Ч.3. Глава пятая

Через две недели, сопоставив фотографии из Инстаграм Меланьи и на ее ноутбуке - там было не двенадцать, а сто пятьдесят семь снимков, - а также сверив их со списком моих односельчан, я увидел, что не хватает на данный момент одного человека, некоего Герра Герберта Херберта, как мне подсказал бургомистр нашей деревеньки. Этот Герберт Херберт никогда не работал в этой деревне, хотя был школьным учителем. Вышел на пенсию и переехал сюда. Пять лет прожил в нашей деревне, а незадолго до исчезновения Меланьи, он переехал в другую землю. Но что было особенно интересным, так это то, что за день до похищения Меланьи этот Герр Герберт, как называл его бургомистр, приехал к нам в деревню за какой-то справкой. Как вспоминал сам бургомистр, и даже нашел в своих учетных книгах в архиве отметку об этом: справка о льготах по платежам за воду-газ-электричество была выдана Герру Герберту 23 февраля. Я, спросив разрешение, скопировал эту страницу, указал на копии номер книги в архиве, чтобы в случае чего иметь документальное доказательство - этот… человек был тут. Среди фотографий Меланьи я нашел снимок, сделанный из-за забора, на котором человек в очках на совершенно не выразительном лице, в теплой шапочке и куртке, что-то делал на своем участке в саду, но на момент фотографирования он обернулся. Снимок был очень хорошим, и по композиции, и по портрету человека, и по фокусу. Странно, что Меланья не выбрала его среди остальных и не разместила в Инсте, этот снимок не надо было даже сильно обрабатывать, кадрировать и фильтры кидать. Я распечатал снимок с этим господином и повесил с левой стороны от фотографии Меланьи на стене, написал кое-какие данные и попросил Маркуса собрать досье не только на этого Герберта, но также информацию его окружения. Особенно меня интересовало - не пропадали ли дети рядом с этим Герром Гербертом? Пока я ожидал отчета от Маркуса, - кстати, я ради всеобщего энтузиазма в моем агентстве даже сам съездил в Гамбург, проведал, как идут дела, посидел в своем углу за столом, у нас открытое пространство работы, разделенное столами и сквозными стеллажами и нет личных кабинетов, есть только холл, место для перекусов и небольшая зона-аквариум для переговоров, и мне все были искренне рады, - так вот, пока я, все также живя в деревне, ожидал то, что нароет мне Маркус, я стал как-то бездумно сидеть на странице Меланьи в Инсте. Сначала как подписчик - у нас в семье все подписаны друг на друга в соцсетях, потом зашел как она, мы имели её пароль и логин. Я и так, и так увидел, что под фотографиями у неё, среди лайков друзей, наших из семьи и одноклассников, есть лайк с удаленного аккаунта. Зашёл на него. Создан почти четырнадцать лет назад… Мелаше тогда было три годика... То есть, человек взрослый... Фото нет… Называется: Saweli Jilin. Стертая переписка. Которая началась с момента регистрации Меланьи в соцсетях, а именно - с ее тринадцатилетия, когда мы подарили ей смартфон и разрешили под нашим наблюдением вести аккаунты в нескольких соцсетях. Что-то меня тревожило в этом пустом сером силуэте на месте фото удаленного аккаунта. Особенно - дата его удаления: 23 февраля. Опять же - накануне похищения дочери. Я всё время настаивал на именно такой формулировке: похищение. Мне невозможно было представить, что наша любимая и любящая нас всех девочка могла сбежать от нас. Не было никаких предпосылок к этому. Но отсутствие каких-либо следов, а главное - отсутствие каких-либо следов насилия или борьбы, постоянно подталкивало следствие к более мягкой, скорее даже размытой формулировке: исчезновение. Не знаю почему, но я распечатал на листе А4 обычный знак удаленного аккаунта - в сером кружочке на сером фоне темно серый силуэт - и написал под ним Saweli Jilin. Давно я не встречался с друзьями Меланьи. И тут решился. Я нашел номера телефонов и аккаунты её друзей, особенно - по русской субботней школе в Гамбурге, договорился о встрече с ними в торговом центре. Всех обещала собрать Ксения. В ближайшую субботу мы и встретились. Ребята, уже повзрослевшие - Ксения, Марк, Клара и Ивона - вели себя как на поминках. Расспросили меня о расследовании, помолчали на мой ответ о том, что ничего пока неизвестно, следствие остановлено, но дело не закрыто. Я предложил им что-нибудь купить поесть или попить - молодежь всегда что-то хомячит, но они отказались. – А как вы сами думаете, - спросила едва поднимая на меня глаза, Ксения, - где сейчас Меланья? Я сглотнул ком в горле, но ответил спокойно, твердо, хотя и тихо. – Точно не могу сказать, но чувствую, что она жива. – Правда? - обрадовалась Клара, она говорила больше всех с акцентом, наш родной язык для нее был языком иностранным, общалась она на нем только вот с этими друзьями и раньше в субботней школе, родители ее уже не говорили на нём, а бабушка с дедушкой, когда-то несколько десятилетий назад ставшие репатриантами, уже умерли. - Конечно - жива! Ведь вы омега, вы умеете чувствовать невидимое! Я усмехнулся: в европейском мире, уверовавшем в права человека, не принято говорить о том, кто кем является по виду, и беты, и альфы, и даже омеги приравнены к роду человеческому и обладают одинаковыми правами, закрепленными во Всеобщей декларации прав человека, но иногда всё-таки встречаются те, кто делает на этом различии акцент. Особенно, когда кто-то ждет чуда. – Ребята, - начал я, - я тут разгребал дело исчезновения Меланьи по-новому, я сам, как вы знаете, журналист-расследователь, и представил, что это дело моей дочери как бы не моё дело… Отстранился, так сказать. И я тут нашёл кое-что, что мы, и я, и детектив, ведущий следствие не увидели, может быть вы что-то подскажите. – А это легально - опрашивать несовершеннолетних да еще и вне полицейского участка? - спросил насупленный Марк. – То, что я нашёл, детектив не готов прикреплять к делу, - решил пояснить я. - Это какие-то два белых пятна рядом с Меланьей, возникшие рядом с ней незадолго до её исчезновения и также таинственно исчезнувшие прямо за день до её… исчезновения. – Что вы хотите от нас узнать? - спросила уже заинтересовавшись всем Ксения. – Не рассказывала ли вам кому-то Меланья о ком-то, кого вы лично никогда не видели рядом с ней? Ребята задумались. – У нее был какой-то мальчик по переписке с вашей родины, - осторожно начала Ивона. – Да-да, он одним из первых подписался на неё в Инсте! - вспомнила Клара. - Она была рада ему ещё и потому, что он с ней переписывался по-русски и помогал исправлять ошибки и учил русскому молодёжному сленгу! – Да! Помните, - обратилась тогда к ребятам Ксения, - мы как раз попросили Настасью, нашу учительницу русского и литературы в субботней школе, - пояснила она для меня, - рассказать нам о русском мате, нецензурной лексике, а Меланья нам потом поведала, что её друг говорил, что многие выражения уже не используются в разговорной речи или даже не считаются ругательствами. Помните, вот это странное - про муху? – Блять-муха? - попытался вспомнить Марк. – Неееет! Блять - это всегда мат, а там что-то вроде созвучное, но не матное! – Бляха-муха, - вставил я. - А не помните, как звали того парня? Ну, русского, из переписки. – Точно: бляха-муха! - обрадовалась со всеми друзьями Ксения. - Как его звали? Какие-то два странных русских имени, которые я никогда здесь не слышала. – Давай я тебе напишу, что я нашел, а ты попробуешь прочесть и может быть вспомнишь, хорошо? Я написал в своем блокноте: Saweli Jilin. Ребята все прочитали. – Да, похоже что это имя того самого парня. – Вы думаете, что Меланья с ним сбежала в Россию?! - с каким-то священным ужасом проговорила Клара. – Нет, не думаю так, - твердо сказал я. - Но вот что странно: аккаунт этого парня, если это действительно парень, а ни взрослый мужчина, взрослая женщина, какая-нибудь спецслужба или религиозная секта, аккаунт и вся переписка с Меланьей были удалены ровно в день её исчезновения. Ребята притихли и все уставились на меня. Конечно, даже эти очень поздно взрослеющие дети мимимишных европейцев, привыкшие жить в полной безопасности и, как говорили во времена моей юности - на расслабоне, даже они коё-что знали и о моей деятельности, и о том, что на своей родине я в розыске, ну или, во всяком случае, что-то слышали от Меланьи или от своих родителей. – Вы думаете, что Меланью похитили? - наконец тихо спросила Ксения. – Я уверен в этом, - твердо и также тихо, как и она, ответил я. - Мотив не ясен, исполнитель и заказчик - тоже. Но то, что она была похищена и где-то удерживается против своей воли - для меня это очевидно. – То есть, вы отказываетесь верить, что она могла сбежать из-за любви, Герр Ларский? - сложив руки на груди, строго спросила меня Клара. - А вот если бы этот русский парень и Меланья захотели бы пожениться, вы бы разрешили? – Нет, - строго глядя на неё, ответил я. - Как и не разрешили бы твои родители тебе выйти замуж в пятнадцать лет независимо от национальности, гражданства и вида твоего парня. Ребята, не забывайте, что Меланья пропала в пятнадцатилетнем возрасте. И даже если предположить, что кто-то её чем-то увлек, то в любом случае, действия этого кого-то это - преступление. Мои слова немного помогли вернуться к реальности подросткам. Ребятам, лучшим друзьям детства и ранней юности Меланьи сейчас, как и ей, по семнадцать-восемнадцать лет. Наивные мальчики и девочки беты. У них нет никаких проблем в жизни, вот они и выдумывают себе - недопонимание взрослыми их особенного внутреннего мира, раздражающее их требование от этих же взрослых к ним учиться и развиваться, и особенно болезненно все эти большие дети воспринимают запрет со стороны взрослого мира для них заниматься сексом с тем, с кем им хочется, особенно со старшими по возрасту. Вот они и придумали себе какую-то романтическую историю - Меланья сбежала с русским, скорее всего взрослым парнем и живет где-то с ним свою лучшую жизнь, полную сексуальных открытий и свободы! И надо чтобы прозвучало это слово - “преступление”, чтобы они, эти глупенькие романтики, немного спустились с выдуманного неба на землю. – Ладно, - решил закончить на этом я. - Спасибо, что встретились со мной. Я встал и начал по-взрослому, пожимать им всем руки по очереди. Когда я уже отходил, меня окликнула Ксения. – Герр Ларский, а как вы сами читаете это имя, ну, имя этого парня? Я на минуту опешил. Да, я никак не прочитал его вслух ни разу. Я вытащил свой блокнот, нашел свою недавнюю запись. – Савели Юлин?.. - прочитал и с сомнением посмотрел на Ксению. – Ильин, - твердо поправила меня она. - Меланья нам называла его: Савелий Ильин.