Часть 1. Сказанное будет использовано против вас

— Пташка моя, ты же понимаешь, что сам виноват в сложившейся ситуации? Тебе всего-то нужно было разочек промолчать. Хотя бы для разнообразия. Пульт от кондиционера пролетел слишком уж близко к уху Мэй Ханьсюэ. Непринужденно уклонившись, молодой человек изящно заправил прядь длинных золотистых волос и очаровательно улыбнулся. — Мэнмэн, я чрезвычайно рад, что ты находишь силы попрактиковаться в меткости. Но давай отложим это увлекательное мероприятие до более приятного момента, а пока сосредоточимся на актуальных проблемах. Я предлагаю тебе успокоиться и подумать над моим предложением. В тишине и окружении самой острой еды, которую мне только удалось найти. Оставляю тебя до завтрашнего утра и буду с нетерпением ждать, каков будет твой положительный ответ. Выпусти пар и пойми: я нашел идеальный, рабочий и, попрошу заметить, единственно подходящий для нас вариант. Тебе придется смириться. В этот раз роль несанкционированного летающего объекта исполнила плюшевая фигурка: миниатюрная копия Сюэ Мэна, облаченного в форму ученика старшей школы. Первая роль, первый успех, первая в жизни дебютировавшего актера лимитированная линейка товаров, выпущенных в честь миллиона просмотров: игрушка олицетворяла множество приятных воспоминаний, вызывала приливы гордости за приложенные старания и была Сюэ Мэну чрезвычайно дорога. Если уж он решил использовать ее в качестве шального снаряда, то степень его негодования явно не поддавалась описанию и угрожала травмами всем присутствующим рядом. Мэй Ханьсюэ риск, конечно, любил — но хирургическое отделение ближайшей больницы в его список мест, обязательных к посещению, не входило. Не испытывая потребности проявлять неоправданный героизм, он поймал мягкого мини-Сюэ, аккуратно поставил его на журнальный столик и поспешил к выходу из гостиничного номера. Когда дверь за Мэй Ханьсюэ закрылась, Сюэ Мэн протяжно — да так, что все великомученики разом могли бы позавидовать, — вздохнул и рухнул в заранее подготовленное для комфортных страданий гнездо из подушек. Раскинув руки в стороны, Сюэ Мэн уставился в потолок и стал усердно сверлить его взглядом. Долго, не моргая и так внимательно, словно вот-вот на нем в хаотичном порядке должны были проступить буквы. Которые по велению магических сил обязательно сложатся в десяток осмысленных реплик, способных доказать Мэй Ханьсюэ, что его затея, мягко говоря, — херня собачья. Что даже создание приюта для спасения дождевых червей принесет больше толку, чем осенившая богатого на выдумки господина Мэй идея. Что Мэй Ханьсюэ пора задуматься о завершении карьеры агента востребованного актера и устроиться в какой-нибудь заповедник панд смотрителем. Но время шло, никакие символы на белой поверхности не появлялись, а глаза Сюэ Мэна начали болеть от чрезмерного напряжения. Помощи от бездушного порождения индустрии строительства ждать не приходилось, и Сюэ Мэн твердо решил поставить этому отелю три звезды из десяти возможных. За бездушное отношение к переживаниям постояльцев. Увы, сколько заведению рейтинг не рушь, какие логические цепочки не выстраивай, но проклятущий Мэй Ханьсюэ со свойственной ему раздражающей дальновидностью в очередной раз оказался прав. Сомнительный, неоднозначный и унизительный для Сюэ Мэна план действительно мог сработать. Ну а если принять во внимание тот неутешительный факт, что приемлемых альтернатив в ближайшие пару столетий не предвиделось, возможности выбора у Сюэ Мэна не существовало в принципе. Юноша перевернулся на живот и глухо простонал. Не от стыда, сожалений или грусти — нет, исключительно от осознания несовершенства мира, где ему суждено было родиться и нести тяжкое бремя наказания за свою жажду справедливости и готовность говорить правду в лицо, наплевав на лицемерные правила шоу-бизнеса. В том, что пострадал он за истину, Сюэ Мэн уверен был на тысячу процентов. Проще оказалось бы сдвинуть горы с места, заодно поменяв их местами с морями, чем пошатнуть его убежденность. Разве он ошибался или лукавил, прилюдно назвав Цзян Си «ощипанным павлином»? Сюэ Мэн жалел только об одном: что не сделал этого гораздо раньше. Впрочем, кульминация конфликта, возникшего между мэтром киноэкрана и молодым дарованием, была неизбежна. С одной стороны, открытым назвать сие противостояние получалось с большой натяжкой даже у профессиональных любителей горячих сплетен. Актеры всего лишь невзлюбили друг друга в первую же их встречу на съемочной площадке. Своеобразным «яблоком раздора» стало кресло в гримерной. То ли фэншуй у него чувствовался какой-то особый, то ли солнечный свет на него падал под идеальным углом, но оба мужчины страстно возжелали пристроить свои бесценные филейные части на нем и нигде больше. Интерьерная дуэль, в которую против воли оказались втянуты агенты, визажисты, художник по костюмам, набор кистей для макияжа и стоявший в стороне фикус, окончилась обоюдным поражением. Не менее одиозный, чем оба главных спорщика вместе взятые, попросту режиссер сломал кресло об стену, приведя его тем самым к эффектному, но трагическому финалу. Вторая ссора вспыхнула в процессе обсуждения совместной сцены. Цзян Си и Сюэ Мэн спорили из-за количества реплик, своей позиции в кадре и необходимости тактильных взаимодействий. По той же причине дискуссия разгорелась в третий, четвертый и пятый разы. К счастью для команды, съемки вскоре завершились, и на площадке обошлось без жертв и масштабных разрушений (десяток стаканов и миллион нервных клеток в расчет уже никто не взял). Поставил ли финальный хлопок нумератора точку в ссоре актеров? Ничего подобного! Стоило их гравитационным полям пересечься, как Цзян Си и Сюэ Мэн начинали сыпать язвительными «комплиментами»: — Господин Цзян так хорошо выглядит сегодня. Новый крем против морщин? — Да. Поговаривают, для него берут стволовые клетки девственников. На месте господина Сюэ я был бы осторожен. — Такой вывод вам подсказывают насквозь прокуренные мозги? — Они хотя бы работают лучше, чем свиные. Но вам не с чем сравнить. — Ах ты… — обычно взвивался готовый броситься в драку Сюэ Мэн, но проницательный Мэй Ханьсюэ успевал переключить его внимание на себя чуть раньше кровопролития. И чуть позже момента, когда папарацци делали пару-тройку снимков, способны дать пищу для сплетен жадным до любых новостей фанатам, не теряющим надежды найти в стычках Цзян Си и Сюэ Мэна пикантную подоплеку. Увы, удача Мэй Ханьсюэ все-таки дала сбой. Выдержка, пульс и артериальное давление — тоже. Синхронно с фразами «Слушай сюда, болван надутый», «Ты кем себя возомнил?», «Считаешь себя как минимум Луаньняо, а на деле павлин общипанный!». Наносекунды не хватило стремительно седеющему господину Мэй, чтобы предотвратить неизбежное, — и пламенная речь Сюэ Мэна, столкнувшегося с Цзян Си на торжественном открытии выставки современного искусства, оказалась запечатлена несколькими вовремя подвернувшимися диктофонами и камерами. Это произошло вечером, а следующим утром аудио-, видео- и фотоподтверждения экспрессивной перепалки попали в интернет, где завирусились в считанные часы. Количество репостов оригинального ролика с Цзян Си и Сюэ Мэном перевалило за несколько десятков тысяч — и прямо пропорционально росту этой цифры увеличивался объем выпитого Мй Ханьсюэ успокоительного. В новостных изданиях и социальных сетях предсказуемо поднялась волна обсуждений, а их участники разделились на два лагеря: одна половина ломала копья, отстаивая честь и достоинства уважаемого, именитого, опытного профессионала с кучей наград — вторая готова была с жизнерадостным хрустом перегрызать глотки ради защиты дерзкого, не страшащегося последствий смельчака. Обе со смачным хлюпом поедали дыни и внимательно следили за развитием событий. Мэй Ханьсюэ мысленно обращался к небесам и наивно полагал, что скандал этот вскоре канет в лету, уступив место на вершине пьедестала общественного возмущения более горячему инфоповоду. Однако, высшие силы остались глухи к просьбам агента: бурление вокруг инцидента только усиливалось. К ужасу Мэй Ханьсюэ, часа весов одобрения публики стала склоняться в сторону Цзян Си. До такой степени, что и без того неоднозначная репутация Сюэ Мэна затрещала по швам и потребовала экстренной реанимации. В поисках подходящего для великой цели способа Мэй Ханьсюэ провел бессонную ночь, прибегнув к созданию таблиц, майндкарт и медитациям. Он и гадательным салоном бы не побрезговал, найдись там ответ на волнующий его вопрос, — но осенило Мэй Ханьсюэ до того, как он приступил к поиску подходящего. Задумка показалась агенту Мэй настолько великолепной, что он вломился в номер к Сюэ Мэну в наспех накинутом поверх шелковой пижамы халате, с творческим беспорядком на голове и в сопровождении двух очаровательных темных кругов под глазами. — Тебе нужно завести роман! — жизнерадостно оповестил господин Мэй, чем заставил Сюэ Мэна поперхнуться, закашляться и почти отправиться к праотцам. — Да не пугайся ты так, фиктивный же! Пустим слух, что ты повел себя неподобающе, потому что нервничал из-за предстоящего признания. Подкинем кому надо пару снимков, соорудим из подручных материалов романтическую историю — и вуаля! О твоей стычке с Цзян Си все сразу забудут. Лицо Сюэ Мэна приняло угрожающее и весьма красноречивое выражение. «Я вызываю психиатра», — говорило оно. «Сейчас же». Мэй Ханьсюэ его заметил, но сдаваться и не думал. Пусть ему и пришлось истратить все запасы красноречия, пока он битых два часа втолковывал нервно икающему актеру, почему им всем необходим столь отчаянный шаг. Златовласый стратег все продумал и даже кандидатуру подходящую выдвинул: не абы кого, а своего брата-близнеца. По стечению обстоятельств являвшегося продюсером проекта, где вскоре предстояло сниматься Сюэ Мэну. Услышав имя потенциальной «пары», Сюэ Мэн от икоты перешел в режим скрежетания зубами и процедил: — Ты. Сдурел. Сюэ Мэн не знал, что привело его в возмущенное замешательство больше: перспектива врать об отношениях и симулировать их в принципе — или тот факт, что его «партнером» станет холодный, как все льды Антарктиды, старший Мэй Ханьсюэ. Принципиальный, жесткий, замкнутый продюсер славился суровым характером в той же мере, что и успешными проектами. В представлении Сюэ Мэна он не вязался с любым из видов романтики, включая поддельную. Старший Мэй, снеговик: для Сюэ Мэна различий между ними не имелось. Ну и как тут верить в успех подобного мероприятия? И вот он здесь. Анализирует доводы Мэй Ханьсюэ, безуспешно придумывает возражения, проходит все стадии принятия и обреченно признает: ему нужно согласиться. С какой стороны не взгляни — выходило, что плюсов липовый амурный перфоманс таит в себе немало. Равно как и возможностей привлечь внимание к новому фильму. Его-то Мэй Ханьсюэ и задействовал в качестве финального, железобетонного и непогрешимого аргумента. Похожим на пение демона-обольстителя голосом Мэй Ханьсюэ вкрадчиво протянул: — Согласие поможет не только тебе. Вся команда будет благодарна за твой самоотверженный вклад в пиар-компанию проекта. Включая Чу-лаоши. Все! Ловушка над головой Сюэ Мэна с грохотом захлопнулась. Сценаристом картины с рабочим названием «Лепестки и крылья», где Сюэ Мэну предстояло сыграть наследника именитого столичного клана, выступал Чу Ваньнин. Человек, чьи лекции по созданию арки персонажей с таким рвением когда-то посещал молодой господин Сюэ. Чу-лаоши был для него идеалом и небожителем. Ореол безупречности, конечно, слегка посыпался в тот день, когда Сюэ Мэн узнал, что Чу Ваньнин вполне себе счастливо и в любви живет с его двоюродным оболдуем-братцем — но немного, совсем чуть-чуть. Для всех остальных репутация Чу Ваньнина оставалась по-прежнему кристально чистой, без единого пятнышка — и Сюэ Мэну не хотелось, чтобы именно он стал той огромной кляксой, что ей повредит. Сюэ Мэн взвесил все «за», «против» — а спустя сутки сидел на дорогущем диване в гостиной старшего Мэй Ханьсюэ. Знакомы актер, его агент и продюсер были с детства, но во взрослой жизни Сюэ Мэн и старший Мэй пересекались нечасто даже на тусовках — вероятно потому, что сложно встретиться на вечеринках с тем, кто их игнорирует. Фактически, Сюэ Мэн впервые за много лет получил возможность внимательно рассмотреть старшего из близнецов Мэй. Как две капли воды похожего на брата, но абсолютно от него отличного. Младший Мэй олицетворял упорядоченный хаос, обожал все яркое и блестящее, лукаво улыбался и источал бесконечное обаяние. Старший же был словно высечен из глыбы льда. Волосы стянуты в идеальный гладкий хвост, на элегантном костюме-тройке — ни единой складки. Прямая осанка, отточенные изящные движения, спокойный мелодичный голос: в старшем из братьев Мэй не находилось ни единого изъяна, и Сюэ Мэн поежился. Много кого он встречал на своем пути, но с образцовым экспонатом дело имел впервые, — что не могло не пугать. «Экспонат», который все это время безразлично изучал ворс на своих брюках и слушал пылкий монолог младшего брата, посвященный разработанному им «проекту», неожиданно вскинул голову и посмотрел на Сюэ Мэна. Пронзительно, пытливо. Сюэ Мэн его взгляда не выдержал, повернулся к младшему — и сразу заметил хитрый блеск в изумрудных глазах. Сюэ Мэну стало не по себе. Он ощутил себя не Фениксом — как его прозвали преданные поклонники, — а робкой глупенькой канарейкой, угодившей прямиком в лапы двух ангорских котов с лоснящейся шерстью. Сюэ Мэну было легко представить, как они плотоядно облизываются, удерживая его когтистыми белыми лапами, а потом один из них вонзается клыками прямо в… — У меня есть условия, — старший Мэй Ханьсюэ прервал поток бурных фантазий. — Мы будем изображать романтику исключительно на публике. Тексты для фальшивых переписок должны согласовываться заранее. Также я попрошу предоставить мне виш-лист подарков, чтобы я мог составить график их доставки. И самое главное: никаких переходов границ, никаких личных привязанностей. У нас деловое сотрудничество, и я надеюсь, что оно обойдется без неуместных глупостей. Сюэ Мэн фыркнул и по привычке съязвил: — Корону-то скинь. К сюрстреммингу привязаться проще, чем к тебе. Он и то больше эмоций способен вызвать. — Мэнмэн! — воскликнул Мэй-младший. — Не начинай. — О, брат, ничего страшного, — неторопливо проговорил старший Мэй Ханьсюэ. Уголки его губ чуть приподнялись. — Дерзкий нрав господина Сюэ не новость для меня. Если он начнет демонстрировать покорность, то лишится неповторимого шарма. Пусть развлекается в свое удовольствие. Сюэ Мэн уловил в его интонациях странные, почти двусмысленные нотки. Порождающие желание умотать как минимум на соседнюю планету — и заставляющие предательски неметь затылок. Сюэ Мэн постарался пошустрее отмахнуться от незнакомого ощущения и вернуть разговор в приземленное русло уточнения деталей, расписания, правил поведения на публике и необходимых для правдоподобности шагов. Как ни странно, долго выносить это обсуждение Сюэ Мэн не смог. Он ретировался сразу после согласования времени «тренировки по французскому поцелую», сопровождаемый пристальными взорами братьев Мэй. Оба близнеца улыбались.