Часть 8. Лимончелло из жизненных лимонов

Мэй-младший часто подначивал Сюэ Мэна из-за его «павлиньих» привычек. Запас шуток о распушенных перьях, гневном кудахтанье, трелях в собственную честь и желании заклевать до полусмерти каждого неугодного заканчиваться у агента Мэй не планировал. Но именно младший из близнецов сейчас мчался в сторону дома Сюэ с такой скоростью, словно у него за спиной выросли два крыла впечатляющих размеров. К тому моменту, когда Мэй-младший добрался до пункта назначения, он точно слышал их оглушительное хлопание. На месте — если быть точнее, в просторной гостиной дома Сюэ Мэна, — агента Мэй ждали брат и непосредственный владелец жилого помещения. Судя по выражению их лиц, которые с удивительной согласованностью демонстрировали желание убивать, младшему господину Мэй не было нужды морально готовить актера к потрясению и подбирать слова помягче. Выразительные глаза Сюэ Мэна метали молнии с потенциальным радиусом поражения в несколько десятков ли. Его скулы ходили ходуном, а громкий скрип зубов позволял отбросить любые надежды агента Мэй на помощь со стороны брата: его добродетельный и фантастически прямолинейный близнец вновь проявил чудеса дипломатической деликатности и сообщил все Сюэ Мэну прямо в лоб. Неистово желая пробить собственным ближайшую горизонтальную поверхность, агент Мэй сел на диван и спросил: — Что будем делать? С тем же успехом он мог бы бросить пылающий факел на гору протекающих канистр с бензином. Но и те взорвались бы не так быстро, как Сюэ Мэн. Не оставляя возможностей для побега и не предоставляя гражданским возможностей для спасения, он подскочил, с размаху швырнул стакан об стену и проорал: — Каким хреном все это вообще могло просочиться наружу? Или я тебе плачу за то, чтобы к твоему ноутбуку доступ был у каждого бездомного?! Есть какое-то объяснение? Ответом Сюэ Мэну послужило молчание, что вызвало еще один всплеск гнева и отправило в полет еще один стакан. Стеклянное создание стояло перед продюсером Мэй, не чуяло беды и погибло с трагическим звоном. Проводив его в последний путь, Сюэ Мэн тяжело бухнулся на место, закрыл ладонями лицо и простонал: — Сука, почему у всех моих бед одно имя? Ответа ни на один из вопросов Лучезарного Феникса у близнецов Мэй не было, и они не отказались бы от посторонней помощи бывалого знатока. Маг или прорицатель тоже подошел бы: они бы точно смогли дать объяснение тому факту, что каким-то непостижимым образом их договор о фейковых отношениях, с первой до последней страницы очутился в распоряжении Цзян Си. Который предсказуемо воспользовался роскошным шансом прищемить один конкретный и заметно поднадоевший ему своим мельтешением актерский хвост. «Жизнь зачастую иногда преподносит сюрпризы. Не скажу, что меня сильно удивило то, что я узнал. Но меня это возмутило. Я за честность перед поклонниками и публикой. Хватит и того, что мы часто примеряем чужие личности на сцене. Поэтому не стоит так бесстыдно обманывать тех, кто поддерживает наше творчество». Этот пост многих взволновал бы и без дополнительных подробностей: Цзян Си в принципе публиковал что-то не слишком часто, и многословностью не отличался. Ну а в этом случае он не просто израсходовал весь годовой запас предусмотренных для социальных сетей иероглифов, но и фотографии приложить не забыл. Если точнее — скрины злополучного договора. С подписями. Глядя на публикацию, Мэй-младший мысленно проклинал свою привычку скрупулезно хранить все до единого документы, касавшихся Сюэ Мэна. Если в своих повседневных привычках агент Мэй был воплощением хаоса, плевать хотел на порядок и во всем полагался на волю Вселенной, то работа с Сюэ Цзымином приучила Мэй Ханьсюэ быть готовым абсолютно к любому развитию событий: от легкого недомогания до грандиозного скандала, от легкого дождика до глобального катаклизма. Поэтому все файлы и папки, так или иначе связанные с молодым господином Сюэ, Мэй-младший тщательно сортировал и держал в полном порядке. Включая папку с договором. Которая имела соответствующее название и содержала сам документ, таблицу с расписанием, фотографии и чеки. Неизвестно было, заполучил ли Цзян Си в свое распоряжение все ее содержимое — но особого значения это не имело. Катастрофа уже произошла. Лимоны жизнью — в лице Цзян Си, — были подкинуты. Когда младший Мэй прочитал новость, бедствие только-только зарождалось. Когда Мэй-старший ехал к Сюэ Мэну, оно набирала обороты. Когда Мэй-младший наконец приехал, оно бушевала в полную силу. Телефоны продюсера Мэй и Сюэ Мэна фонтанировали таким количеством уведомлений, что их решено было полностью отключить. Следить за ситуацией по долгу службы оставалось только младшему Мэй Ханьсюэ, но и тот не выдержал наплыва комментариев, поэтому отключил на телефоне звук и перевернул его экраном вниз. Агент Мэй несколько раз глубоко вдохнул, выдохнул и ущипнул себя за переносицу. Он поклялся самому себе во что бы то ни стало защищать Сюэ Мэна, поэтому от агента Мэй требовалась вся возможная выдержка. Спокойно — хотя внутри младшего близнеца все переворачивалось с ног на голову, — сказал: — Нужно продумать ответ и план дальнейших действий. — Одного плана тебе было мало? — резонно заметил старший Мэй Ханьсюэ, до того хранивший традиционное молчание. — Если так, то давай придумаем. И куда он нас приведет? Снова к Цзян Си? — Идите в жопу со своими планами, ясно? — отрезал Сюэ Мэн. — Не надо ничего опять придумывать и изобретать. Я сам разберусь. — Перелом чужих ног — не выход, Цзымин! Сюэ Мэн уставился на агента Мэй так, словно тот мгновение назад попросил его усмирить дракона или как минимум оседлать тигра. — Ты совсем поехал? Я не собираюсь никого калечить! Я опубликую ответ и признаюсь, что сначала мы изображали пару по соглашению. Но сейчас все изменилось, и притворяться больше не нужно. Ну… — Сюэ Мэн слегка замялся и внезапно покраснел. — Мне точно. Когда Мэй-младший отважился начать обсуждение самой актуальной из всех возможных тем, агент Мэй наивно полагал, что у них есть три функционирующих мозга для проведения интеллектуального штурма. После заявления Сюэ Мэна Мэй-младший убедился, что мозгов у них в распоряжении всего два с половиной, а потом посмотрел на брата и понял: если полтора наберется, и то хорошо. Потому что у продюсера Мэй серое вещество явно пришло во временную негодность: об этом позволяли судить отпавшая челюсть, широко распахнутые глаза и ошеломленный взгляд. Мэй-младший покопался в памяти, попытался отыскать воспоминание о схожем состоянии близнеца и обнаружил ноль совпадений. Стоило отдать Сюэ Мэну должное: ему удалось реализовать невозможное. — Брат, — мягко позвал Мэй-младший. — Ты в порядке? — Цзымин, — продюсер Мэй брата проигнорировал напрочь. — Что ты имеешь в виду? Что значит «не нужно притворяться»? Сюэ Мэн хлопнул себя по лбу. — Еще один больной. Едрить вас качелью, вы издеваетесь что ли? — Мэнмэн! — Цзымин, ты объяснишься добровольно, или объяснение мне из тебя вытрясти? — Высосать еще предложи, — пробурчал Сюэ Мэн. — Не заставляй меня повторять то, что я уже сказал. И вообще ничего делать не заставляйте, иначе выкину из дома к гуевой матери! Все, прижмите задницы и не мешайте. Мне еще пост придумывать. Сюэ Мэн потянулся к телефону, но добраться до устройства ему было не суждено. В лучших традициях шпионских фильмов Мэй-младший стрелой метнулся ему наперерез и гаджет сцапал первым. Для полноты картины не хватало только характерного для шпионского блокбастера саундтрека, но и без него сцена была весьма впечатляющей и позволила младшему Мэй Ханьсюэ продемонстрировать множество талантов разом. Сюэ Мэн понять ничего не успел, а Мэй-младший уже стоял в противоположном углу гостиной. — Мэнмэн, я сейчас принесу холодной воды, льда, если надо весь холодильник, только остынь! Не пори… — Мэй-младший бросил случайный взгляд на экран и застыл в замешательстве. — Эм… Такого поворота я точно не предполагал. Ох ты ж как он… Ничего себе! — Да что там у тебя, Ханьсюэ! — Мэй-старший даже скривился от недовольства. — Другого момента для клоунады не нашел? — Если я скажу, что твоему, — он особо подчеркнул это слово, — птенчику пишут разные цыпочки? — Тогда я прибью сначала тебя, потом его. — Я вам не мешаю? — процедил Сюэ Мэн. — Алло, проблемы тут у меня, прежде всего. — У нас, — поправил старший Мэй с интонацией, вызвавшей у Сюэ Мэна желание все-таки попросить принести ему холодильник. — Всегда у "нас". — Это во-первых. А во-вторых, можно сказать, что частично их уже нет, Мэнмэн. Спустя мгновения рядом с младшим Мэй Ханьсюэ нарисовались два тела — а спустя еще три Сюэ Мэн с победным кличем и в торжествующем танце исполнял неведомые акробатические этюды. — Всегда знал, что на Учителя можно положиться! — возликовал он. В приступе восторга Сюэ Мэн неосознанно сгреб старшего Мэй Ханьсюэ в объятия. Осознание поступка пришло почти сразу, и Сюэ Мэн попробовал отстраниться, но продюсер Мэй совершить этот маневр не позволил и лишь прижал его к себе крепче. — Ты уже проболтался обо всем, так что не отпущу. — Как будто я спрашивать буду, — отпарировал Сюэ Мэн, при этом устраиваясь в кольце чужих рук удобнее. — Еще чего! — Мне выйти? — младший Мэй хохотнул. — Если серьезно, не ожидал от господина Чу. — А я да! — бросил Сюэ Мэн, и оба брата Мэй закатили глаза. — Просто не признавался! Конечно же, не ожидал. И уж тем более не знал, что на другом конце города еще один человек, способный за наносекунду разогнаться от состояния котика до смертоносной ракеты, чуть раньше с той же кровожадностью уничтожал посуду и негодовал: — Да какая ему вообще разница, что у Сюэ Мэна происходит? Бам! — Ваньнин! — Да хоть трижды они этот договор подписали, Цзян Си это не касается! Бух! — Золотце! — Кто дал ему право лезть в чужую личную жизнь?! Быстро дай мне телефон! — ВАНЬНИН! — МО ВЭЙЮЙ! — проревел Чу Ваньнин. — СЕЙЧАС ЖЕ! Мо Жань послушно выполнил уже не просьбу, а безоговорочное требование и отошел на безопасное расстояние. У него была веская причина: Чу Ваньнин клацал по экрану так агрессивно, что Мо Жань почти мог слышать жалобные стоны пикселей. «Я всегда с большим уважением отношусь к коллегам и стараюсь подмечать только их профессиональные качества», — отбивал Чу Ваньнин. — «И мне жаль, что некоторые представители индустрии опускаются до того, чтобы собирать сплетни о чужой личной жизни. Господин Цзян, если у вас так много свободного времени, свяжитесь с моим помощником. Мы придумаем что-нибудь ради повышения вашей занятости». Реакции ждать долго не пришлось. «Господин Чу, вы славитесь честностью и принципиальностью. Странно, что в данной ситуации вы словно выступаете против меня. Хотя я своими высказываниями демонстрирую именно эти качества. И благодарю, конечно, но с занятостью у меня все в порядке». «Непохоже. Если у вас хватило времени на то, чтобы предоставить публике документы, которые совершенно не обязательно являются достоверными. Что вы скажете, если молодой господин Сюэ предоставит доказательства того, что его любовь истинна?». «То, что любовь — это болезнь», — гласил ответ Цзян Си. Он породил новую волну цунами из комментариев. На этот раз под удар попал сам Цзян Ечэнь, и негодование публики проявилось куда сильнее, чем раньше. Предоставь он еще сотню подтверждений того, что кто-то вступил в отношения ради пиара, никто бы и внимания не обратил. Потому что все те самые люди, которые совсем недавно оставляли сотни комментариев о поступке актера Сюэ и продюсера Мэй, проводили собственные мини-расследования и гадали об истинной сути происходящего, с той же активностью переключились на самого Цзян Си. Вероятно, уважаемый и опытный мастер сцены и экрана Цзян еще никогда в своей насыщенной жизни не сталкивался с таким массовым желанием разъяснить ему смысл романтики и красоты человеческих чувств. В самый разгар дискуссии поедатели дыни получили новую порцию угощения. На двух аккаунтах сразу появилась совместная фотографии Сюэ Мэна и старшего Мэй Ханьсюэ с подписью «Нас учили, что верить надо сердцу». На снимке продюсер Мэй равнодушно смотрел в камеру, а Сюэ Мэн сверкал в кадре макушкой и заалевшими мочками ушей, говорившими о правде красноречивее всего остального. Мэй-младший, глядя на них, счастливо улыбался. Пока он думал, как превратить лимоны в обычный лимонад, кое-кто без его участия превратил их в лимончелло на двоих.