Часть 6: ЭТО ПИКСИ, СУЧКИ!

Тихий вечер медленно окрашивал комнату Пикси в теплые оттенки заката. Пылинки танцевали в последних лучах солнца, падающих сквозь полуприкрытые шторы. Она сидела на мягком ковре, окруженная подушками, погруженная в мир фантазий, когда пронзительный, металлический стук разорвал уютную тишину. Не звонок – именно стук, резкий и требовательный, словно кто-то бил костяшками по дереву. Любопытство пересилило легкую тревогу. Подойдя к двери, Пикси никого не обнаружила. Лишь небольшая, лакированная коробочка угольного цвета, одиноко лежащая на пороге. Она казалась слишком нарядной, слишком… преднамеренной для этого места. Пикси подняла ее – коробочка была удивительно тяжелой для своих размеров, словно наполненной свинцом, и ледяной на ощупь. Принеся находку в центр комнаты, под свет торшера, она сняла крышку. Внутри, на бархатистой подушке цвета ночи, покоился единственный предмет: крошечная кнопка из матового черного камня (или был это металл?), испещренная едва заметными серебристыми прожилками. Она пульсировала едва уловимым холодным светом, словто живое сердце тьмы. Магнетическое любопытство, смешанное с глухим предчувствием, сжало горло Пикси. Почти против воли, ее палец потянулся и легко, беззвучно нажал на гладкую поверхность. Мгновение – и мир изменился. Воздух вздрогнул, словно от удара колокола, незримого, но ощутимого всем телом. Из теней под кроватью, из углов шкафа, из самой пустоты воздуха перед Пикси – хлестнули, извиваясь, щупальца. Не десяток – сотни. Они были густо-черными, как космическая бездна, гладкими и влажными, отливающими маслянистым блеском там, где их касался свет. Они не появились – они материализовались, заполнив пространство с удушающей, панической скоростью. Комната Пикси, мгновение назад такая уютная, превратилась в лабиринт живой, пульсирующей плоти. Первое касание было холодным, как прикосновение змеи. Щупальца опутали ее прежде, чем она успела вдохнуть для крика. Не просто схватили – поглотили. Они обвили ее лодыжки, запястья, талию, подняв в воздух с пугающей легкостью, словно она весила не больше пушинки. Другие, более тонкие и ловкие, принялись за одежду. Не срывали – разрывали. Тонкая ткань футболки взвилась клочьями под их напором, джинсы расползлись по швам с влажным треском. Холодный воздух комнаты обжег обнаженную кожу, но тут же был вытеснен скользким, исследующим прикосновением десятков щупалец. Исследование было тотальным и безжалостным. Каждый сантиметр ее кожи – шея, ключицы, грудь, живот, внутренняя поверхность бедер – был запечатан холодной, упругой плотью. Щупальца вибрировали, сжимали, скользили с хирургической точностью, отыскивая каждую нервную точку, каждую зону, отзывающуюся током. Пикси завизжала – звук, тут же поглощенный массой тел, обволакивающих ее. Это был не просто страх – это была паника чистого сенсорного перегруза, смешанного с диким, невольным возбуждением, которое начинало пульсировать внизу живота. Затем пришла стадия проникновения. Три щупальца, толще и сильнее остальных, выделились из массы. Одно, вибрирующее с высокой частотой, без церемоний направилось к влагалищу. Его натиск был стремительным и глубоким. Оно вошло с влажным звуком, сразу начиная яростные, неистовые фрикции вперед-назад, как поршень. Волны острого, почти болезненного удовольствия немедленно пронзили Пикси, заставив ее выгнуться в немой судороге. Второе щупальце, менее вибрирующее, но более мощное, направилось к анальному отверстию. Давление было неумолимым, проникновение – глубоким и растягивающим. Движения там были такими же быстрыми и резкими, как спереди, создавая шокирующий контрапункт ощущений: глубокое давление сзади и бешеное трение спереди. Два источника экстаза сливались в один безумный пожар. Третье щупальце, тоньше и холоднее, скользнуло к ее губам. Оно не проникало с силой, а настойчиво втискивалось между стиснутых зубов, заполняя рот своей вязкой, прохладной массой. Движения его были медленнее, ритмичнее, почти гипнотическими по сравнению с яростной работой собратьев ниже, но не менее властными. Оно глубоко проникало в горло, вызывая рвотные позывы, смешанные со странным подчинением. Трио ощущений управляло ее телом. Она была марионеткой, дергающейся на невидимых нитях удовольствия и боли. Стон, непрерывный и хриплый, вырывался из горла вокруг щупальца во рту. И вот, ритм изменился. Щупальца во всех трех отверстиях вдруг синхронно увеличили скорость и силу. Движения стали грубее, яростнее, безжалостнее. Толчки сзади били, как кувалда, фрикции спереди выжигали нервы, щупальце во рту дрожало с бешеной частотой, почти вырывая челюсть. Боль и наслаждение сплелись в неразрывный клубок. Пикси билась в истерических конвульсиях, ее сознание плыло, уносимое нарастающим валом нестерпимого экстаза. Она чувствовала, как внутри, в самой глубине, что-то неудержимо клокочет, поднимается к точке кипения. И точка кипения была достигнута. С глухим, пульсирующим шипением, словно выпуская пар, теплые потоки густой, вязкой жидкости хлынули из кончиков щупалец, глубоко внутри нее. В вагину, в анус, даже глубоко в горло. Волны липкого тепла заполняли, метили, заливали каждое доступное пространство ее тела изнутри. Ощущение было одновременно отвратительным и невыразимо блаженным – финальный акт обладания. Сразу после этого щупальца потеряли упругость. Они не отдернулись, а просто… ослабли, став вялыми и скользкими, как мокрые водоросли. Хватка ослабла, и Пикси рухнула вниз. Не на мягкий ковер, а прямо на холодный, твердый пол, оглушенная, обнаженная, облитая смесью собственного пота, слизи тентаклей и их теплой, белесой жидкости. Удар о плитку отозвался тупой болью в бедре, но она ее почти не почувствовала. Сознание уплывало, как щупальца, растворяющиеся обратно в тенях, откуда явились. Тяжесть век была неодолима. Глаза закатились. Последнее, что она смутно ощутила перед тем, как тьма накрыла с головой – ледяной холод пола под щекой и абсолютная, всепоглощающая пустота. Без памяти, без снов, Пикси провалилась в глубокий, беспробудный сон, брошенная посреди разрушенного уюта ее комнаты, где лишь крошечная черная кнопка на столе тихо пульсировала в сгущающихся сумерках, ожидая своего нового часа.