Ч.2. Глава десятая.

После родов и трёхмесячного кормления Меланья изменилась окончательно. Метка, жизнь со своим истинным альфой, рождение ребёнка - она стала омегой со всеми омежьими признаками и делами. Начала за собой следить по-взрослому, поменяла стиль в одежде, гораздо более чувственный и сдержанный, платья и костюмы такие текучие, нежные и по цвету, и на ощупь заказала себе из каталогов. Я просил как-то, как называется это всё, она ответила - тяжелый люкс, оттенки пастельные, жемчужные и пудровые. Я ей ещё девчонок из салона красоты подогнал, тоже бет-мастериц, естественно, сначала подготовил их. Но Меланья явно полюбила этот образ жизни - богатой омеги на полном обеспечение и под охраной своего альфы, даже попыток не делала сблизиться с обслугой. И на своём внешнем виде она не остановилась. Занялась домом, начала гнездоваться как самая правильная омега и скоро наш дом превратился в уютный особняк с оранжерей везде, на всех этажах и даже в бассейне, а сад стал каким-то прямо чудом. Я и представить себе не мог, что за полтора года может всё так разрастись: и цветы, и кустарники, и даже деревья! Всё она заказывала по каталогам. Предварительно мне их Гена скачивал, а я показываемые ей с моего ноутбука у меня в кабинете. Или сам открывал нужный интернет магазин и при мне разрешал Меланье выбирать, что ей надо. Усаживал её себе на колени и - заказывай всё, что тебе надо, моя омега! Она и заказывала! Аппетит приходит во время еды, так что она по два раза в неделю делала заказы, составляя длиннющие списки. Их потом на всякий случай я или сам проверял, или Гене давал на проверку. Но самое главное, Меланья занялась не только выращиванием ребёнка, сынишки нашего Коли, которого полюбила так, что даже у меня иной раз ревнивые мысли проскакивали. Она занялась особым воспитанием мальчика. Попросила для этого отдельное пространство и дала целый список того, что нужно сыну для развития. С этого, кстати, всё и началось. Вот это её преображение в настоящую омегу - служанку своей семьи и своему альфе. Под игровую и учебную комнату отдал я ей заброшенное пространство на третьем этаже. Бывшую комнату Ларского. Там, конечно, им сильно воняло. Но я решил, что это не плохо. Меланья теперь знала, чем недоразумение мужчина-омега, как её отец, отличается от мужчины-альфы, доминантного альфы-самца, как я. И какова роль их в жизни омег. Ничего её отец им дать не смог, даже защитить её от маньяка не смог. А я смог. Потому что своими инстинктами я почувствовал опасность там, где никакой Ларский ничего не учуял, а зная своё предназначение - беречь свою омегу - я смог её и спасти. Она, Меланья, должна теперь это понимать и ценить. Мальчишка действительно стал развиваться и физически, и интеллектуально. В два года бегал за мамкой и лопотал. Правда, мне об этом Меланья рассказывала больше по вечерам. Я так много занят был, что приходил поздно, она уже либо купала, либо укладывала сына. А потом спускалась ко мне в гостиную или столовую и всё-всё рассказывала. Я знаю, что многие альфы называют это "баба выносит мозги", но мне нравилось, как она со мной медленно и тихо разговаривает, как чувствует моё настроение, как молчит и просто гладит, массирует мне плечи, если я не в духе или устал. Мне кажется, что альфы, которые не уделяют своим омегам внимания, не могут обеспечить все их хотелки, вот они-то и придумали этот "вынос мозга". А на самом деле надо просто выслушать и купить всё, что попросила твоя омега. А потом ещё хорошенько трахнуть, чтоб уж точно у омеги было понимание, как её ценят и заботятся о ней. Какой омега не будь, всё равно её ебут. И это для омег главное. Она потом в благодарность даёт своему альфе и силу, и успех, и уверенность во всех его делах. Как у нас и было. Когда Коляшке уже к двум годам было, Меланья, снова забеременела. Тут я решил сделать ей подарок. К тому же пора было уже официально заявить о своём статусе. Одним словом, как только мы узнали о беременности, я решил организовать бракосочетание и небольшую свадьбу. В качестве гостей были приглашены Фомин, Гущин с женой Ниной, моя мать, Лариса Павловна Савельева, и брат отца Меланьи, Денис Перминов с семьёй - женой и двумя детьми. Меланью я не предупредил. Решил сделать сюрприз. Она обо всём только уже во дворце бракосочетания перед самой регистрацией догадалась. Но видимо у неё что-то с душевным здоровьем на фоне непростой беременности случилось. Она, до этого уже почти три года улыбчивая, милая и спокойная, даже медлительная, тут как с цепи сорвалась. Орала какую-то дичь. Я так ничего и не понял. Чуть наши паспорта не порвала. Не велика была бы потеря, сделали бы новые, но сам факт. А потом ей нешуточно стало плохо. Она даже в обморок упала. Ну, ясное дело - беременная омега, здоровье и так у них хрупкое. Так что вместо свадьбы, которую я планировал отпраздновать в узком кругу дома со всеми гостями, мы почти две недели в роддоме на сохранении пролежали. Колю, сына, я тогда на эту неделю в первый и в последний раз матери своей отдал. Она, кстати, удивила меня тем, что мальчик совсем не вундеркинд, не разговаривает и человеческую речь не понимает. Я потом, после выписки уже у Меланьи спросил, а она ответила, что ребёнок живёт в изоляции и для него исчезновение матери и жизнь с чужим человеком были стрессом, вот мальчик и молчал. Логично. Мать моя потом просила меня разрешить ей приезжать и помогать невестке с воспитанием детей и по дому. Но я знал, что женщины не ладят друг с другом на одной территории. Тем более омеги с бетами, а мать моя была самой заурядной бетой. Поэтому нет, не стал ей разрешать. Тем более, что и Меланья не захотела. А тогда в роддоме на сохранении мы узнали, что ждёт нас двойня. Потом уже и пол детей стал известен. Хотя сейчас запрещено это родителям сообщать. Эту беременность Меланья провела иначе. Во-первых, мы каждые две недели ездили к доктору, проверяли. Беременность была непростой. Во-вторых, я запретил ей таскать мешки с землей и горшки с цветами по дому и участку, и Меланья сосредоточилась на разрисовывании стен - дом стал как музей, везде фрески с какими-то немыслимыми картинами. И очень замысловатыми. С одной точки комнаты смотришь и видишь букет пышных цветов в сиреневых тонах, а с другой - это горная цепь с пред грозовым небом. Или уютный камин с красным огнем, а потом обернешься, глянешь, а это осенний лес, вид сверху. Только в их игровой она нарисовала простой пейзаж во всю стену напротив панорамного окна: домик у озера в позднее лето. Вечер и солнце уже уходит за лес, последние лучи из-за деревьев выглядывают и отражаются на глади озера. И даже видно, что воздух сырой и холодный, что лето было таким - холодным. Домик стоит, а в нем уже огни зажжены, видно в окнах. Людей нет, только черная собака, как силуэт, стоит на дорожке между домом и озером и смотрит на того, кто эту картину рассматривает. А вдалеке, на самом горизонте, стоит и мычит, задрав голову, корова - хозяйку зовет. Даже как-то по-детски нарисовано всё было. Но как будто знакомо. Ну, как мне тогда показалось.