Часть 2. С этого дня французский только шоколад!

Сюэ Мэн набрал четвертую по счету пригоршню воды и с размаху плеснул ей себе в лицо. Действие было исполнено искреннего драматизма и отображало всю сложную гамму чувств, что сейчас обуревала актера. О, если бы в этот момент рядом с ним оказался кто-то, способный по достоинству оценить глубину терзаний молодого господина Сюэ! Увы, нести их тяжкий крест Сюэ Мэну суждено было в компании со своим отражением — и под аккомпанемент уговоров младшего из близнецов Мэй, который в режиме реального времени изо всех сил повышал жизненно важный для него навык изобретения большого количества убедительных аргументов разом. Момент он выбрал, мягко говоря, совсем уж неудачный. И в безмятежные-то времена упрямый, своенравный Сюэ Мэн с большим трудом мог претендовать на звание благодарного слушателя. Стоило ли ждать несвойственного ему поведения в тот день, когда мировоззрение и душевная гармония горделивого Феникса подверглись серьезному испытанию на прочность? Ответ был очевиден, но Мэй Ханьсюэ не терял надежды выманить актера из его временного убежища. Сюэ Мэн, в свою очередь, выманиваться оттуда был готов примерно в следующем перерождении, когда он станет чуждым телесных реакций призраком. Способным, к тому же, просачиваться сквозь двери и стены незаметно для окружающих. Но поскольку такой возможности в обозримом будущем у Сюэ Мэна не предвиделось, он решил довольствоваться малым: хотя бы дождаться, пока его щеки перестанут полыхать предательским румянцем, а губы вернутся к нормальному состоянию. Пока же они были вызывающе алыми и припухлыми настолько, что одним своим видом говорили: «Да, нас только что терзали и мучали, назвав древнюю изощренную пытку «поцелуем». А чего добился ты?». Ледяные капли стекли под рубашку Сюэ Мэна и уверенно проложили себе путь по его разгоряченной коже, вдоль позвоночника скатившись от шеи к талии. Сюэ Мэн поморщился, передернул плечами и потянул туго застегнутый ворот в сторону, пытаясь его ослабить. Действие толку не принесло, что лишь сильнее разозлило похожего на закипающий чайник Сюэ Мэна, — и несколько секунд спустя на пол с глухим стуком приземлились две обтянутых шелком пуговицы. Сюэ Мэн уставился на свое отражение, пристально его изучил и обреченно вздохнул. Он-то наивно предполагал, что сделать хуже своему несколько потрепанному недавними событиями облику не сможет. Но хуже стало: теперь молодой господин Сюэ как никогда сильно был похож на изрядно вымотанного страстным сражением героя-любовника. Изначально целомудренная одежда в традиционном стиле, призванная подчеркнуть искреннее восхищением культурным наследием, только усугубляла положение дел и повышала общий градус развратности. Сюэ Мэн неоднократно пожалел о том, что облачился сегодня именно в такой наряд, — равно как и о том, что к своим почтенным двадцати пяти годам не обзавелся привычкой внимательно читать документы прежде, чем озвучить согласие и поставить размашистую подпись. Особенно если они касаются дурацкого соглашения о фиктивных отношениях со старшим Мэй Ханьсюэ. Особенно если текст документа два златовласых демона придумывали вдвоем, вложив в него душу, нездоровый энтузиазм, а также безудержную фантазию младшего близнеца и дотошность старшего. Сюэ Мэн не сомневался: идея подобрать парные образы с использованием стилизованных национальных нарядов принадлежала первому, а кучу времени на поиск подходящих угрохал второй. В противном случае он не лишил бы себя удовольствия отпустить порцию едких замечаний в адрес эстетического вкуса брата — и вряд ли бы так спокойно прогуливался в этом одеянии под прицелами папарацци. Пусть специально нанятых, получивших хорошую оплату за непыльную работенку — но делающих снимки исключительно для того, чтобы они потом разошлись по сети. Дополнив «портфолио», куда уже входили фотографии с ужина в модном ресторане, велосипедной прогулки, из киностудии, парка развлечений и даже кустов, расположенных у дома Сюэ Мэна. По словам младшего Мэй Ханьсюэ, буйная зеленая растительность как нельзя лучше подходила для создания идеального ракурса, с которого будет запечатлен трогательный момент передачи курьером подарочной коробки. Сюэ Мэн снова вздохнул. «Перечень и график мероприятий для достижения цели» — такой заголовок красовался на приложении к основному договору, — он изучил чуть позже. Все двадцать три листа. Внимательно изучая текст, он одновременно возмущался и восхищался. Нельзя было не отдать братьям Мэй должное: они потрудились на славу. Каждому действию плане соответствовала конкретная дата. В отдельном столбце находился подробный комментарий о том, как следует себя вести, какие позы принимать и чего стараться избежать. Другими словами, дурацкий список являл собой полноценную инструкцию по имитации отношений, что и заставило Сюэ Мэна восхититься. Хотя его негодование ничуть от этого не уменьшилось. Потому что треть предложенных идей показалась Сюэ Мэну сущей ерундой. Еще треть — полным абсурдом. Оставшиеся он предпочел бы никогда не видеть и уж тем более не применять на практике. Но деваться ему уже было некуда, и выпавшее на его долю испытание он принял с гордостью и достоинством. Хотя спустя несколько дней пыл праведного актерского гнева поубавился. Каким бы дерзким и несдержанным не был нрав Сюэ Мэна, в слепца он его не превращал и не мешал замечать очевидное — а суть его заключалась в том, что план работал. Как только в сети появилась первая совместная фотография Сюэ Мэна и МэйХаньсюэ-старшего, интернет-пользователи разом бросились рьяно обсуждать новую диковинку. На снимке не нашлось ничего шокирующего или сомнительного — наоборот, его можно было смело назвать милым и романтичным. В кадре Мэй-старший, окутанный светом закатных лучей, поправлял на Сюэ Мэне пальто и шарф. Сюэ Мэн, в свою очередь, покорно позволял укутывать себя потеплее и не выказывал ни капли возмущения. Сцена целиком выглядела до крайности повседневной и обычной для влюбленных пар. Но для форумов ее появление было сродни оглушительному взрыву бомбы. [Лучезарная бабочка] Стоп-стоп-стоп! Мне это снится? К нашему Фениксу прикоснулась ледяная глыба и не заморозила его до смерти? [Привидение успеха] А что они вообще делают рядом? Я впервые вижу, что господин Мэй находится рядом с кем-то, кроме брата. Или это и есть брат? До сих пор не научился их различать. [Воспитатель волков] Приглядись повнимательнее, мой интернет-соратник. У агента Мэй отродясь не было такого сурового выражения лица, он всегда улыбается. Без сомнения, это продюсер Мэй. [Луна сегодня особенно яркая] Теперь вопросов стало еще больше. Что они делают вместе? И почему… Кхгм… Продюсер Мэй лапает лапает Феникса?!?! [Принцесса с подвохом] Так уж и лапает? Всего-то чуть-чуть приобнял. [Салат из амаранта] Тому, кто найдет хоть одну фотографию, где господин Мэй «приобнимает» кого-то еще, я лично переведу миллион. [Заплутавший лифт] О, да тут пошли крупные ставки. Я в деле! [Букет подсолнухов] Можете не стараться, я уже прошерстил все поисковики. Пусто. Так что, малыши, у нас тут эксклюзив. Последовал еще один снимок, второй, пятый — и скандал с Цзян Си перестал интересовать кого бы то ни было. Зачем тратить бесценные символы на обсуждение канувшей в лету размолвки, если прямо под носом была тема куда горячее. Словесные копья и клавиатуры сталкивались в виртуальных баталиях, на все лады обсуждая отношения продюсера Мэй и актера Сюэ. Которые исполняли свои роли так убедительно, что в реальность их романа поверил даже Чу Ваньнин. Сдержанность, воспитание и правила приличия не позволяли ему открыто высказать позицию касательно происходящего, зато за них двоих во всю силу ораторских способностей демонстрировал Мо Жань. Ввязываясь в предложенную близнецами авантюру, Сюэ Мэн отчего-то не посчитал весомым тот факт, что на проекте задействован не только Учитель — но и Мо Вэйюй, исполняющий обязанности его ассистента. Со дня первой публикации пробующий себя в жанре стенд-ап комедии заодно. Основой его импровизированных выступлений служили шутки о девственности Сюэ Мэна и способах применения секс-игрушек. Неизвестно, куда бы заводили Мо Жаня юмористические экзерсисы, если бы Чу Ваньнин не прерывал их громогласным «Мо! Вэй! Юй!», после чего упомянутый господин благоразумно замолкал и откладывал новый раунд издевательств над братом на потом. Чу Ваньнин в ответ одаривал его укоризненным взглядом — а на Сюэ Мэна косился с подозрением. Чуть сдвинутые к переносице брови и прищур проницательных глаз давали понять, что его терзают смутные сомнения. Его можно было понять: на площадке Сюэ Мэн и Мэй-старший не пересекались, так что у Чу Ваньнина не было возможности получить наглядные и веские доказательства наличия амурной связи между данными персонами. Молодой господин Сюэ, заметив его странное поведение, готов был честно всем признаться, но допустить подобную оплошность ему не дал младший Мэй Ханьсюэ. — Не вздумай, птенчик! Я понимаю твое стремление быть честным с дорогим сердцу человеком, но с откровения придется отложить. Между прочим, это прописано в твоем контракте. Опять витал в облаках и прощелкал клювиком важные детали, а потом будешь винить во всем меня? Прости, но в этот раз не позволю. Мне дорога моя драгоценная шкурка, а если ты нарушишь условия, братец ее тут же с меня спустит. Лучше бы добавим в план демонстрацию чувств при всей команде фильма! Опасаясь заполучить еще парочку «обновлений», Сюэ Мэн быстренько закрыл рот на замок. Об Учителе он решил пока не заикаться, а необходимость обманывать его осталась единственным нюансом, омрачающим благополучное в целом развитие событий. Можно сказать, что Сюэ Мэна все устраивало: от возросшего внимания публики до появления в доме приятных — и дорогих, что уж там, — мелочей. До сегодняшнего дня. Потому что вопреки всем соглашениям, логике и здравому смыслу Сюэ Мэн почувствовал то, чего не собирался. И ведь ничего не предвещало беды. Ну подумаешь, надо «провести тренировку по французским поцелуям». Прижались губами, разжались, приключение на пару минут. Если в этом и можно было отыскать какие-то крохи соблазна, то Мэй-старший убил их еще в зародыше. С равнодушием и точностью опытного хирурга он подробно описал порядок действий, которые собирается совершить, и выложил на стол влажные салфетки, ополаскиватель для рта и гигиеническую помаду. Убедившись, что все готово к предстоящей «операции», он вежливо попросил брата выйти из комнаты и выжидательно уставился на Сюэ Мэна. — Нам точно это нужно? — попытался тот спастись от неминуемой участи. — Ты разве собираешься устраивать такое бесстыдство на публике? — Готовыми стоит быть ко всему. Самая безупречная стратегия всегда предполагает возникновение форс-мажоров. Кто знает, что именно захотят увидеть твои поклонники. Ты же не хочешь предстать перед ними в невыгодном свете, убегая куда подальше из-за отсутствия опыта? — Довольно! — Сюэ Мэн вскинул ладони, жестом прося его остановиться. — Я понял. Давай уже, делай, что там надо. И поскорее разойдемся, мне еще сценарий учить. Получится ли запомнить нужные реплики, пока мысли пребывают в абсолютном хаосе, Сюэ Мэну теперь предстояло проверить опытным путем: его разум перешел в это состояние сразу, как только Мэй-старший накрыл губы Сюэ Мэна своими. «Какие горячие… И мягкие», — мелькнуло в стремительно пустеющей голове актера, властной хваткой прижатого к не менее горячему телу. До того, как потерять любую связь с реальностью, он вывел однозначный вывод: все, кто называют старшего Мэй Ханьсюэ «ледышкой», беспросветные идиоты. Включая самого Сюэ Мэна, для которого не осталось ничего, кроме ласки, касаний, немеющей поясницы, слабеющих ног и пляшущих перед закрытыми веками звездочек. Доплясались он до того, что Сюэ Мэн лишился остатков самоконтроля и приглушенно застонал в поцелуй. Стон и вернул его в бренный мир, где Сюэ Мэн в полной мере осознал, что вытворял. Он отпрянул от Мэй Ханьсюэ и с видом оскорбленного праведника умчался в сторону клозетного укрытия. Откуда его ныне старался выудить младший из близнецов, используя для этого мягкие уговоры, грубую лесть и подкуп. Неизвестно, что конкретно дало желанные плоды, но Сюэ Мэн таки явил свой прекрасный лик красноречивому интригану и сразу ошеломил его заявлением: — Из французского в моей жизни теперь будет только шоколад! И сыр! Понял? Мэй Ханьсюэ опешил. Он, конечно, предполагал, что оригинальный «тренинг» повлечет не менее оригинальные последствия, и был готов к новым капризам одной конкретно взятой звезды. Ждал, что Сюэ Мэн потребует «прекратить эту херню прямо сейчас», «не подпускать больше этого извращенца» или что-то в таком духе. Но продуктового ультиматума среди миллиона вариантов не нашлось. Оттого младший Мэй и удивился. Впрочем, так было даже лучше — если получалось избежать жертв, разрушений, ссоры и эмиграции Сюэ Мэна на другой континент, то это вполне считалось успехом. Примирительно улыбаясь, Мэй Ханьсюэ прижал ладонь к груди и торжественно пообещал: — Для твоего спокойствия я раздобуду и Эйфелеву башню, если потребуется. Только попроси. Самого Эйфеля не обещаю, в остальном — все, что угодно. — Тишины, — буркнул Сюэ Мэн. — Раздобудь мне тишины. — Прости, но тут я бессилен. Ваш совместный поход в бассейн и взаимодействие на съемочной площадке сами себя не обсудят. — Мы можем перенести на завтра? Я не слишком хорошо себя чувствую. Кажется, температура поднялась. «Знаю я эту температуру», — мысленно съехидничал Мэй Ханьсюэ. Однако, человеком он был добросердечным и точно знал, когда легкие дружеские издевательства оказываются неуместными, а Сюэ Мэну действительно стоит побыть в одиночестве. Мэй-младший сверился с расписанием, выбрал оптимальное для всех сторон время и вызвал для Сюэ Мэна водителя. Старший Мэй Ханьсюэ провожать Сюэ Мэна не вышел, но прислал сообщение c пожеланием хорошего пути. Сюэ Мэну отчего-то невероятно захотелось отправить ему ответ с детализированным маршрутом не совсем приличного путешествия, в которое стоит отправиться уже господину продюсеру. Вечером того же дня желание невероятно возросло, достигло грандиозных масштабов и едва не запустило Сюэ Мэна в стратосферу. Он с ужасом смотрел на экран смартфона, тер глаза и мечтал как можно скорее раздобыть знаменитый гаджет героев фильма «Люди в черном». Лишь бы забыть о семи фотографиях Мэй Ханьсюэ-старшего в разных купальных плавках, которые пришли с подписью «Согласно контракту, выбрать должен ты». Сюэ Мэн отшвырнул телефон и спрятал лицо в подушку. Он поклялся до конца своих дней читать все до единого знаки в любых документах, лишь бы не сталкиваться с необходимостью выбирать между тигриным принтом и надписью «Босс» на чужих трусах.