Семь Секунд

Дрожащими пальцами он цепляется за холодную рукоятку ножа, в попытках взять её в руки. Когда это получается, она моментально выскальзывает, при этом создавая неприятную вибрацию по всему телу, когда ледяное лезвие, из-за лишнего движения, случайно режет его рану, делая её длинне. Ладонь, еле касаясь сверху рукоятки, толкает в сторону, в попытке вынуть нож как можно безболезненней. Тут же, тыльная сторона её чувствует шершавую жёсткую кожаную подошву тяжёлых ботинок, медленно давящих вниз, вталкивая нож глубже и дальше. Глаза ещё не успели закрыться, они всё это время были широко открыты, но возникает темнота. В ней ничего. Энди тихо стонет в последний раз, перед тем как его голова упадёт на пол. Волосы, взъерошенные ветром и чужой рукой, красиво лягут на плечи и лицо, делая из всего этого прелестную картину. Его грудная клетка продолжает подниматься вверх-вниз, с каждым разом медленнее и медленнее, пока окончательно не останавливается. Литрами сочится кровь, красным окрашивая весь живот, откуда и торчит нож, сбоку, чуть левее пупка, бедра, и немного ребра. На футболке в районе спины, которая словно заранее приподнята, появляются бледные бархатные пятна, еле видные из-за чёрного цвета одежды. Это действительно конец? Неосознанно, Брингс раз за разом прокручивает этот момент у себя в голове, но такого не можно быть, он же умер. Или не умер?    Непривычный солнечный свет широко распахнутые глаза воспринимаюи в штыки, заставляют морщиться, закрываться рукой. Лёгкие требуют больше воздуха, поэтому рот делает огромный вдох, который затем сопровождается прерывистым кашлем. Значит, сон? Мельком он осматривает комнату. Когда он видит силуэт Тома, сидящего напротив, вздрагивает. Сам Энди на кровати, в неизвестной ему комнате, которую видит в первый раз. Смотрит в низ, приподнимает футболку за край: ни шрама, ни царапин, ни ножа нет. Пальцем проводит там, где некогда, пару секунд назад, торчало огромное лезвие. — А ты посмотри, сними футболку, — неожиданно заговорил Зух, от чего малец пугается. Не сразу осознав смысл, долгое время глядит на него с осторожностью и опасением. Снимает футболку, ещё во время этого почувствовал на пальцах странную липкую вещь. Осматривает, замечает сначала одно бархатистое пятнышко, затем другое, и ещё, и ещё.. По телу пробегают мурашки, пальцы сжимают футболку. Он не верит своим глазам, это всё кровь, свежая кровь. Продолжает щупать ткань, постепенно ладонь приобретают грязного оттенка пятна и следы. Дыхание учащается, становится громким, Том точно слышит, как бьётся сердце мальчика — быстро. Берёт мальца за плечо, аккуратно и медленно поворачивает, чтобы тот посмотрел назад. У изголовья кровати тумба, а на ней нож. Тот самый нож. Полными страха глазами Энди смотрит сначала на тумбу, затем на Зуха, потом на тумбу, и так пару минут, пока не надоедает, — Ну? Какие-то вопросы? — Ты.. Ты??? Что это значит?! — встревоженный, в растерянности, пытается сформулировать вопрос Энди, — Как?? — в смятении оглядывается по сторонам, с тумбы берёт окровавленный нож, которым его убили пару минут назад. Ощупывает его, рукоять тёплая, кровь липкая, застывщая, склеивает пальцы вместе с деревяшкой. Не раздумывая, направляет на Тома. Руки дрожат, бешено колотится сердце. Никогда не угрожал кому-то кухонным ножичком; вообще не угрожал. Совершенно спокойно, вперёд, не слезая с кресла, Том наклоняется. Приглушённый стук. Вот холодное оружие лежит на полу, а кисти Энди парализованны. От боли кожа на них краснеет, а из-за интенсивного трения об чужую ладонь начинает неприятно шелушиться и потеть. С каждый секундой хватка, словно удав, сжимает сильнее, что аж слышен хруст костей, слабый такой. Будто руки сейчас вырвут, и из них вылезут предплечья, висящие остатками на теле. — Послушай меня сейчас. Хочешь, чтобы я всё объяснил? Сиди тихо и не вставай. Рано или поздно ты об этом узнаешь, — дождавшись одобрительного кивка мальчика, отпустил его. Тот встряхнул окоченевшие руки, опустил их на колени, покорно готовый слушать любой бред, — Ну, начнём с того: ни себя, ни меня, ни нашего барабанщика Криса ты убить не сможешь. Ну, скажу точнее, убить сможешь, но реинкарнация, в данном случае, вполне естественное дело. И да, ни болезни, ни лишения конечностей или органов, ни что-то ещё не приведут к окончательной смерти. Ты, или я, или Крис, в целости и полностью здоровыми вернёмся в этом мир, и заметь, всегда на эту постель, почти сразу после кончины, — вдох-выдох. Зух делает паузу, чтоб мальчик успел переварить хотя бы часть информации, прежде чем задать вопросы по типу: "Почему?", " Что здесь вообще происходит?". На его лбу выступил пот, волосинки прилипли к нему, а его роскошная, некогда, челка превратился в множество мелких сосулек. Глаза бегали туда сюда, искали, за что бы зацепиться и как отвлечься, — Воды?    Энди удивлено поднял взгляд на старшего. Глаз дёрнулся. Он кивнул, Том поднялся и вышел из комнаты, оставил Брингса один на один с такой информации. В это трудно поверить, не врут ли ему вообще? Наверное, если бы, буквально, не убили полчаса назад, он бы не поверил. Зух спецально так сделал, чтобы быстро убедить. В такое просто так не верят. Осталось только узнать, почему так происходит... Всё это так угнетало, с одной стороны, с другой: неужели это вообще реально? Магия действительно возможна? Или это что-то другое, гораздо глубже, чем магия? И почему только они втроём? Энди и не заметил, как перед его носом оказался полный до краёв стакан воды. Аккуратно взял его и сделал большой глоток, пока Риппер садился на своё место. — Продолжим? — кивок, — Тебе интересно почему так, да? Понимаешь, иногда признание, популярность, и просто постоянный доход тебе важнее, нежели честная бедность и абсолютно отсутствие какого-либо внимания к твоему творчеству, делу жизни. Впрочем, неважно, главное: ты отдаешь свою нормальную жизнь ради какой-то цели. Став частью нашей группы, Содом, ты её полностью лишился, — страх в глазах Энди сменился на недоумение: почему Том продолжает говорить какими-то метафорами? Почему не скажет напрямую? Уже трудно во что-то не поверить, — Грубо говоря, мы до конца дней наших, пока тело и мозг окончательно не откажут, обязаны пахать на эту группу. Если ты в группе — не умрёшь никогда, если ты посмеешь из неё выйти — умрёшь моментально, уже навсегда и без права на второй шанс. Такова наша участь. А, ещё, если группа неактивна больше года, не даёт концерт, не пишет новую музыку, то всё, в этом случае умирают абсолютно всё, и тоже навсегда. — А? А-а, а, — Энди пытается выдавить из себя что-то, но мысли спутаны. Язык связан, засуха в горле, не смотря на постянные глотки воды, заставляет дышать чаще и неравномерно. Широко открытые глаза смотрят прямо в глубь души, пытаясь найти хоть какой-то ответ. И он находит. Что-то смотрит ему в ответ, но это не душа Тома, это не Том вообще, что-то совершенно другое, что-то страшное и неизведанное. Зух отнимает стакан у мальчика и ставит его на тумбу, поднимает ножик, вытирает об рукав, и запихивает его себе во внутренний карман куртки, — Я не верю, я не могу, я сплю.. Я сплю, скажи мне это, что я сплю... — Нет, не сон, мальчик, — Зух встаёт со стула, отодвигает его в сторону, к столу. Все его движения отточенные, плавные и спокойные. Эта холодность и неестественность заставляет дрожать, чувствовать себя так, словно тебя здесь нет абсолютно. Проекция, матрица, — Полностью твоя комнатка, кстати. Сумка с вещами в шкафу. Ужин будет через час, в шесть, но можешь поесть и раньше. Еда в холодильнике общая, что приготовишь, то и съешь. Или дождись, пока Крис что-нибудь сообразит. — Том, почему, почему так.. — когда он встал с постели, колени проскрипели, как сломанные шестерёнки. Трясущимися пальцами зацепился за плечо Зуха, но он был не в силах повернуть его к себе лицом, — Это ведь ты сделал? Это ведь из-за тебя скончались всё предыдущие участники.. Скажи, ты счастлив теперь? Ты доволен? — Доволен, с тобой веселее, — это сказал Том, это было слышно с его стороны, может чуть дальше. Но его голос был моложе, на лет шесть или может меньше. У него другая интонация: энергичная, с чуточку язвы и издёвки. Брингс сначала не был уверен, показалось, послышалось. Но нет. Из-за плеча Зуха показалось что-то белое, какой-то до боли знакомый силуэт, но он не успел разглядеть.     Проснулся Энди на постели. Лежал лицом к стене, пледом кем-то заботливо укрытый. Его волосы распоясались по всему лицу, щекотали его, липли. Сквозь свой пот, запах штукатурки, учуял что-то очень вкусное. Картошка. Нет. Картофельное пюре. Рыбные консервы, возможно, печень рыбы. А также сладкий чай. Недолго думая, он перевернулся на другой бок. Перед ним, в этот раз, сидел на стуле не Том. Это был другой участник их общей группы. Крис. На нём лёгкая футболка, домашние шорты. Смотрит куда-то в окошко. Энди смотрит на тумбу, как и ожидалось: тарелка пюре вместе с парой ложечек консерв, горохом, чашка чая. — Уже пол седьмого. Ты не ужинал, Том попросил принести чего-нибудь. Всë-таки, весь день на нервах, — голос звучит гораздо живее, будто бы, роднее. Полная противоположность, — Пролежал полтора часа без сознания, поёшь. — Да-да, спасибо, Крис, — скинув плед, Брингс сел на кровать и взял горячую тарелку с вилкой. Всю свою трапезу он не сводил взгляда с Криса. Интересно, какой он? Главное, чтоб не как Том. Производит впечатление заботливого, или хотя бы неравнодушного. Требовалось ещё время придти в себя, поэтому разговорами его не донимали. Когда Энди отложил пустую посуду, взял в руки чашку, аккуратно дуя на чай, Крис заговорил. — Том тебе всё рассказал, да? Не думай пока об этом, он слишком рано сделал это. Не бери пока в голову. Расслабься и привыкни, ладно, Энди? — мягкая ладонь ласково убрала волосы мальчика за ухо. Открылось его личико, оно всё ещё совсем детское, подростковое, но очень усталое. В нём нет той наивности, что у детей, она пропала сегодня же. Глазки блестят, веки краснеют, наворачиваются слезы. Неконтролируемо губы дергаются. Прежде, чем заплакать, чувствует, как его голова прижимается к чужой груди. Как чужие бараньи кудри падают на его лоб. Две большие руки обнимают его, несильно, чтоб можно было выбраться. Две тоненькие ручки в ответ обнимают тушку Криса. Слышен приглушённый плач, хныки, захлебы. Брингс громко шмыгает, ставит чашку обратно на тумбочку, стараясь не вытирать сопли и слезы об чужую футболку. Такой маленький в этом мире, маленький в этих объятиях. Родительская защита и понимание — то, чего ему так не хватало весь день. — Легче? — отлипнув от мальчика, оставил руки на его плечах. Энди быстро вытер слезы. Ему требовалось ещё несколько минут, чтоб восстановить дыхание, и ещё куча времени, чтоб восстановить уже свой рассудок. Глазки жмурятся, с них окончательно текут ручейками последний слёзки. Нельзя вечно плакать, да и не поможет, зато легче на душе. — Да, абсолютно, — облокотившись об стену, оборачивается на шум из приоткрытой форточки. Птицы поют, куда-то улетают с громким гулом. Руки в нервном узле, словно комок змей, пальцами судорожно мнут кожу, — Слушай, Крис, я могу задать вопрос? Он по поводу Тома, но, но это не про группу.. Конкретно про него? — краем глаза, видит как барабанщик напрягается. Сглатывает, взгляд устремляется в пол, но при этом, кивает, готовый ответить, даже не хотя этого. — Крис, а, Том, он один? Я будто бы, слышал у него резко поменялся его, когда он говорил.. Не интонация, типо, а он стал младше, словно кто-то стоял рядом. Молодой Том рядом.. Может, мне показалось, я знаю, хотя вроде нет. Я не хочу знать действительно ли это Том, или не Том.. Есть ли кто-то четвёртый здесь? — по удивлённым и ошарашенным глазам было понятно: этот вопрос поставил его в тупик. Не тем, что он не знал как ответить, а тем, что Энди вообще его задал. — Знаешь, мы хотели рассказать потом, но, видимо, уже нет выбора.. Должны же мы как-то и тебя обезопасить, — Дудек стал в момент серьёзным и очень задумчивым. Он смотрел на закрытую дверь, будто ожидая кого-то. Будто сейчас кто-то войдёт, будто произойдёт неминуемое, но нет ничего. Это напряжение в тишине пробиралось сквозь тело и сковывало его, попутно сопровождаясь мурашками и холодком из окна, — В общем, типо того, ты правильно мыслишь. Но прошу, не упоминай это при нём, пока Риппер, то-есть, Том, Том.. Э-э, сами, сам, да, этого не захочет. Я понимаю, тебе интересно узнать всё в один день, лучше не надо. Ради твоего психического здоровья, твой мозг просто этого не переварит. Слишком много всего в один день, Энди, мне самому пришлось с этим столкнуться за такой короткий срок, но я хочу уберечь тебя как можно дольше. Будь нашим последним гитаристом, я тебя умоляю... — глубокий тяжёлый выдох. Крис встаёт и окидывает комнату глазком, а после легонько и еле заметно улыбается мальчику, — Ты всё узнаешь. До завтра, Энди, — шепчет он, выходя из комнаты. В его словах боли, но она не кричащая, не надрывистая.. Словно уже прожитая сто раз, вызубренная наизусть. Боль, уже тихая, но такая же пронзающая, как и тогда. Брингс плюхается на кровать, ему явно будет трудно сегодня уснуть, но он постарается. Нездоровый интерес узнать всё, что тут происходит борется с желанием бежать отсюда и страхом за собственную жизнь. Иногда умереть лучше, чем жить.