Глава 3 Часть 1

                    ****       Трубы в подвале стонали, как затравленные звери. В лужах на каменном полу отражались кривые тени от факелов, а в воздухе стоял сладковато-гнилой запах – смесь крови, пота и страха.       Максим Морозов сидел верхом на стуле, наблюдая, как Даша неспешно обводит пальцем по груди привязанного к столбу мужчины.       — Ну что, преподаватель… – голос Даши прозвучал прямо в ухе, хотя её губы не шевельнулись. Холодное, как склеп, дыхание обволокло его щёку — без воздуха, без тепла, просто движение пустоты, будто кто-то распахнул дверь в морозильную камеру. – Где твои умные книжки теперь?       Мужчина дёрнулся – это был Борис Ильич, учитель истории. Тот самый, чья кожа сейчас украшала талию Даши в виде изящного корсета. Его собственное тело было покрыто живыми татуировками – Макс вырезал на нём древние руны острым ножом, а потом залил раны расплавленным серебром.       — П-почему… – булькало в его горле.       — Потому что твои лекции были ужасно скучными, – рассмеялся Макс и ткнул ему в глаз заточенной ручкой.       Кровь брызнула на потолок.       Даша закатила глаза от восторга, облизывая алые капли с губ.       — Давай поиграем в мой любимый предмет – анатомию, – прошептала она и вонзила скальпель ему под рёбра.       Они разобрали его на части заживо.       Сначала пальцы – Даша коллекционировала фаланги. Потом язык – Макс хотел сделать из него амулет. Когда добрались до сердца, оно ещё трепетало в её ладони, как пойманная птица.       — Какое… тёпленькое, – улыбнулась она и откусила кусочек.                            

****

      Вика сидела в кресле, медленно перебирая человеческие зубы в стеклянной банке — сегодняшний «подарок» от Макса.       Но сегодня её пальцы сжимали стекло так, что оно треснуло. Она знала.       Ещё до того, как тени на стенах начали шептать. Ещё до того, как запах свежей крови просочился сквозь каменные стены.       Когда дверь распахнулась, она даже не подняла глаз.       — Вы убили Бориса Ильича.       Голос её был тихим, но в нём дрожала сталь.       Макс вошёл, вытирая окровавленные руки о шторы. Даша звякнула новой подвеской — высушенным глазным яблоком на цепочке.       — Мы просто… развлекались, — Макс бросил на стол свёрток. В нём шевелилось что-то мокрое.       Вика наконец посмотрела на них. Воздух замёрз.       — Вы перешли черту.       Её слова упали, как приговор.       Даша фыркнула:       — Ой, опять нотации? Может, сначала попробуешь то, что мы принесли?       Вика медленно встала. И улыбнулась.       Эта улыбка не обещала ничего хорошего. Холодная, безжалостная, она заставила даже Макса — привыкшего к жестокости — почувствовать, как по спине пробежал ледяной палец.       — Значит, вам мало того, что вы устроили бойню в моей школе? — её голос стал мягким, почти ласковым, но от этого только страшнее. — Мало того, что вы испачкали стены кровью преподавателя, которого я лично запрещала трогать?       Она сделала шаг вперёд. И воздух вспыхнул.       Даша взвыла — пламя охватило её волосы, слизывая пряди, обугливая кожу. Но огонь горел избирательно: не убивая, а мучая.       — Ты любишь кожу, Даша? — Вика провела рукой по её обгоревшей щеке. — Теперь твоя будет ещё красивее… когда слезет лоскутами.       Макс рванулся вперёд — и тут же рухнул, как будто невидимый гигант наступил ему на спину. Его рёбра треснули с тихим хрустом.       — А ты, Макс… — Вика подняла его скальпель, тот самый, что час назад вскрывал Борису Ильичу рёбра. — Ты так любишь резать. Давай проверим, как это… на себе.       Лезвие медленно вошло ему под ноготь. Он закричал. Но Вика не остановилась.       — Вы оба думали, что правила — для слабаков? — она повертела скальпель, и Макс заголосил, дергаясь в конвульсиях. — Но теперь вы точно запомните: учителей — не трогают. Или в следующий раз…       Она рванула лезвие вниз — и палец Макса, разрезанный вдоль, упал на пол.       — …я начну не с пальцев.       Тишина. Только хрип Даши и прерывистые стоны Макса. Вика развернулась и пошла к двери, бросив на прощанье:       — Приберитесь в подвале. И если хоть капля крови останется — вы будете мыть полы языками.       Дверь захлопнулась. А они остались ползать в собственной крови. Потому что теперь знали — Вика не просто злится. Она сломала их.