиль. – «В Умбаре все как один сказали бы, что он похож на безумца. Может, подыграть ему и тоже притвориться, что я слегка не в себе?» Она учтиво улыбнулась. - Конечно, я его знаю. Должно быть, муж моей матери много говорил мне про вас. Как я могла забыть! Но я буду ужасно рада, если вы представитесь еще раз. Кстати, меня зовут Исильриэль… хотя вы можете называть меня Нилумит. На лице человека промелькнуло что-то, похожее на уважение. - Прекрасное имя, достойное дочери эдайн. А меня ты можешь называть Его Величество Тринадцатый Король Нуменора Тар-Атанамир Великий. Словно повинуясь какому-то неведомому чувству, Исиль мгновенно вскочила с места и сделала книксен – походы ко двору Ар-Фаразона не прошли даром. - Рада знакомству… ваше величество. Тар-Атанамир? Ей не послышалось? Этот пращур последней королевской четы умер так давно, что Исиль уже и не помнила, когда именно. По слухам, в конце своей жизни он так цеплялся за эту самую жизнь, что наполовину лишился рассудка… и кажется, слухи не врали. - И это взаимно, дочь моего господина. – Король ласково улыбнулся ей, но темнота в его глазах осталась прежней. – Тебе, наверное, уже не раз говорили, что ты его копия. - О да. Говорили. «А вы лицом просто вылитый Папаша Эльрос с фрески, но вам, наверное, не стоит этого знать». - Не писал ли владыка Майрон тебе о том, как я изобразил собственную смерть, чтобы обрести бессмертие в его стране? – На губах короля заиграла насмешливая улыбка. – Весь остров проливал слезы, а я ходил мимо да посмеивался… Славная была шутка. Теперь мне уж такое не по силам. Да и не по чину вовсе. - Вы так давно служите моему отцу. – Только и сумела сказать Исиль. - Я служу ему и ношу Кольцо дольше, чем кто бы то ни был. Тягаться со мной в этом может только лишь один Моро, но он эльф. А им завещали жить вечно, в отличие от эдайн, к чьему роду принадлежим ты и я. Исиль удивленно посмотрела на Тар-Атанамира. - Эльф? Откуда у моего отца эльфы? «Он же на дух их не переносит. И их язык. И их песни. Да все, что связано с ними, он терпеть не может!» - Это долгая история. Он все тебе расскажет, если ты спросишь… вот сейчас, как придем, и спросишь. – Король протянул ей руку. – Пойдем же, Нилумит. Мы слишком задержались здесь. - Но вы так и не сказали, зачем мы идем к этому Моро… Суровое лицо Тар-Атанамира снова приняло прежнюю безмятежность человека, осознающего свой недуг, но не имеющего сил на борьбу с ним. - Я бы и рад сказать тебе, дитя мое. Но я уже не помню. Обреченно вздохнув и велев себе дышать ровнее, Исиль последовала за Тар-Атанамиром. *** Король не ошибся: Моро действительно был эльфом. Вылитым святошей-эрупоклонником, только в черных одеждах, как и все обитатели Барад-Дура. От его благостного взгляда у Исиль во рту сразу сделалось так приторно, что ей незамедлительно захотелось пить. Однако мысль о том, чтобы взять в рот одну из настоек, громоздившихся по всем полкам лекарни, нагоняла на нее ужас. В Умбаре ходили слухи, что от одного глотка эльфийского зелья можно уверовать в Элберет и заговорить на синдарине. Проверять это ей не хотелось – особенно теперь, когда жизнь ее друзей висела на волоске. Вежливо, по всем правилам дворцового этикета попросив Тар-Атанамира выйти, Моро тут же принялся сверлить Исить глазами так, словно она была очередным ингредиентом для его настоек. Ей это ужасно не понравилось, но она не позволила себе отвести взгляд. Дочь Саурона не станет бояться каких-то эльфов. - Значит, вы и есть тот самый Моро. – Наконец выдавила из себя она. Благостный взгляд сменился насмешливым. - Госпожа Нилумит впервые видит представителя Старшего Народа, не так ли? Исиль безразлично пожала плечами. - Может быть. Вы местный врачеватель? Он кивнул. - Уже тысячу лет. Или больше. - Мой отец ненавидит эльфов. – Прямо сказала она. – Что вы здесь делаете? Моро даже виду не подал, что ее слова его задели. - Ты уже сама все увидела. Я главный лекарь в Барад-Дуре. И один из первых слуг владыки Майрона, твоего отца. Мне было велено поговорить с тобой. - Правда? – С наигранным безразличием спросила она. – И о чем? Эльф медленно наклонился к ней. - Вы прекрасно все знаете. И я должен знать, какое решение вы приняли. Исиль невольно покосилась на дверь. Страх сковал все ее тело, как оковами. - Я не собираюсь ничего обсуждать с вами, пока здесь не появится мой отец. Моро покачал головой. - Боюсь, госпожа, он не сможет прийти. - Тогда нам не о чем говорить. Приходите за мной тогда, когда у него появится время на собственную дочь. - Но, госпожа… Одним движением она шагнула к двери. - Вы все слышали. Скажите ему, что решение принято. Но какое именно, услышит либо он, либо никто. Исиль распахнула дверь, собираясь выйти и хлопнуть ей на прощание, но дорогу ей перегородили те самые уруки, что волокли ее в комнату после встречи с отцом. «Этого следовало ожидать» - Обреченно подумала она. – «Я не выйду отсюда, пока не скажу, кого мне больше жаль – своего ребенка или своих друзей». Моро невозмутимо указал на кресло возле лекарского стола. - Кажется, вам все-таки придется остаться и поговорить со мной. - Мне не о чем с вами говорить. Наши с отцом дела вас не касаются. - Зато ваши дела с господином Эльдарионом, госпожа, в скором времени будут касаться всего Мордора. – Он бросил взгляд на живот, который Исиль инстинктивно прикрыла рукой. –  Вы этого хотите? Ее лицо вспыхнуло – то ли от гнева, то ли от стыда. - Значит, он уже все вам рассказал. - Разумеется, госпожа. Я ведь лекарь. Я обязан знать все о гражданах Мордора. И призван помогать им. - Что-то не очень вы рвались помогать своим прежним хозяевам. – Огрызнулась Исиль. Непробиваемое спокойствие этого остроухого по-настоящему выводило ее из себя. Да кем он себя возомнил? Знание о ее положении еще не делает его великим. И у него нет никакой власти – ни над ней, ни над ребенком. Вся власть в Мордоре принадлежит отцу, и только ему решать, кому жить, а кому умирать. И если эльф считает, что он выше самого Темного Властелина… - Эрегион был обречен. – Произнес Моро с таким видом, словно речь шла о погибшем рабе или проигранных золотых. – Ровно как и лорд Келебримбор. Исиль поморщилась. - Не трудитесь. Я слышала эту историю тысячу раз. - Конечно, госпожа. Простите. Она вздохнула и уселась в предложенное кресло. - Мелькор простит. - Значит, вы все же настаиваете, чтобы владыка Майрон присутствовал? - Да. – Теряя терпение, ответила Исиль. – Если прежде для вас это было не так очевидно. Моро примирительно закивал. - Что ж, тогда я посмотрю, что можно сделать… Вы не против, если я попрошу вас написать записку владыке Майрону? Руны Черного Наречия плохо влияют на мое хроа. Она пожала плечами. - Нет. Диктуйте. Нацарапав несколько строк на предложенном Моро пергаменте, Исиль отдала его эльфу. Тот, в свою очередь, передал его урукам, и их вожак тут же удалился с благоговением на лице. - Таковы порядки. – Объяснил целитель, прикрывая дверь. – Надеюсь, теперь вы не держите на меня зла? Исиль покачала головой. - Я очень рад. Не хотите ли чаю. Владыка Майрон придет еще не скоро. - Почему бы и нет... мне все равно. Моро поставил перед ней чашку и поднос со сладостями. Исиль взяла кружку в руки и принюхалась. - Как странно пахнет. - На Востоке в этом году был неурожай. – Ответил эльф, отпивая из своей чашки. – Наверное, вам попались незрелые листья. Если хотите, положите туда ложку меда. Девушка неохотно последовала его совету. Напиток ожидаемо не стал вкуснее, но, по крайней мере, перестал отдавать такой ужасающей горечью и его стало можно пить. - Мне нужно закончить несколько вытяжек до прихода владыки Майрона. – Допив последний глоток и отставив чашку, сказал Моро. – Может быть, дать вам какую-нибудь книгу? У меня есть несколько. Исиль подошла к книжной полке, изучая стоящие на ней тома, и наконец остановилась на сборнике исторических сочинений. - Я хочу взять эту. - Конечно, госпожа. Отличный выбор. Исиль вернулась на свое место и раскрыла книгу, пытаясь забыть о договоре с отцом, о безумном короле-нуменорце и о Хэлкаре. Но не прочла и трех страниц: нестерпимо заболели глаза. Буквы в книге начали расплываться и разъезжаться, как лапы чайки, наступившей в рыбий жир. Исиль помотала головой, но это не помогло –  от резкого движения ее так качнуло, что она едва не упала на пол. - Что-то не так, госпожа? – Тут же поспешил к ней Моро. - Не знаю. Голова ужасно кружится. – Исиль стыдливо опустила глаза. – Наверное, это из-за… - У вас уже так бывало? - Нет. Только иногда тошнило, когда я ехала в обозе. - Ничего страшного. – Заверил ее эльф. – Это обычная реакция хроа в вашем состоянии. Вам, пожалуй, лучше прилечь. Подняв ослабевшее тело Исиль со стула, целитель повел ее в дальний угол, скрытый ширмой. Там оказалась узкая кушетка, накрытая льняными простынями, и девушка блаженно растянулась на ней. - Я полежу немного, пока он не придет… Ответа Моро Исиль уже не услышала. *** Глаза открывались тяжело, с невероятным сопротивлением – даже Черные Врата, запертые на десяток механизмов, казалось, открывались легче. Исиль попыталась открыть один глаз, затем другой, но оба закрылись, снова оставив ее в темноте. До ее носа донеслись запахи свечного воска, свежих простыней и какой-то горькой травы. Так пахло во время богослужений в Храме у жреца Мордью. Мученица Элхэ, вспомнилось ей. Полынь. Было в этом забытье и еще что-то – неведомое, пугающее, пустое. И была еще какая-то странная боль внизу живота. Не такая, как после того, что сделал с ней Хэлкар – глубже и резче, словно его плоть проникла куда-то в… «Эльф-перебежчик!» - Вдруг взорвалось у нее в голове. – «Лекарня! Отец уже должен был прийти!» Одним усилием воли заставив себя держать глаза открытыми, Исиль приподнялась на кушетке. Ноющая боль внизу живота расползлась до самых ребер. - Моро… Голова эльфа тут же выплыла из-за ширмы. - Да, госпожа? - Мой отец… уже пришел? Моро вежливо кивнул и подошел к ней. В руках у него было ведро, в котором плавали окровавленные тряпки. - О, конечно, он приходил. Но вам было так нехорошо, что владыка Майрон счел нужным оставить вас в моих руках. Исиль тихо застонала, проклиная всех Валар и свою слабость. - Сколько я спала? Эльф посмотрел на свои тонкие пальцы, точно что-то подсчитывая. - За окном сменилось восемь караулов. Скоро рассвет. Ужас охватил Исиль тяжелым кольцом. - Рассвет? Но… «Ты меня услышала. Даю тебе времени до вечера». Исиль попыталась подняться, но Моро остановил ее. - Госпожа, вам сейчас никак нельзя вставать. Владыка Майрон велел, чтобы вы остались здесь хотя бы до завтра… - Вы что, не понимаете?! – Не выдержала Исиль. – Если я сейчас же не пойду к нему, он убьет моих друзей и моего ребенка! Пустите меня! Моро ободряюще улыбнулся. - Вашим друзьям ничего не угрожает. Его Величество Тар-Атанамир сообщил мне, что Два Кольца вынесли из хранилища впервые за последнюю тысячу лет. Брови Исиль взметнулись вверх. - Это невозможно. - Отчего же? - Наш уговор не был… Ее рот в ужасе раскрылся, издав громкий вздох. Горький чай с «незрелыми листочками». Странная боль внизу живота. Кровавые тряпки в ведре. Нет, нет, нет! Отец не мог так с ней поступить. Он бы обязательно выслушал ее, прежде чем обрекать на подобное – хоть они оба и знали, что этого не избежать. Почему он не пришел? Почему оставил ее здесь? «Он знал, что ты не сможешь сделать выбор. И сделал его за тебя. Благо Мордора не ждет». Холодный пот потек по ее спине. Грудь сдавило. Исиль попыталась вдохнуть хоть немного воздуха, но потерпела неудачу. Ребенок… Они убили ее ребенка. Их с Хэлкаром ребенка. Случившееся  было настолько неправильно, настолько чудовищно, что ей хотелось кричать. Кольцо на ее пальце нагрелось так, что прожигало до кости. Стены задрожали, словно по ним ударил огромный таран. - Вы убийца! Мелькор покарает вас! Моро усмехнулся, и в этой его усмешке уже не было ничего эльфийского. - Волк волка не укусит. Уж вам ли не знать этой пословицы, госпожа.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!