Ч.3. Глава четвёртая

Через пару часов, помывшись в разных душевых в моем доме и попив на веранде кофе, мы попрощались с Эби. Спокойно, без поцелуев. Я решил не анализировать случившееся, дать себе время остыть. Это был не только мой первый опыт с партнером своего пола и своего вида. Это был вообще мой первый опыт с другим человеком. Только в этот момент я понял, что давно уже воспринимаю Марию как часть себя. Надо было сейчас не думать. Я лег спать. Когда я засыпал в нашей спальне на втором этаже, еще не темнело. Значит, около трех часов дня. Мне на этот раз не пришлось даже напиваться, чтобы уснуть. Проснулся я уже на следующий день, не поздно и не рано, а так, как обычно просыпался по выходным в этом доме - около восьми утра. Умылся, побрился, заварил и выпил кофе - все как всегда. Но я чувствовал, что что-то во мне изменилось. Ушла гнетущая тоска. Я осторожно прислушивался к себе, не понимая, хорошо это или плохо. Мне не очень нравилось, что перестало болеть. Боль стала моей постоянной спутницей в последние два года. Еще больше мне не нравилось, что этот уход боли был явно связан с произошедшим вчера. Я даже выругался сам на себя, обозвал себя блядью, которой надо было всего лишь трахнуться, чтобы забыть о пропавшем ребенке. Сука я, вот кто. Попивая вторую кружку кофе, я разблокировал так и лежащий уже два дня на столе в кухне телефон. Заряд почти на нуле. Увидел среди других, новое сообщение в одном из мессенджеров. От Эби. Не хотелось его читать, но я решил, что надо вести себя по-взрослому, а не прятаться от случайного партнера. Sehr geehrter Herr Larsky! Ich danke Ihnen für Ihre Offenheit und dass Sie mir erlaubt haben, den Schmerz Ihres Verlustes mit Ihnen zu teilen. Der Verlust von Angehörigen ist ein unersetzlicher Verlust. Ich bin jedoch überzeugt, dass Sie die Kraft finden werden, weiterzuleben, kreativ zu sein und uns alle, Ihre Angehörigen, Kollegen und Schüler, mit Ihrem Intellekt, Ihrem Talent, Ihren bissigen Witzen in Ihren Vorlesungen und Ihren wunderbaren Büchern mit journalistischen Recherchen zu erfreuen. Eines Ihrer Interviews hat mich nachhaltig beeindruckt und war ein entscheidender Faktor für meine Berufswahl. Ich bin überzeugt, dass Sie diese Herausforderungen meistern und zu uns zurückkehren werden. Sie werden sich erholen und uns erneut mit Ihren Talenten bereichern. Seien Sie glücklich und stark! Mit freundlichen Grüßen, Eberhart Scheller Ага. Вот так вот. Ни слова о ебли. Исключительно пожелания скорейшего восстановления и творческих успехов. То есть, я интересен лишь как рабочая лошадка, как производитель творческого контента, как преподаватель. Как тот, кто даёт. Но не как любовник или просто человек. Мир как всегда не хочет иметь дело со сломанными людьми. Я интересен лишь в рабочем состоянии. Всем нужны герои. Все хотят иметь дело только с победителями. Что ж... Так даже лучше. Я ответил ему также формально: спасибо, был рад встречи, удачи в делах! Взял сварившийся кофе. Вышел на холодное заднее крыльцо, сел в кресло на веранде и стал смотреть в чернеющее окружение - мир как будто с каждой секундой сужался вокруг меня, так что очень скоро я стал видеть только блики в чёрной жидкости в моей кружке и на своих руках. Хорошо, что он , этот Эби, уезжает в ближайшее время. Нет возможности случайно встретиться. Ведь он сюда приехал навестить родителей перед отъездом. Его родители живут в одной деревне с нами. Интересно, почему я раньше его тут не встречал? А много ли я встречал здесь, в этой деревне людей? Кого я знаю из соседей? Почти никого. Когда я купил маме этот дом, то сюда чаще ездила Меланья, почти все выходные: садилась на автобус и доезжала до конечной остановки здесь, проводила субботу и воскресенье с бабушкой. И последние каникулы, рождественские, впервые за долгое время она не поехала в творческий лагерь, а была здесь, сделала тогда первую серию фотоснимков на только что подаренном нами фотоаппарате. Она даже опубликовала выбранные фотографии из этой серии у себя в Инсте. Как называлась эта серия? “Соседи.” Стоп!!! Я аккуратно вдохнул и выпустил воздух воздух через приоткрытый рот. Потому что только что я получил сильнейший удар. Сердце как будто ударило меня изнутри. Сейчас я чувствовал и почти что слышал его пульсацию. Сильные, громкие, болезненные удары. Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Восстановить дыхание. Потом боль ушла. По телу стала разливаться волна силы вместе с дрожью. Открыл глаза - все краски бесцветного дня стали яркими. Наверное, именно такое чувствуют те, кто стоит перед смертельной опасностью, но не отступают, а готовятся к нападению. СОСЕДИ. Мы не проверили, не допросили соседей в деревне, где Меланья проводила почти весь последний учебный год все свои выходные и последние каникулы. Пропала она в городе и все были сосредоточены на поисках ее в городе. Мы не знали сами никого почти из соседей в деревне. А она могла здесь много кого знать - Меланья общительная и открытая девочка, легко идущая на контакт с другими людьми. Я пошел в комнату дочери. Достал ее фотоаппарат, который взял с собой в деревню из нашей квартиры в Гамбурге. Естественно, на нём не было снимков соседей, были какие-то другие: камни, небо, крокусы вылезшие, видимо, в те дни в середине феврале перед её похищением. Она слила фотоснимки на компьютер, лучшие - уже обработанные и обрезанные, скадрированные, она выложила себе на страницу. Пока я входил в интернет и заходил как пользователь на её страницу со своего ноутбука, я в телефоне писал сообщение детективу Нуссу, что мне нужен ноутбук моей дочери, оставшийся у полицейских как вещдок. На странице было двенадцать снимков с фотографиями в альбоме “Соседи”. Сколько у нас тут в деревне домов и жителей? Явно больше, чем двенадцать. Я связался с главой управления нашей деревни, представился, объяснил ситуацию - отец пропавшей девочки, наследник умершей более года назад женщины из вот такого-то дома. Спросил, могу ли я узнать, кто и в каких домах проживает в нашей деревне. Мне он быстро, быстрей чем детектив, ответил, выразил радость по поводу знакомства, сочувствие по поводу утраты, и прислал ссылку на их общий открытый для жителей деревни сайт, где было написано, кто и где живет сейчас, номера телефонов хозяев. Позвонил детектив Нусс. Вздыхая и явно без энтузиазма, сообщил, что отдаст мне ноутбук, но на время, все-таки это вещдок и ему за него отвечать. Я пообещал, что верну, как только скачаю себе всю необходимую информацию. Я понял, что взял след. Ощущение было такое, какое приходило ко мне, когда я вел расследования, полагаясь не только на факты, но и на свою интуицию. И я отметил, что сейчас перестал страдать, что на ситуацию смотрю, как на не касающуюся меня лично. И понял, что как и раньше, мне надо подключить своих помощников для сбора - не всегда законными методами - информации. Я позвонил Маркусу и попросил собрать информацию о всех жителях моей деревни, выслал ему ссылку на закрытый сайт, дал доступ. Я подошел к стене в комнате Меланьи. Пуста стена. Она тогда еще не успела тут все полностью обжить. Не знаю, что она планировала тут разместить. Я вытащил из рамки одну из ее фотографий, где она сфоткала саму себя. В большинстве случаев, когда она сама себя фотографировала, она не смотрела в камеру. И вообще, на своих селфи она не была похожа на себя, потому что не улыбалась, как обычно в жизни, а делала какое-то отстраненное, чужое лицо. Наверное, она что-то такое подсмотрела на фото моделей, или тех девчонок в Инстаграм, что косят под моделей, которые всегда ходят с грустными ебалами, и попыталась это воспроизвести, потому что это подается всегда как что-то богатое и дорогое. Поэтому мне не очень нравились ее селфи - красиво, но не Меланья. А на этом снимке она единственный раз смотрела в объектив и чуть улыбалась. Я взял снимок. Рассмотрел. Странно, что я не чувствовал больше боли. Я чувствовал азарт. Жажду раскрытия преступления. В центр пустой, выбеленной стены, я на двухсторонний скотч прикрепил на уровне своих глаз фотографию своей дочери, пропавшей полтора года назад моей девочки, Меланьи Ларской.