Глава 6 Часть 1

      

****

      Кабинет завхоза пах пылью, старыми чернилами и чем-то сладковато-гнилым — возможно, тем самым "лунным сиропом", которым Галина Васильевна подписывает особо важные приказы. На столе перед ней аккуратно разложены папки: «Расход крови (несанкционированный)», «Повреждённое имущество (с приложением фрагментов виновных)», «Новые правила утилизации трупов (черновик)».       Дверь открылась без стука.       — Галина Васильевна.       Вика стояла на пороге, её тень, неестественно длинная, тянулась через весь кабинет, сливаясь с тенями на стеллажах, где в банках тихо плавали чьи-то глаза.       Галина Васильевна даже не вздрогнула. Подняла взгляд через очки, которые блеснули, как лезвия.       — Виктория. Опять проблемы с отчётностью?       — Я ухожу. На неопределённый срок.       Перо в руке Галины Васильевны замерло. Чернильная капля упала на бумагу, расплываясь, как кровь из перерезанного горла.       — Школа остаётся на тебе. Вика склонила голову. — Ты знаешь, что делать.       Галина Васильевна наклонила голову, будто проверяя, нет ли подвоха.       — Любопытно. Я думала, вы выберете кого-то… посильнее.       — Сила — это не только клыки и когти. Вика достала из плаща тёмный флакон и положила на стол, за которым сидела завхоз.       Галина Васильевна подняла флакон, рассмотрела его в тусклом свете люстры из пожелтевших костей.       — Пепел Анны?       — Произнеси её имя — и стены вспомнят, чьи кости их держат. — Вика провела пальцем по горлышку флакона, оставляя кровавый след. — Но только в крайнем случае.        — Какая... трогательная забота. — Галина Васильевна аккуратно убрала флакон в ящик с надписью „Чрезвычайные меры (не для Макса)“. — А если Алексей всё же войдёт?       — Тогда напомни ему, что в этой школе до сих пор учат правилам этикета.       — А что делать с Дашей и Морозовым?       — Пусть думают, что ты просто следишь за порядком.       — О, они и так это знают. — Галина Васильевна улыбнулась, и в этом оскале было что-то хищное. — Я просто напомню им, что в моих папках есть страница на каждого.       — Они будут слушаться тебя. Не разочаруй меня. Сказала Вика и вышла из кабинета.              

****

      Артём Калинин заряжал ружьё, его пальцы привычно вкладывали серебряные пули в патронник. Рассвет сегодня был кроваво-красным — плохая примета.       Дверь с треском распахнулась. В проёме стояла Вика.       Холодный ветер ворвался в кузницу, задувая горн. Её тень на стене извивалась, живая и неестественно длинная.       — Уходи, мертвец, — он выстрелил, не целясь.       Пуля застыла в сантиметре от её лба, зависнув в воздухе, будто вязнущая в паутине. Вика медленно сжала ладонь — металл смялся, как бумага, упав на пол с глухим звоном.       — Ты нужен мне, — её голос был ровным, но в нём дрожала сталь.       Он перезаряжал ружьё, не сводя с неё глаз:       — Чтобы убивать? Нет.       — Чтобы сжечь гнездо Алексея, — она сделала шаг вперёд. — Он не просто вампир. Он — чума.       Артём бросил ружьё на стол:       — И что, я должен бросить всё и пойти с тобой?       Вика изменилась.       Её глаза стали совсем чёрными, как обсидиан.       — Ты даже не знаешь, кто ты, — прошептала она. — Твой род не просто кузнецы. Калинины — хранители древнего обета.       Артём нахмурился, его рука непроизвольно потянулась к шраму на груди — странному узору, похожему на руну.       — Обета?       — Твои предки заключили договор с духами огня, — Вика провела пальцем по наковальне, и металл зашипел, оставляя дымящийся след. Ты — живое пламя в человеческой плоти.       В кузнице стало невыносимо жарко.       — Почему я должен верить в эту сказку? — прохрипел Артём, хотя шрам на груди пульсировал, будто отвечая ей.       Вика улыбнулась, провела ногтем по запястью. Чёрные капли упали на раскалённый металл — и вспыхнули синим пламенем.       — Потому что твоя кровь сделает то же самое. Только огонь будет белым. Огнём, который испепелит Алексея. — Я могла просто забрать тебя силой, — она провела пальцем по лезвию его ножа, и сталь раскололась пополам. — Но я даю выбор.       Тишина.       — Хорошо, — Артём сорвал со стены двуручный молот, покрытый рунами. — Но, если это ловушка — я убью тебя первым.       Вика рассмеялась — звук, похожий на лёд, трескающийся под ногами.       — Попробуй.       

****

      Тёмный лес смыкался за их спинами, словно живой занавес. Деревья скрипели на ветру, их ветви тянулись к путникам, будто пытаясь предостеречь или удержать.       Артём шёл следом за Викой, его молот тяжело покачивался за спиной.       — Ты даже не спросила, согласен ли я на всё это, — проговорил он, разминая плечо.       Вика не обернулась. Её шаг оставался ровным, не дрогнув ни на миг.       — Ты уже мёртв, кузнец, — её слова повисли в воздухе, холодные и острые, как лезвие. Просто ещё не лёг в землю.       Артём усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк — не злости, а чего-то другого.       — Значит, нам по пути, — сказал он просто. — Мёртвым нечего терять.       Что-то дрогнуло в глубине её — крошечная трещина в броне, которую она выковала за долгие годы. Но Вика не позволила этому зацепиться. Она помнила предательство. Помнила, как доверие обжигает больнее, чем пламя.       И потому просто шагнула вперёд, не оборачиваясь, не оставляя этому мгновению ни единого шанса.       А лес шептал им вслед, будто зная, что их дорога ведёт туда, откуда нет возврата.