Вернутся к фанфику
Глава 12. Zoslu
23 сентября 2024, 19:33— Старшая сестра, ты расскажешь мне эту историю еще раз?
Нейтири рассмеялась, поглаживая лицо Нетейам. Атанила лежала, свернувшись клубочком рядом с младшим мальчиком, ее рот был приоткрыт, и она тихо дышала. На другой стороне палатки Кири и Ло'ак спали в объятьях отца. Ночь наступила несколько часов назад, погрузив их во тьму. Нейтири и Тиреа'кип остались единственными, кто не спал.
— Ты, наверное, уже выучила эту историю наизусть, сестра, — ответила Нейтири, позабавившись. — Почему бы тебе самой не рассказать ее мне? — Тиреа задумалась, глядя на свою маленькую сестру, мирно спящую рядом. Наконец, она подняла голову с решимостью в глазах.
— Однажды Tsakarem охотилась одна в лесу, — начала Тиреа, взглянув на Нейтири, ища поддержки. Та улыбнулась и кивнула, подбадривая младшую девочку. — Когда она увидела аватара, идущего среди деревьев, она немедленно натянула лук и наставила стрелу. Но у Великой Матери были другие планы, так как к кончику стрелы охотницы подлетел лесной дух.
–
Тиреа'кип просыпается, задыхаясь, как будто не может отдышаться. Ей что-то вставлено в нос, прозрачная трубка подает ей воздух, но она чувствует, что это только ее душит. Она резко подается вперед, вцепившись в металлические перила сбоку от незнакомой кровати, ее пальцы внезапно касаются кожи. Когда она резко поворачивает голову, приготовившись защищаться, она смотрит в глаза Пауку, единственному в пустой комнате. Он сразу же склоняется над кроватью, одной рукой упираясь в перила, а другой он кладет на ключицу Тиреи.
— Mawey, mawey, — повторяет он. — Syeha si, Кип. Ты в безопасности.
— Паук, — говорит Тиреа, наконец-то, отдышавшись и привыкнув к трубке в ноздрях. Она пытается поднять одну руку, чтобы накрыть его ладонь, но ее охватывает ужасная, пронзительная боль, которая мешает ей двигаться. Ее глаза не отрываются от Паука, боясь того, что она увидит, если посмотрит на свое больное плечо. — Где мы?
— Это лазарет, — говорит ей Паук, убирая руку, когда убеждается, что она успокоилась. — Не волнуйся, ладно? Мы здесь в безопасности.
Тиреа'кип пытается расслабить свое тело, откидываясь на кровать, на которой сидит. Комната заполнена машинами небесных людей, издающими разные жужжащие и пикающие звуки, но, как ни странно, в ней нет самих небесных людей. В конце концов, ее взгляд падает на правое плечо, связанное с рукой, которую она не может пошевелить. Ее глаза расширяются при виде белых повязок, закрывающих рану, и внезапная вспышка воспоминаний потрясает ее разум.
— Кто в меня стрелял? — спрашивает она, поднимая взгляд и глядя на Паука. Он не решается ответить, откинувшись на спинку стула, стоящего возле ее кровати.
— Эм, один из uniltìrantokx. Хотя я не уверен, какой именно. Никто мне ничего не говорит, — отвечает Паук. — Прости, Кип, было уже слишком поздно…
— Frawzo, — перебивает Тиреа, сосредотачиваясь на оранжевой ленте, удерживающей Паука привязанным к ее кровати. — Кто тебя связал?
— Ардмор, — пожимает плечами Паук. — Когда мы вернулись, возникли некоторые проблемы, поскольку ты застрелила полковника. Все время, пока ты спала, они спорили. Все на базе были на взводе.
— Как долго я проспала? — спрашивает Тиреа, внезапно очень забеспокоившись. — Прошли дни? Недели? Может даже целый месяц, а может и больше?
— Эм, я думаю, около 36 часов? Я все это время был здесь с тобой. Я знал, что ты не захочешь проснуться одна, — говорит Паук, пытаясь ее успокоить. — Куоритч тоже бывал здесь несколько раз. — Тиреа делает еще один вдох, пытаясь унять тревогу в груди. На смену ему приходит праведный гнев, который она склонна испытывать только, когда дело касается ее семьи. Она пристально смотрит на Паука, изучая его на предмет каких-либо травм, которых она не видит. Монитор рядом с ней издает нерегулярные звуки, когда ее пульс учащается. Прежде всего, помимо смерти palulukan, собственных ран, Ардмор, Майлза и всего остального, она была вне себя от ярости из-за того, как обращались с Пауком. Он ребенок, невинный, не имеющий отношения к каким-либо решениям, которые могла принять Тиреа'кип. Как генералица могла просто оставить его здесь? Как Майлз мог позволить этому случиться?
— Ты провел в этой комнате почти два дня? Почему? Почему они так с тобой обращаются? — говорит Тиреа, снова наклоняясь вперед. Ее плечо болезненно ноет, когда она меняет положение. Паук поднимает руку, пытаясь сказать ей, чтобы она не двигалась.
— Послушай, Кип. Когда мы вернулись, Ардмор была очень зла. Типа, в бешенстве, — говорит Паук, наклоняясь к ней ближе, чтобы понизить голос. — Я думал, она убьет тебя. Она, наверное, позволила бы тебе истечь кровью, но Куоритч заставил ее помочь тебе.
— Зачем ему это делать? — тихо спрашивает Тиреа. Она вспоминает раздражение Майлза из-за ее попытки прервать миссию ранее. Она думает, что застрелить его и погрузить весь лагерь в хаос будет гораздо хуже, чем просто спорить с Ардмор.
— Потому что ты был права, — объясняет Паук. — Насчет tarnioang и того, что этот район опасен. Ардмор сказала, что они должны позволить тебе умереть, потому что ты стреляла в Куоритча, и она не хочет тратить ресурсы на сохранение твоей жизни, но он сказал, что если бы они тебя послушали, этого бы не произошло. Вот почему. — Тиреа снова ложится на спину, перемещая руку, пока не накрывает руку Паука. Некоторое время они молчат, пока ее пульс начинает медленно замедляться, а монитор начинает пищать в привычном ритме.
Через несколько минут прибывают небесные люди в белых лабораторных халатах. Их трое, их сопровождает один uniltìrantokx. Врачи ходят по комнате, проверяют аппараты, вынимают дыхательные трубки из носа Тиреи, объясняя ей, в чем заключается ее травма. Они говорят ей, что рана была чистой, и пуля вошла в определенное место рядом с ее правым плечом, где основной урон был нанесен коже и мышцам. На самом деле она не совсем уверена в том, что они говорят. Максимум, что она понимает, это то, что она жива, выздоровеет, снова сможет владеть луком и скоро сможет покинуть лазарет.
— Когда придет полковник? — спрашивает Тиреа’кип у сновидицы, стоящей в глубине комнаты с пистолетом на груди. Это та, кого называют Жнец, которой все равно на Тирею.
— Не знаю, — отвечает аватар. Тиреа чувствует, как ее сердце сжимается.
Она действительно чувствует вину, хотя Майлз и заслужил это. Она предупреждала их не идти туда, не разжигать огонь, не доставать оружие. Если бы они ее послушали – если бы он послушался ее – palulukan был бы еще жив, она бы не стреляла в Куоритча, и ее бы в свою очередь не застрелили. Она задается вопросом, был ли он тем, кто стрелял в нее, но она помнит, как он поднял пустые руки, пытаясь успокоить ее, когда она подняла на него свой лук. Должно быть, это был один из сновидцев, которому она не нравится – Манск или тот, кого зовут Джа. Она полагает, что заслужила это. Она выстрелила первой.
— Мне жаль, что я втянула тебя в неприятности, — говорит Тиреа Пауку позже в тот же день, через некоторое время после затмения. Она делает вдох через маску, которая осталась у нее на шее после того, как из носа вынули трубки. — Боюсь, я совершила большую ошибку.
— Ты просто пыталась защитить наш дом, — отвечает Паук, перекладывая ноги. Должно быть, ему некомфортно, сидя на одном месте. — Это не твоя вина.
— Мне нужно контролировать свой гнев, — говорит Тиреа. — Все, что я делаю, отражается на тебе. Ты очень много для меня значишь, parultsyìp.
— Все в порядке, правда, — говорит Паук, улыбаясь ей. — Ты тоже много значишь для меня, sa... Кип. — Тиреа улыбается ему, не обращая внимания на оговорку. Она знает, как он хотел ее назвать.
Когда наступает ночь, несколько небесных людей приходят, чтобы впервые за долгое время вывести Паука из комнаты. Он задерживается в дверном проеме, с тревогой переводя взгляд то на Тиреа'кип, то на коридор, но она отмахивается от него. Пришло время ему спать на нормальной кровати. Она может позаботиться о себе. Кроме того, теперь она знает, что кроме нее и Паука есть кто-то, кто старается сохранить им жизнь.
–
— Ты просто одержима этой историей. В самом деле, должны же быть и другие рассказы поинтереснее этой, — говорит ей Джейк, наблюдая, как дети бегают вокруг ручья, плещутся в воде, сбивают друг друга с ног, спорят и тянут друг друга за хвосты. Атанила громко хихикает, обхватив запястья Нетейам, когда они кружатся вокруг, и брызги воды разлетаются повсюду. Тиреа'кип улыбается, глядя на них. Юбка из бус младшей девочки кружится вокруг ее ног, сверкая на солнце.
— Это лучшая история, — отвечает Тиреа, вонзая стрелу в землю под собой. — Все должны хотеть быть такими, как ты и Нейтири. Вы спасли наш дом.
— Ну, сначала я наделал немало бед, — отмечает Джейк, глядя на свои руки, когда он счищает чешую с payoang, которого они поймали ранее.
— Все совершают ошибки, — пожимает плечами Тиреа. — Ваша история дает Народу надежду на то, что мы все сможем исправить свои ошибки.
— Торук Макто дает надежду Народу, а не я, — посмеивается Джейк. Тиреа бросает на него взгляд и кладет руку на его запястье. Он смотрит на нее взглядом, который до боли напоминает ей отца.
— Ты дал нашему народу надежду, Olo’eyktan. Ты спас нас.
–
Когда Тиреа просыпается глубокой ночью, единственный свет, не считая мерцания машин небесных людей, исходит от желтых глаз, смотрящих на нее из угла комнаты. Она резко поднимается, шипя от боли от внезапного движения.
— Джейк? — шепчет она, не задумываясь, ее глаза затуманены от сна, от которого она все еще сбита с толку. Когда взгляд сфокусируется, она улавливает звук приближающихся ботинок, и она снова ложится на спину. Майлз подходит к ее кровати, прищурив глаза.
— Не совсем, солнышко, — отвечает он, скрещивая руки на груди. Его плечо обмотано белой повязкой. Его взгляд падает на ее собственную повязку. — Хорошие сны снятся?
— Хорошие воспоминания, — поправляет она, слегка смущаясь. Уши Майлза раздраженно откидываются назад, его обычно равнодушное лицо становится жестким. Она задается вопросом, откуда взялась вспышка ревности, промелькнувшее на его лице. — Паук… Паук сказал мне, что ты защитил меня от генералици. Irayo.
— Ну, думаю, я лучше, чем кажусь, — отвечает Куоритч, хотя, кажется, он все еще очень зол на нее, что подогревает ее собственную ярость. — А ты глупее, чем кажешься. — Тиреа шипит, но осекается, когда боль пронзает ее руку.
— Я предупреждала небесных людей, и тебя в том числе, — утверждает Тиреа'кип. — Я сказала, что справлюсь. Я могла бы сама прогнать palulukan.
— Он мог убить тебя, — огрызается Майлз. — Тебе следует стоять на коленях и просить у меня прощения, а не начинать новую драку.
— Это тебе следовало бы просить прощения у меня! - возражает Тиреа. — Я говорю вам снова и снова: никакого оружия, никакого огня, проявите уважение к Великой Матери. Если бы вы только слушали, этого бы не произошло.
— Я спас твою чертову жизнь, — рычит он, ударяя хвостом о край ее кровати. — Твоя «Великая Мать» собиралась позволить тебе умереть. Ардмор тоже позволила бы тебе умереть. Единственная причина, по которой ты сейчас здесь — это я.
— И тем не менее, теперь у меня в плече пулевое отверстие. Не мог бы ты объяснить, кто из твоих солдат это сделал? — Тиреа рычит. Полковник на минуту отвернулся от нее, наклонил голову набок, прежде чем раздраженно покачать ею.
— Манск. Это был Манск, — признается Майлз. Он вздыхает, опуская металлический поручень на кровати Тиреи и садясь на край. — Тебе не о чем беспокоиться. Он на некоторое время отстранен.
— . . . Полагаю, он всего лишь защищал своего полковника, — говорит Тиреа через мгновение, внезапно чувствуя себя виноватой за то, что огрызнулась на него, ее левая рука прикрывает повязку, обернутую вокруг нее. — Я и в тебя стреляла. Так почему же ты защищал меня?
— Пожалуй, ты выглядела так, как будто нуждалась в защите, истекая кровью на больничной койке и все такое, — признает Майлз. — И, к сожалению, ты была прав насчет talioang. Это единственная причина, по которой Ардмор не могла позволить тебе умереть.
— Tarnioang, — мягко поправляет Тиреа. — Тогда спасибо. Но мне не нужна защита. Я могу позаботиться о себе сама.
— Говорит та, кто лежит в лазарете, — отвечает Куоритч. Кажется, он изучает узор tanhì на ее лице. В ответ она наклоняет голову набок, слабо улыбаясь, рассматривая его tanhì. И все же, в ее груди остается сильная боль, и не от пулевого ранения. Она скорбит о palulukan, о его жестокой и несправедливой смерти. Преследующие ее сны заставили ее скучать по семье. Внезапно она осознает, что не хочет быть одна.
— Мне жаль, что я выстрелила в тебя, — говорит она через мгновение, понимая, что так и не извинилась перед ним должным образом. — Возможно, если бы мы постарались лучше понять друг друга, мы бы не были такими.
— Какими? — спрашивает Майлз, встречаясь с ней взглядом.
— Борющимися. Извиняющимися. — объясняет Тиреа'кип. — Это не то, чего хочет для нас Великая Мать. Было слишком много знаков.
— Я уже говорил тебе раньше, «Великая Мать» не хочет иметь со мной ничего общего, и я тоже не хочу иметь с ней ничего общего, — отвечает он, вставая. Тиреа наклоняется вперед, из ее рта вырывается болезненный стон. Полковник тут же поворачивается к ней, протягивая руку, чтобы помочь ей устроиться поудобнее. Она принимает и не отпускает. Он не против.
— Посмотри сюда, Майлз. Сейчас мы носим одну и ту же рану в наказание за непонимание друг друга, — говорит Тиреа, проводя рукой по плечу, где под майкой была скрыта белая повязка. Его рука накрывает ее, а глаза опускаются на их соединенные руки.
— Может быть, тебе просто следует быть осторожной, когда направляешь свои стрелы, — отзывается он, сжимая ее пальцы. Почему-то в ее голове впервые всплывает фраза, да и в его тоже. Никто из них не произносит ее вслух, но она остается висеть воздухе между ними.
Oel ngati kameie.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!