Глава 9 Часть 1

      

****

      Лес внезапно оборвался крутым обрывом. Вика замерла, ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       — След оборвался, — сквозь зубы произнесла она. — Как будто его... замаскировали.       Артём прислонился к сосне, вытирая пот со лба:       — Разве вампиры могут так делать?       — Нет. Это не его сила, — Вика резко повернулась, её глаза сузились. — Здесь что-то не так. Там, внизу — старая охотничья изба. Пойдём.       Избушка скрипела от каждого порыва ветра. Артём разводил огонь, когда заметил, как Вика стоит у окна, её ноздри слегка раздувались.       — Ты что-то унюхала? — спросил он, бросая в камин сухую ветку.       — Тишину, — ответила Вика. — В лесу не должно быть такой тишины.       В этот момент стена с грохотом рухнула.       Существо ворвалось внутрь — нечто среднее между медведем и тенью. Вика мгновенно атаковала, но монстр...       Он предугадывал каждое её движение.       Когда когтистая лапа впилась Вике в плечо, Артём увидел нечто невозможное — в её глазах мелькнуло... изумление?       Он не раздумывал. Схватил железный котёл с огня и выплеснул раскалённые угли в морду чудовищу.       Тварь взвыла, ослеплённая. Вика не стала упускать момент — её клинок пронзил жёлтый глаз монстра.       Существо рухнуло, обнажив шею — там был странный металлический ошейник с рунами.       Вика тяжело дышала, прижимая раненое плечо:       — Механический ищейка... Алексей нашел способ скрываться от меня.       Артём поднял ошейник:       — И что это значит?       — Он использует древние технологии 'Логоса', — её голос звучал хрипло. — Те, что создавались для охоты на таких, как я. Она посмотрела на Артёма, и в её взгляде впервые появилось что-то новое. — Ты... не должен был рисковать.       Артём пожал плечами: — Значит, так надо.       Вика резко встала: — Нет. Теперь ты стал мишенью. Эти создания запомнили твой запах. Она подошла к окну. — Но это даёт нам преимущество — теперь мы знаем, куда идти.       — Куда?       — Туда, откуда бегут все звери, — её губы искривились в подобии улыбки. — К логову охотника.              

****

      Вика сидела на грубо сколоченном столе, её пальцы впивались в рваную рану на плече. Тёмная, почти чёрная кровь (да, у вампиров она всё же была, хоть и не такая, как у людей) сочилась сквозь бледную кожу, капая на потертые половицы. Каждая капля при ударе издавала странный хрустальный звук, будто падали крошечные кусочки льда.       Артём молча наблюдал за этим несколько мгновений, затем начал рыться в своей походной сумке. «Что он копает в этой своей сумке? Нож? Серебро? Или... нет, это что-то другое. Что-то, что пахнет... холодом.» Металлические инструменты звенели, когда он доставал чистый лоскут льняной ткани (немного грубоватый, но мягкий на ощупь), склянку с мутноватым раствором (этикетка гласила: "Очищенный лунный свет и полынь"), пучок сушеных трав, которые пахли как первый зимний мороз. «Если она решит напасть сейчас, я даже не успею схватиться за молот. Но... она выглядит слабее, чем обычно. Может, это шанс?»       — Дай обработать, — его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная нотка.       Вика резко подняла голову. Её глаза в тусклом свете избы казались абсолютно чёрными.       — Не надо, — прошипела она, но голос звучал... странно. Без привычной ледяной силы.       Он не стал спорить. Одним точным движением взял её запястье — и тут Вика ощутила это. Не запах крови (её давно не интересовала эта грубая пища), а нечто другое. Тепло. Живое, пульсирующее тепло его кожи, которое излучало тихую, почти неслышную вибрацию — как далёкий звон колокольчика.       "Прекрати. Сейчас же прекрати," — пронеслось у неё в голове, но её сверхчувствительная вампирская кожа уже впитывала эти вибрации, эти микроскопические звуковые волны. «Это... звук. Его сердце. Его дыхание. Оно входит в меня, как яд. И я... я не могу остановиться.»       Он отвел её руку от раны, и Вика... позволила. Когда пропитанная раствором ткань коснулась раны, по её телу пробежала едва заметная дрожь. «Почему она дрожит? От боли? Или... или ей противно моё прикосновение?» Не от боли — от неожиданного ощущения. Его пальцы издавали странные, почти музыкальные вибрации при движении.       — Зачем ты это сделал? — вопрос вырвался у неё неожиданно.       — Что именно? — Артём даже не поднял глаз, сосредоточенно обрабатывая рваные края раны.       — Рисковал. Мог убежать.       Он усмехнулся, его пальцы ловко затягивали повязку:       — А потом бы ты мне устроила ад за дезертирство. Да и... — он на мгновение встретился с ней взглядом, — кто бы тогда мне объяснил, что за хрень со мной происходит?       Её губы дрогнули. Почти улыбка. Почти. Вика тут же поймала себя на этом и мысленно ударила по рукам. Но было поздно — где-то глубоко внутри, в том месте, которое она считала давно умершим, что-то шевельнулось.       "Он инструмент. Всего лишь инструмент," — повторяла она про себя как мантру. Но почему-то эти слова больше не звучали так убедительно.       Когда она встала, то вдруг осознала, что рана... звучит иначе. Повязка, пропитанная его смесью, издавала едва слышные целебные вибрации.       — Мы идём, — резко сказала Вика, но её собственный голос звучал теперь по-другому — менее резко, более... человечно.       Артём скрестил руки:       — Ты истекаешь... тем, чем вы там истекаете. Давай хотя бы до утра.       — Нет времени. Каждая минута...       — Тогда хотя бы скажи спасибо, — он ухмыльнулся.       Вика замерла. «Спасибо? Я? Ему? Никогда.»       «Ну да, конечно. Она скорее умрёт, чем скажет «спасибо». Но попробовать стоило.» Подумал про себя Артём и усмехнулся. В ушах стоял странный звон. Она вышла к ручью, где вода пела свою вечную песню, наполнила флягу и... протянула Артёму.       — Не дури, — сказала она, но звук воды во фляге смешался со звуком его дыхания, создавая новую, странно уютную мелодию.       Когда их пальцы соприкоснулись, Вика почувствовала нечто поразительное — их ауры на мгновение слились в странную гармонию. Она резко отдернула руку, но было поздно — эта вибрация уже поселилась где-то глубоко внутри.       «Нет. Это невозможно. Я не... я не должна чувствовать это. Это опасно.» "Это просто... необычный звуковой резонанс. Всего лишь акустический феномен," — убеждала себя Вика, чувствуя, как её сущность жадно впитывает эти новые вибрации. Но где-то в глубине она понимала — это нечто большее. И это было... опасно. «Опаснее, чем жажда крови. Опаснее, чем серебро. Потому что... потому что я хочу этого снова.»              

****

      Тишина в избе была неестественной - даже скрип половиц под ногами Артёма звучал как кощунственное вторжение. Вика не спала. Она не могла спать. Вампирская сущность требовала бодрствования, но сейчас её мысли вихрем кружились вокруг странного кузнеца. Её бледные пальцы сжимали подоконник, оставляя на столетнем дереве тонкие трещины. Лунный свет лизал её черты, превращая их в мраморную маску.       Артём спустился в скрытую комнату, где воздух пах железом, пылью и чем-то горьким, как коренья из мёртвой земли. Стены были испещрены картами с киноварными отметинами — крестами, кругами, непонятными рунами. На столе, покрытом вековой пылью, лежали свитки.       Один из них привлёк его внимание. Пергамент хрустнул, как кость под сапогом, когда Артём развернул его. И замер.       Перед ним был тот самый символ, что горел у него на груди. Точная копия. Тот же узор из переплетающихся линий, будто застывшая в чернилах борьба огня и металла.       — Вика! — его голос сорвался громче, чем он планировал.       Она появилась мгновенно, материализовавшись из теней.       — Что? — её голос был резким, но в нём слышалось напряжение.       Артём молча протянул ей свиток. Вика взяла пергамент, её брови слегка сдвинулись. Она изучала символ, её пальцы дрогнули.       — Это... — она запнулась, — древний знак кузнецов-демиургов. Тех, кто мог ковать не просто мечи, а саму плоть мира. Где ты это нашёл?       Артём глубоко вдохнул. Теперь или никогда.       — Вика... этот знак... — он медленно расстегнул ворот рубашки, — он у меня на груди.       Её глаза расширились. На мгновение каменная маска спала, и Артём увидел настоящее потрясение.       — Покажи, — приказала она, но в голосе уже не было привычной жёсткости.       Артём разорвал ткань у ворота, обнажив шрам. Вика замерла. Её пальцы, обычно такие уверенные, дрожали, когда она протянула руку, но остановилась в сантиметре от его кожи.       — Можно? — спросила она неожиданно мягко.       Он кивнул. Её прикосновение было холодным, но не обжигающим, как он ожидал. Пальцы скользнули по шраму, сравнивая его с изображением на пергаменте.       — Идентичный, — прошептала она. — Как... как давно он у тебя?       — Я... не знаю. Он всегда был со мной. Но однажды, после лихорадки в двенадцать лет, он стал... глубже. Будто врос в рёбра. А потом начались сны. Город, которого нет на картах. Молот, бьющий по наковальне из костей. И голос, повторяющий: "Ты должен вспомнить".       Вика резко отстранилась, её лицо снова стало непроницаемым, но глаза выдавали бурю.       — Собирайся. Мы выдвигаемся. Сейчас же.       — Подожди! Что это значит? Почему ты так реагируешь?       Она уже повернулась к выходу, но бросила через плечо:       — Это значит, что ты не просто кузнец. И что Алексей знал о тебе куда больше, чем я предполагала. Этот символ... — она запнулась, — он не просто метка. Он меняет всё.       Её тень на стене странно искривилась, будто что-то внутри неё рвалось наружу. А на столе, среди пыли и забытых секретов, свиток с символом слабо светился в темноте, будто отвечая на жар в груди Артёма.