Лучше одному

Вся неделя прошла в таком темпе. Репетиции, концерты, мало-мальски отдых иногда. И вечные издевки со стороны Риппера. Том, который, действительно, вернулся на следующее утро после своего отъезда, но так и не объяснил, почему это заняло целый день. Энди продолжал задаваться вопросами, но не задавал их вслух. Сам думает над ними, пытаясь найти ответы. Ничего в этом доме не дает ему покоя, Крис советовал ему отдохнуть и просто пожить в темпе, смириться и всё. Привыкнуть - одно, смириться - другое. Каждый день проходил совершенно одинаково, что постепенно выводило из себя. Всё, чего хотелось под вечер, когда приходишь усталый домой - спать, ничего больше. Они играли, пока что, только старый материал. Запись нового должна начаться где-то через месяц. Но желания делать никакого нет. Как и что-то вообще делать. Смотря на ковер на полу, под его кроватью, он по-видимому старше всех, кто здесь присутствует. Очень плотный и шерстяной, но там множество мелких проплешин. В одной из них было что-то белое, не пол, что-то совершенно другое. Плавно скатившись с края кровати на колени. Отодвинув стул, приподнял ковёр, где предположительно что-то было. И вправду. Огромная куча различных листов, укрывавшая почти весь пол, скрытая ковром. Потихоньку начал собирать их, укладывать в одну папку. Листы тонкие и довольно старые, а также пыльные. Мельком бегал по ним, находя уже знакомые и близкие глазу детали.     Энди по очереди рассматривает надписи на листах. Они кажутся бессвязными: на них множество дат, вычислений, различных символом, предложения и слова  на совершенно незнакомых ему языках. Некоторые листы белые и пустые, на некоторых какие-то рисунки разной величины. На самом последнем рисунок метке, которая есть на руке у них всех, у группы. Положив аккуратную стопку на край стола, вскочил к двери, приоткрыл её. Не смотря на то, что уже час дня, он ни разу ещё не вышел из комнаты, не завтракал. Причина - ругань с утра пораньше. Том и Крис ссорились несколько часов подряд, что и разбудило Брингса. Это не были простые претензии или замечания, как обычно, это настоящая ссора, скандал. Слушать их не было никакого желания, единственное, что удалось ему запомнить - жалобы на алкоголизм барабанщика. Сейчас всё подуспокоилось.     В зале был только Зух. И он делал крайне непривычные вещи - убирался. Кинув последнюю бутылку в огромный чёрный мешок, завязал его, а затем плюхнулся на диван. Пакет остался лежать около выхода из дома. От надавливания на ручку, дверь ещё больше приоткрылась с ожидаемым скрипом. Энди должен был упасть на пол, но в итоге стукнулся об стену напротив. — Т-сс, — схватившись рукой за лоб, посмотрел вперед, в проход. Из-за угла с удивлением, но не настолько сильным, в ответ на него смотрел Том. — О? Доброе утро, и тебе, — данная ситуация немного развеселила его, скорее, просто отвлекла от грустных мыслей. — Д-да, привет, привет.. — пройдя пару шагов, уселся на подлокотник дивана в полуметре от собеседника. Тот окинул мальчика осуждающим взглядом, но в нём читалось и что-то другое. Почти закрытые глаза, где тяжёлые веки устало надвисают, где невозможно разглядеть, куда смотрят зрачки, очевидно, на него. Дикая усталость пронизывает всё тело, всë, что находится рядом, словно запах впитывается в одежду, в ткань, в стены, пол, потолок. Воздух, которым дышишь, неприятно горячий, пыльный, плотный. Несколько минут тянутся вечным молчанием. Завороженный мальчик уже забывает по какой причине пришёл, в его голове крутятся мысли только о том, что сейчас спросить, о чем говорить, выдавить из своей глотки, не поплатиться за это. Резко он чувствует на своей кисти холодную ладонь, моментально тянут в сторону. Плавно скатывается с подклотника на диван. — А, да.. Я кое-что нашел под ковром, ну, у себя в комнате, — эти прикосновения словно разбудили его, вывели из транса. Его до сих пор держут за руку, очень крепко, — Там какой-то бред написан, как по мне.. Но, мне кажется, это что-то связанное с меткой, с нами. — Да? — в голосе Тома искренний интерес борется с наигранным и поддельным. Будто то, что сейчас Энди сказал, он уже знает, но в то же время, готов услышать и что-то совсем новое. Неосознанно, сжимает тонкую ручку в своей хватает сильнее. — Я предполагаю, это оставил кто-то, кто жил там до меня.. Может быть, Френк? — Брингс не показывает своего волнения и страха, по крайней мере на лице. Пальцы дрожать, вразнобой прыгают то вверх, то вниз. Кожа кисти изгибается меж морщинистых пальцев, краснеет светло-розовым. Мурашки, капли пота на лбу - обыденности при диалоге с Зухом, — Ты не мог бы, не, ну? — Хочешь узнать, что это всë значит? А, Энди? — игнорирует, задавая встречный вопрос. В его глазах по-прежнему усталость, холодное равнодушие, а также дикий, уже точно, настоящий интерес. Кивок в ответ, — Тогда обещай мне, что не свернешь на пол пути, как он, что будешь слушаться меня до самого конца. И что ты, никогда меня не бросишь, Энди. Брингс, обещаешь мне? — Да! — кричит он. Руку наконец отпускают, с облегчением выдыхает мальчик. Мельком, на щеке Тома, спрятанной за волосами, замечает синяк. Совсем свежей, даже немного зелёный, а не синий. Он решил не всматриваться в него, чтоб не создать случайно нового конфликта. — Тогда собирайся, мы поедем в Эссен. Возьми немного одежды, листы обязательно, все до единого. Насчет еды не беспокойся, мы победаем в кафешке, — Том вскочил с дивана, двинулся к телефону, который криво прибит гвоздями на стене кухни. На автомате набрал номер, послышались гудки.      В этом время в своей комнате Энди рылся в поисках хоть какой-нибудь сумки, но ничего не было. Оставалось взять только свою сумку, с которой он и приехал сюда. Закинув футболку и пару носков, стопку листов, перед этим положил в обычный прозрачный пакет, рванул к двери. Перед тем, как выйти из коридора в зал, он посмотрел закрытую, в комнату Криса, дверью. Желание войти туда перебил голос Тома, который, тоже с сумкой в руках, стоял в проходе. — Быстрее, — сказал он, а затем быстро метнулся ко входной двери. Мальчик за ним. — Ты мне хоть что-то объяснишь мне? — недовольно, но при этом тихо, не так скандально. Они уже отъехали на пару километров от дома, сумки закинули на задние сидень, — Мы же не можем просто так бросить Криса одного! — Да, подожди ты, — лицо Зуха выглядело так, будто он проглотил что-то кислое. Стараясь не психовать за рулем и оставаться спокойным, открыл окно. Это только больше взбесило Брингса. — Успокойся, эй, — в плечо несильно ударили, позже шею обняли две уже знакомые белые руки, — Ведешь себя как малолетка, а, подожди, так ты и есть! — Всё, всё, хватит, — крайне раздражённый Энди хотел было убрать его объятья, но ы итоге решил пойти другим путём, — Может, ты мне что-нибудь расскажешь? Пока многоуважаемый Зух занят, — за тон, он моментально отхватил несильный подзатыльник, сопровождаемый смешком Риппера. — Ну, всё очень просто. Мы едем к другой, не менее известной группе. Ты прекрасно их знаешь! — спустив руки с шее чуть ниже, принялся играть с концами прядок мальчика. Накручивать на пальцы, пытаясь сплести что-то наподобие косичек. — Крейтор, да? — Даа, в точку, — придвинувшись поближе к спинке сиденья, положил свою голову на плечо, от чего Энди пришлось немного согнуть шею в сторону. Конечно, с огромным трудом и недовольством, — Они, как и мы, горим желанием найти Блэкфаера. Нужен он нам, чтобы снять наши метки и избавиться от этого проклятья, при этом остаться в живых. А ему, нужно две метки для того, чтобы также избавиться от него. Но, при этом приобрёсти небольшой бонус. — Какой ещё бонус? Разве при имении двух меток, ты не умерешь моментально? — раздражённость сменилась недоумением. Энди круглыми глазами посмотрел на Тома, пока тот закатывал глаза, понимая, что ему сейчас придется отвечать за свою недоказанность. — Ну, при соблюдении особых условий, там, времени, места, ты можешь остаться в живых. А также, стать бессмертным или типо того, или желание загадать.. Слушай, я не уверен в своих словах, тебе лучше об этом спросить Роба. Он гораздо в этом больше разбирается, — Зух выдохнул. Значительно расслабился, когда настала тишина хоть на пару минут и ему не нужно было думать об этом бреде, который, как ему самому уже казалось, придумал сам. Не самый полный и развёрнутый ответ, но от такого человека, как Том, большего ждать не стоит. Достаточно. Нажал пару раз на кнопочку, стекло окна чуть опустилось вниз. Наконец-то, нос почувствовал так желанный свежий воздух. Немного влажный, после дождя день назад. Чувствует, как с его волосами, помимо слабого ветра, происходило что-то странное. В разных местах его прически появлялись кривые косички, распускавшиеся по лёгкому дуновению или абсолютно при любом движении. Пять часов вечера. Они уже далеко от их дома, уже довольно холодно. Любезно свою куртку Том отдал мальчику, пока тот дрожали когда они выходили из машины. На Энди и до этого была довольная плотная толстовка, но несильно она согревала. Как и обещал, они идут есть. В помещении заправки, по какой-то причине, до сих пор работает кондиционер с охлаждением. Пока Зух расплачивается за бензин, Энди ищет место куда бы сесть. Людей не так много, одна семья из мамы, папы и мальчика, какой-то мужчина и милая молодая пара. Меню лежит на каждом свободном столике. Выбрал место у окошка, но закрытого, чтоб точно не продуло. Себе выбрал небольшой бутерброд, чашку зелёного чая. Спустя несколько мгновений перед ним садится его попутчик. — Слушай, Том, — даваясь ужаснейшим по вкусу блюдом, пихая за обе щеки, спрашивает, — А, вы с Крейтор, типо, друзья? — в попытке съесть заказ побыстрее, его бутерброд разваливается по частям от частых укусов. — Ты можешь, хотя бы час, не задавать вопросы? — с наездом отвечает. В отличие от Энди, своей едой он вполне доволен, поэтому ест медленно. Но не потому, что вкусно, а потому, что давно уже не придаёт такого значения еде. Главное для него - уталить голод, и так со многими вещами. Они - простая обыденность, ему неважно их качество, приемлемо и достаточно, выполняет свою главную функцию и достаточно. — Прости, — отведя стыдливо взгляд, начал есть медленнее, запивая горячим чаем. И вправду, всё это время, что он находится с ними, он только и делает, что задает вопрос. Ему всё приговаривают, объясняют, а он ничего в ответ. К нему снова вернулось то чувство пустоту, что было утром, что переполняло его, не оставляя ничего. Руки сами собой опускались каждый раз, когда в голову приходили мысли о том, что всё потеряно, что теперь ему не быть нормальным. Вытерев ладони салфеткой, принялся трепать свои волосы, пытаясь как-то их убрать или накрутить на палец, лишь бы занять чем-то свои руки. Лишь бы стыд и грусть так сильно не пожирали его мозг. Челка, некогда падавшая на лицо, вдруг оказалась за ухом. Том, еле касаясь, потерпао по макушке, недолго, быстро убрал руку. — Ладно, Энди, не надо, — будто впервые за несколько недель, его слова звучали по-доброму, звучали искренне, с намерениями подбодрить, — Ты, я, мы устали. Всё нормально. Скоро это закончится, я тебе обещаю. И, ну, мы сможем жить нормально. Пока наслаждайся моментом, всегда может быть хуже. Через некоторое время подошла официантка. Оплатив заказ, неспеша вышли из здания, направились к машине. На миниту Том остановился. Его взгляд устремлен на небо, на закат, почти зашедший за горизонт. Зажигались звезды, ещё маленькие, еле видные, но в этом огромной пустом пространстве, где нет облаков, они выделяется. Голова Брингса повернулся в том же направлении. Раньше ночное небо казалось ему самое главное загадкой, как и глубокое море, как и огромный лес. Это было в детстве, сейчас он подросток, ему понятны эти вещи, они больше не такие любопытные. Но как и в детстве, его глаза вечно могут вглядываться в данные природные явления. Такие близкие, то, чего можно коснуться, что можно пощупать, ощутить ладонью. — Красиво, да? — не отрывая взгляда от звёзд, произнёс, — Раньше с Крисом, мы ночью любили болтать. Чаще всего, когда в отелях после концертов останавливались, выходили балкон. Пили, болтали и смотрели на небо. Иногда молча смотрели. Не то, чтобы мне прям нравилось звезды пересчитывать, мне просто нравилось, что я делаю это со своим лучшим другом, — после этих слов, открыл дверь машины и сел. Завел её, открыл дверь уже для Энди. Тот, как олень в свете фар, продолжал смотреть не отрываясь. — Мне тоже нравится, — не замечая того, на его лице появилась неширокая улыбка. Ему нравился искренний Том, гораздо больше обычного. В душе понимал, что таким всегда он не будет, только очень редко, поэтому гораздо ценее находится с ним в такие моменты.