Часть 9. Особое амплуа господина Сюэ

Обнаружить виновника интернет-«торжества» оказалось на удивление просто. Одаренное создание, коим являлся один из ассистентов агента Мэй, присланный студией, после одного умопомрачительного в своей неосмотрительности хода совершило следующий: паренек ни с того ни с сего решил уволиться без выходного пособия, не предупредив начальство. Преступник, чья криминальная карьера завершилась, не успев толком начаться, был пойман в аэропорту перед выходом на посадку. Он рассчитывал на несколько увлекательных часов перелета в небольшую жаркую страну, но увы. Следующие сутки злоумышленнику пришлось провести в комнате для допросов, а еще парочку лет сверху — в долгих размышлениях о собственном умении делать правильный выбор. Мэй-младший урок из ситуации тоже вынес. Команда актера Сюэ пополнилась суровым двухметровым полицейским по фамилии Не, чьи широкие плечи и угрожающе сведенные брови одних повергали в неописуемый трепет — а других напрочь лишали покоя, заставляя с головой нырять в пучину весенних фантазий. В любом случае, агент Мэй теперь мог быть спокоен и уверен: никакой энтузиаст, жаждущий легкого заработка, к Сюэ Мэну не подберется. Лишь тогда Мэй-младший окончательно перестал корить себя за допущенную оплошность и по три раза на дню перепроверять надежность установленных на все устройства паролей. Конечно, он выслушал много экспрессивных выражений от Сюэ Мэна и нравоучительную лекцию от брата, но ни продюсер Мэй, ни актер Сюэ не выражали особенного недовольства из-за случившегося. Во-первых, все причастные смогли извлечь выгоду из ситуации. Включая Цзян Си. Участники скандала людьми были взрослыми, не чуждыми здорового прагматизма и прекрасно знали цену интернет-вниманию. Как и его крайнюю важность за пару месяцев до премьеры. Цзян Си никакой премьеры не ждал, зато умудрился получить несколько выгодных предложениях о съемках, включая роли в романтических комедиях. Сюэ Мэн подробностей этих контрактов не знал, но сама мысль о том, как могло кривиться лицо Цзян Си, заставляла актера Сюэ злорадно ухмыляться и заметно поднимала уровень эндорфинов в его крови. Ну а во-вторых… Двое людей, который младший Мэй Ханьсюэ втянул в авантюру, благополучно втянулись в нее сами. До такой степени, что агент Мэй то и дело беззлобно ворчал, что в его «услугах больше нет необходимости». С расписанием встреч Сюэ Мэн и старший Мэй отныне справлялись сами, а ключевой проблемой стала не достоверность изображаемых отношений — а полное отсутствие возможности оттащить эту парочку друг от друга. Потому стоило только выдаться свободной минуте или выходному дню, Сюэ Мэн и Мэй-старший первым делом уединялись, слипались, сцеплялись и совершали множество иных обоюдных поползновений. Разве что за исключением главного. Кульминационного, если так можно его назвать. И, пожалуй, в этом таилась единственная проблема романа, который из фиктивного превратился более чем в реальный. Конечно, без взаимных ласк Мэй-старший и Сюэ Мэн не оставались. Долгий и честный — при этом невероятно неловкий, полный пауз и запинок, — разговор наедине помог им расставить все палочки над всеми нужными иероглифами. Теперь, когда не было нужды искать обходные пути, притворяться и скрывать, у Сюэ Мэна и вовсе словно сорвало все заградительные барьеры. Он позволял, просил и требовал куда большего, чем долгие поцелуи, неизменно приводившие к сбитому дыханию и заметно припухшим губам. В определенной степени «большего» добиться удалось: далеко не единожды Сюэ Мэн и продюсер Мэй успели оказаться в горизонтальном положении без единого лоскута ткани на их телах. Но в этом и заключалась проблема! Когда они впервые рухнули в кровать, Сюэ Мэн получил серьезное эмоциональное потрясение и резонно поинтересовался, перейдя на крик: — Ты как с этим живешь вообще?! Хотя ранее Сюэ Мэн сталкивался с мужским достоянием старшего близнеца, в тот раз оно находилось в состоянии безмятежного покоя. Не возвышаясь исполински своим угрожающим возбуждением! Сюэ Мэн протянул было руку, чтобы удостовериться в реальности маячащего перед ним органа, но тут же отдернул ее и отполз к спинке кровати. Мэй-старший наблюдал за Сюэ Мэном с искренним удивлением, а потом проследил направление перепуганного взгляда. Изумление усилилось, а затем моментально переросло в ехидство. Подобно леопарду, напавшему на след добычи, Мэй-старший бросился вперед и одним ловким движением прижал Сюэ Мэна к постели. Нависнув над ним, Мэй-старший расплылся в плотоядной улыбке и поинтересовался: — Ты представлял себе что-то другое? — Да! Человеческое, а не пришпиленное от монстра! — Цзымин, он вполне обычный. Ну, может чуть больше обычного. Не то чтобы я часто сравнивал. — Да у тебя там волына! Оно в меня не войдет! — Ты уже об этом думал? Сюэ Мэн в секунду вспыхнул, покраснел до мочек ушей и надменно заявил: — Даже не пытался. И заниматься с тобой всяким блядством тоже не хотел! Через неделю «блядство» стало «извращением». Еще через две —«сомнительной херней». Спустя три приобрело статус «Не сейчас, ах, я еще не… мнх». За два дня до премьеры оно прошло через радикальную трансформацию и превратилось в «Давай попробуем после фуршета. Но только попробуем!». Продюсер Мэй в ответ соорудил такое честное лицо, что Сюэ Мэну стоило незамедлительно заподозрить неладное и быстренько затолкать прозвучавшие слова обратно. Но откровенность потребовала от него таких больших затрат энергии, что актера Сюэ хватило лишь на то, чтобы уткнуться в подушку и пару раз брыкнуть Мэй Ханьсюэ в колено. Из-за обещания, данного сгоряча разомлевшим после определенных манипуляций Сюэ Мэном, в день премьеры актер волновался больше обычного — но недолго. Как только актер Сюэ ступил на красную ковровую дорожку, в его душе место осталось только эйфории. Сюэ Мэн привычно расправил плечи, вскинул подбородок и гордо улыбнулся. Как всегда. За тем исключением, что этим вечером он вышел на дорожку не один, а в сопровождении старшего Мэй Ханьсюэ. При их появлении вспышки камер стали стрелять очередями, и на короткое мгновение Сюэ Мэн прищурился, ослепленный бесконечным потоком света. Он непроизвольно оступился, но его сразу подхватил под локоть Мэй-старший, не давая потерять равновесие. У продюсера Мэй не дрогнул ни единый мускул, а исходящая от него спокойная уверенность была почти физически ощутимой. Сюэ Мэна окутало ей вместе с терпким ароматом чужого одеколона — и в сердце актера Сюэ проснулось абсолютно ему незнакомое, но донельзя приятное чувство. Теплым огнем оно пробудилось в груди и разлилось по телу. Сюэ Мэн вновь повернулся к камерам, но теперь вспышки напоминали ему не агрессивное море сияния, а солнце, которое ярко освещало всех тех, кто много и долго трудился ради зрителей. Вокруг все пульсировало, двигалось, вибрировало, и Сюэ Мэну в этом слышалась особая музыка. Следующая часть вечера прошла для него как в тумане. С момента, когда он еще до старта показа дал первое интервью и до финального поклона, на который вышла вся команда, все впечатления и переживания Сюэ Мэна перемешались в единую одноцветную массу. Вернее, перемешались бы. Не выделяйся в ней две златовласых головы, которые беспрестанно маячили рядом с Сюэ Мэном. И во время показа —«Мэнмэн, смотри, весь интернет обсуждает твой костюм, я же говорил, что мы правильно выбрали бренд!», — и во время празднования. Словно верные стражи, братья Мэй следовали за Сюэ Мэном, не отходя от него ни на шаг. Они умудрились отразить даже «нападение» Мо Жаня, искренне жаждущего задать брату несколько не самых приличных вопросов, и ловко переключили внимание Мо Вэйюя на себя, оставив Сюэ Мэна пообщаться с Чу Ваньнином. С того дня, когда господин Чу выступил в поддержку бывшего ученика, они к пикантной теме не возвращались. Достигнутый без лишних договоренностей паритет действовал и сейчас: Чу Ваньнин и Сюэ Мэн обсудили премьеру — хотя правильнее было бы сказать, что на протяжении добрых пятнадцати минут Сюэ Мэн делился восторгами, — и грядущее промо-турне их «Безмолвного нефрита». Лишь в самом конце Чу Ваньнин сделал паузу, пристально посмотрел на Сюэ Мэна и неожиданно спросил: — Цзымин, ты… У вас, — Чу Ваньнин замялся. — Я имею в виду… У тебя все хорошо? — Конечно, Учитель, а почему вы спрашиваете? — слегка захмелевший Сюэ Мэн подвоха на заметил. — Все замечательно. Я сейчас такой счастливый, вы себе представить не можете! Как никогда! Сюэ Мэн по-своему трактовал вопрос — а Чу Ваньнин точно так же считал ответ. Он кивнул, сделал еще глоток шампанского и заметил приближающегося к ним Мо Жаня, который успел вырваться из близнецового плена. Его воодушевление успело заметно окрепнуть, и хорошо знающий его Чу Ваньнин отчетливо уловил хулиганские намерения. Элегантно, но быстро господин Чу поставил бокал на ближайший столик и пошел навстречу своему возлюбленному ассистенту. Его влиянию Мо Жань противостоять был физически не способен — и это вновь уберегло покой Сюэ Мэна. Фуршет становился все более шумным и вскоре стал напоминать не столько праздник, сколько еще одну сцену фильма. Гудели разговоры, раздавался звон бокалов, звучала музыка — а Сюэ Мэна вело от выпитого все сильнее. Как назло, бдительность продюсера Мэй дала сбой именно сегодня, и он упустил тот роковой момент, когда Сюэ Мэн уверенно шагнул через грань между легким весельем и первой стадией хмельного буйства. Спасая вечер, себя и бедовую голову Сюэ Мэна, старший Мэй отобрал у него очередной бокал, крепко обнял за плечи и повел в сторону выхода, оглядываясь по сторонам. Обнаружив в толпе брата, старший Мэй Ханьсюэ закатил глаза. Ну конечно, кто бы сомневался! Мэй-младший был ненамного трезвее актера Сюэ и неплохо проводил время с двумя прелестницами из съемочной группы. Но даже в таком состоянии и окружении Мэй-младший ощутил на себе укоризненный взгляд, повернулся и подмигнул своему близнецу. «Хорошего вечера», — желало это подмигивание. «Не с этим засранцем», — подсказывал здравый смысл, пока Мэй-старший укладывал Сюэ Мэна, которого в машине окончательно разморило. Сюэ Мэн, однако, придерживался иного мнения. Он вскинул руку, обхватил Мэй Ханьсюэ за шею и дернул его на себя. — Мы хотели попробовать, — выдохнул Сюэ Мэн, и продюсера Мэй обдало таким спиртовым амбре, что едва не опьянел следом. — Помнишь? Я готов. Мэй-старший попытался отстраниться, но Сюэ Мэн проявил чудеса физической силы, и сдвинуться продюсеру Мэй не удалось ни на цунь. С пьяными людьми общаться он умел и хотел примерно никогда, но Сюэ Мэн давно стал исключением из всех установленных им правил, поэтому Мэй Ханьсюэ оставалось только смириться со своей горькой участью. Тихо вздохнув, он мягко произнес: — Цзымин, сейчас не лучший момент. Давай отложим. — Что?! — пьяно восклинул Сюэ Мэн. — Ты ведь сам ко мне приставал! Тыкал в меня своей… Своим… Короче, тыкал! На бедра посмотри, синяки до сих пор! А теперь что, передумал? Ни хрена подобного! Сюэ Мэн вцепился в рубашку продюсера Мэй, толкнул его и через секунду уже седлал его бедра. — А мог бы быть сверху. В эту ночь Сюэ Мэн действительно побывал в ведущей позиции. В ней он и уснул примерно через две минуты после своей акробатической импровизации. Мэй-старший вздохнул еще раз, вернул незадачливого соблазнителя в прежнее положение и, как мог, привел его в порядок. Сюэ Мэн сопротивления не выказал, только пробормотал нечто невразумительное, и успешно проспал до следующего полудня. Открыв глаза, он первым делом прислушался к ощущениям в собственном теле — и сильно удивился, когда обнаружил, что пребывает в целости и сохранности. Но удивился он только поначалу. Непонимание быстро сменилось сильной злостью — «Ты глянь на него, зачем только нужен здесь!», — и молодой господин Сюэ по-боевому распушил невидимые перья. Негодуя и полыхая праведным гневом, он спрыгнул с кровати и направился на поиски Мэй Ханьсюэ. Продюсер Мэй в это время готовил завтрак и не подозревал о надвигающейся на него смертельной опасности. Впрочем, о ней и не надо было подозревать: источник угрозы оповестил о своем появлении сам. Угрожающим тоном. — Ханьсюэ, — пророкотал Сюэ Мэн. — Что происходит? — М? — рассеянно откликнулся продюсер Мэй. — Тут происходит рисовая каша, а что? — Я не про это! Мы с тобой чем вчера хотели заняться? И почему я после этого целый? Мэй-старший от неожиданности выронил ложку. Он медленно обернулся и растерянно посмотрел на Сюэ Мэна. Осознав, что Сюэ Цзымин шутить даже не думал, Мэй Ханьсюэ прислонился к столешнице и скрестил руки на груди. Ему понадобилось время, чтобы выстроить нужную логическую цепочку, после чего Мэй-старший наконец заговорил: — Цзымин, тебе напомнить, как от тебя вчера несло? И в каком ты был состоянии? — Да какая разница! — Большая. Или ты думаешь, что мне было все равно, как пройдет наш первый раз? И меня бы устроило, что ты потом толком ничего не будешь помнить? — Я бы все вспомнил! — Да? — Мэй Ханьсюэ скептически изогнул бровь. — Если твой разум был настолько ясен, то ты легко восстановишь все события и повторишь то, что сказал мне перед тем, как отрубиться. Сюэ Мэн нахмурился. В его памяти всплывали обрывки фраз, но ничего конкретного он из собственной головы выудить не мог. Поэтому решил ляпнуть наугад. — Что хочу тебя? — О, — протянул Мэй-старший. Он отодвинулся от стола, выключил плиту и медленном пошел к Сюэ Мэну. По спине молодого господина Сюэ отчего-то пробежала дрожь. — Я процитирую. «Из всех говнюков мира — ты самый большой. Потому что тебе досталось не только все мое внимание, но и моя задница». Сомнительный комплимент, но мне было лестно это услышать. На финальном слове речи Мэй Ханьсюэ Сюэ Мэн обнаружил себя прижатым к дивану. Вариантов следующих действий у актера Сюэ было несколько. Оттолкнуть и сбежать, до последнего все отрицать или… Сюэ Мэн выбрал третий. Он подался вперед и укусил Мэй Ханьсюэ за шею. Продюсер Мэй негромко зашипел от боли и сразу запустил пальцы в волосы Сюэ Мэна, заставляя его запрокинуть голову. — Ты сам напросился, — поставил продюсер Мэй перед фактом. — Не вини меня. Спустя считанные минуты их одежда была сброшена и как попало лежала на полу, а Мэй Ханьсюэ губами и руками изучал тело Сюэ Мэна, не пропуская ни цуня и запоминая все самые чувствительные места. Он легко находил их — потому что стоило лишь едва прикоснуться, и стоны Сюэ Цзымина становились более громкими. Он изгибался навстречу ласкам и требовал больше, в основном оповещая об этом призывом «Блядь еще!». Цеплялся за Мэй Ханьсюэ так, словно тот был или последней опорой для его здравомыслия — или первым кандидатом на гибель от зверски расцарапанной спины. Когда Мэй-старший опустился между его ногами, Сюэ Мэн сначала застыл в непонимании — а потом стремительно забыл, как его зовут и зачем он пришел в этот бренный мир. То, о чем он заранее читал на тематических сайтах, Сюэ Мэн тоже позабыл. Да и когда ему было вспоминать теорию, если Мэй-старший демонстрировал чудеса практики? В середине процесса Сюэ Мэн перешел на нецензурную брань с характерным северным акцентом, от чего Мэй Ханьсюэ даже остановился. Резкий и грубый рывок за волосы заставил его продолжить начатое, и Мэй Ханьсюэ такого прямолинейного указания послушался. Еще не предполагая, что сегодня ему предстояло узнать очень много региональных выражений, невесть откуда взявшихся в словарном запасе Сюэ Мэна. Актер Сюэ декламировал их, пока Мэй-старший его растягивал, пока неспеша и аккуратно входил, чтобы не навредить — и пока остервенело вколачивал Сюэ Мэна в диван, вытрахивая душу. Позднее Сюэ Мэн сделал несколько важных выводов. Первый сводился к тому, что впредь лучше не дразнить старшего Мэй Ханьсюэ без моральной и физической готовности расплатиться за свое поведение своим же телом. Второй подтверждал, что теперь блистательная пятая точка не менее блистательного актера действительно целиком и полностью принадлежит продюсеру Мэй. Ну а третий был прост и очевиден. Отныне и впредь Сюэ Мэну предстояло попробовать себя в удивительном, самом сложном, но самом потрясающем амплуа взаимно, крепко влюбленного человека. И это была точно лучшая из ролей Сюэ Мэна, потому что играть ее вовсе не требовалось.