Ч. 3. Глава восьмая

Двадцать третьего февраля из полиции мы с женой вернулись, когда уже стемнело. Дома нас ждали мальчики и найденная мной для детей няня, Валентина, пожилая и добродушная женщина. Матюша и Александр уже не маленькие, пятнадцать и одиннадцать лет, но так как они привыкли, что кто-то их забирает из школы и везёт на дополнительные занятия, а потом - домой и кормит, то решили, что пока пусть будет няня. Мы отпустили её, поужинали с мальчиками, поговорили и отпустили их к себе наверх, в детские комнаты. Завтра - двадцать четвёртое февраля. Три года, как пропала наша дочь, Меланья. И сейчас мы, я и Мария, знаем, где она, кто её похитил и кто её удерживает. Но не можем это доказать. Сразу после Рождества я связался с детективом Нуссом и, придя к нему в следственное управление, всё рассказал. Попросил вызвать на допрос Герберта Херберта. – Ну, мы не можем только на основании ваших подозрений, Герр Ларский, выписать повестку на допрос. К тому же, официально Герр Херберт уже не жил на тот момент в деревне и не считается соседом вашей покойной матушки. – Но он был в дни, когда пропала Меланья, в деревне. Это доказуемо. Сопя и вздыхая, детектив Нусс начал официально готовить документы. И это только для вызова на допрос! Допрос и состоялся как раз сегодня, двадцать третьего февраля, накануне страшной даты для нашей семьи. Но ещё месяц назад я уже знал, где находится Меланья. Я сразу дал указание Маркусу собирать информацию о гражданине России Илье Сергеевиче Савельеве. И действительно, стал вырисовываться облик… нет, не человека… антропоморфного чудовища, который на данный момент обладал невероятной властью, влиянием силой в своей стране, наравне с такими же как он альфами, входящими в высшие круги. Член совета безопасности! Депутат Государственной Думы! Без пяти минут сенатор! Неприкосновенный благодаря своему статусу нелюдь! Но самое странное - оказалось, что Савельев живёт в нашем небольшом, правда находящемся почти вплотную к столице, городке. И живёт в моём доме! В доме, в котором прошло моё не самое лучшее, но всё-таки детство! Который я покинул утром после вручения аттестатов и больше никогда в нём не появлялся! В доме, который перед отъездом к нам сюда в Германию, продала моя мама. Наша мама - моя и Дениса, моего младшего брата. Деньги она тогда разделила на три части: мне, себе и ему. Две части перевела в евро и привезла сюда, положила по моей просьбе на свой счёт, открытый ей в германском банке. Пенсия ей не полагалась тут, поэтому эти неплохие сбережения могли помочь ей прожить безбедно длинную, как нам тогда казалось, старость. Кто ж знал, что мама от переживаний из-за похищения Меланьи не выдержит и после нескольких приступов скончается?.. Деньги эти перешли мне, как и дом, купленный мной на её имя, по наследству. Тогда же на похороны матери приехал к нам на три дня Денис. Тяжёлый, усатый, угрюмый альфа средних лет и среднего достатка. Мы с ним почти не разговаривали. Выпили вечером на поминках дома, но больше молчали. Про Маланью мы с Марией ему сразу сказали, впрочем, ему и мама тогда же сообщила ещё в феврале. Они продолжали созваниваться. Я на поминках поспрашивал, чем и как живёт Денис. Семья, свой ребёнок маленький, падчерица-подросток, работа-дом. Всё в том же нашем городке. Особо никуда не ездит с семьёй даже в отпуск. Ничего интересного. Видел я и то, как он не без зависти осмотрел и домик наш в деревне, где на местном кладбище мы и похоронили маму, и нашу гамбургскую квартиру. На самом деле, мы с Марией были в долгу перед Денисом. Двадцать пять лет назад он убил напавшего на маму Кочеткова, истинного Марии, требовавшего дать ему наш адрес, куда мы сбежали в Петербург. Убил у нас дома, вытащив этого сбесившегося и потерявшего разум альфу на порог, пистолетом отца. Это закрыло для Дениса путь в военные, куда хотел его отправить отец. И открыло для нас с Марией двери и дало безопасность. Убил Денис Кочеткова, конечно же, не ради нас с Марией, а ради мамы. И за то, и за другое ему спасибо от нас. Но мы в неоплатном долгу перед ним. Я тогда ещё вскользь предложил Денису перебраться к нам, в Германию, пообещав помочь и с документами, и с деньгами, и устройством, и работой. – Что мне тут у вас в немчуре вашей делать? - лениво, как и принято у мелких по социальному статусу альф, с брезгливостью отказался тогда Денис. На этом и расстались. Мария мне потом уже сказала, что после этого его визита по печальному поводу, она отправляла сообщения с поздравлениями Денису и его семье по праздникам. И тут, в конце января мне приходит сообщение с неизвестного российского номера: “Привет Никитка. Это Денис. Можешь говорить сейчас” Вот с такой вот пунктуацией. Я в тот момент уже вышел с работы. После Нового года стал снова ходить в своё агентство даже взял несколько дел и начал просматривать недописанную мной три года назад книгу. Всё это - незнакомый номер телефона, сообщения, всё было странно. Поэтому я остановился, выбрал недалеко находящееся тайм-кафе с хорошим интернетом, вошёл, взял карточку и нашёл комнату, где не было никого, устроился на стуле за столом у окна, но лицом и к двери, и к окну, чтобы видеть, если кто-то сюда зайдёт. Ответил Денису: “Могу. Звони” – Привет, Никитка, - не очень приветливо раздалось на том конце провода после того, как я принял вызов и сказал: “алло” – Привет. Почему с другого номера? – Да… шифруюсь. Я даже новую симку купил на паспорт Ленки, падчерицы и в её же телефон старый вставил, - лениво, но с хохотком ответил Денис. - И говорю с тобой сейчас в лесок забежав. – Что такое? Зачем такие предосторожности? – Да... подумалось тут всякое… - Денис явно не хотел говорить об этом. - Слушай, я вот чё звоню-то. Дочку твою, Меланью, видел я. В первую секунду я ничего не почувствовал. А потом в моей груди будто взорвалась бомба. Я очень осторожно сделал выдох, потом, медленно, но не длинно вдохнул, а затем снова медленно и осторожно выдохнул. Мозг получил сигнал, что опасность миновала. Мне надо быть спокойным. – Так, ага. Где? Когда? – Да вот только что. Сегодня. Во дворце бракосочетания. Я дышал спокойно, очень жалея, что не нажал на запись звонка. Попытался это сделать сейчас, не сбрасывая, не разрывая связь, но не получалось - оказалось, что моё приложение “диктофон” устарело и надо было скачать обновлённую версию. Чёрт!.. – Ага, значит замуж вышла Меланья, да? - стараясь не спугнуть Дениса спросил я и вытащил свой второй телефон, включил диктофон там, и начал пытаться включить громкую связь на телефоне, по которому говорил с братом. Запись разговора пошла. – Да вроде нет, а вроде как - да, но это ведь не важно. – Ну, как не важно! Дочка моя, Меланья Ларская замуж сегодня, тридцать первого января вышла! Важно! - я старался говорить чётко, спокойно. - Если ты её сегодня видел, то значит она в нашем городе находится, так? – Да, живёт в нашем же бывшем доме. Мать который продала. – За кого Меланья вышла замуж сегодня? - мне нужно было имя, хотя… если Меланья живёт в нашем доме, а купил его Савельев и сам там же живёт по добытой нами с Маркусом информации, то она значит у него, у этого чудовища. – Да, наш с тобой знакомый… - уклончиво ответил Денис. - Я чего звоню-то… Догадываюсь, что вы там все по ней убиваетесь. Так вот - зря. Живёт она как королева. Муж её не обижает. Сынишка у них. – Кто её муж? - мне нужно было имя. – Слушай, это большой человек. Хороший, надёжный. Если бы не ваши детские ссоры и обидки, то он бы и не скрывал Меланью от вас. – Он - это кто? И зачем ему скрывать Меланью от нас? - я старался как мог быть спокойным. – Он это он. И ей с ним хорошо, - Денис явно сворачивал разговор. - Так что угомонитесь и живите спокойно. – Денис, погоди… – А я тебе ничего не говорил и разговора этого вообще не было. – Давай ты к нам приедешь? - я решил идти на подкуп. - С семьёй. Как туристы. А мы запросим международную защиту. Ты дашь показания. Это серьёзное дело. Меланью похитили в подростковом возрасте, ей только в прошлом году восемнадцать исполнилось. – Да ну тебя! - Денис даже разозлился. - Никуда я не поеду! Я - не ты! Я, между прочим, патриот своей страны, даже так! И у нас тут другие порядки, нормальные. И по нашим порядкам дочка твоя живёт так, как любая омега мечтать только может. – Денис, опомнись! - я не потерял спокойствие, но мне надо было, чтобы разговор продолжался. - Даже если ей хорошо там, то почему она не может с нами связаться? Кто такой этот её муж, что не даёт своей жене и матери своего ребёнка созваниваться с родителями? – А может она сама не хочет? - Денис нёс бред, но как человек, говорящий очевидную ложь, ему надо было тут же в неё верить. - Может быть вы недоглядели или наоборот, своим контролем родительским замучили девчонку? А она омега, кстати! Гормоны разыгрались, вот и укатила к полюбившемуся ей альфе от родителей-тиранов подальше! – Хорошо, назови адрес, по которому она живёт, - я решил хоть так заходить. - Я напишу ей письмо. Попрошу у неё прощения, раз мы такие плохие родители оказались. – Вот ещё!.. Адрес ты сам знаешь… - Денис терял терпение и чувствовал, что что-то, но он всё-таки мне сказал лишнее, проговорился. - Но я думаю, что не надо писать. Захочет она, так сама на связь выйдет. – У неё есть для этого возможности? Позвонить нам? Написать? – А я знаю? - Денис психанул. - Короче, я всё сказал и своё мнение высказал. Жене и парням своим передавай пожелания здоровья. И сам бывай. На этом разговор и закончился. Конечно, нам с Марией было не убедить детектива Нусса в том, что это доказательство того, где держат в плену нашу девочку. Брат уклончиво сказал “в нашем доме” и “адрес сам знаешь”. И даже моё свидетельство, написанное заявление и даже найденные в маминых вещах документы о продаже дома с адресом, не становились доказательством и основанием для продолжения следствия и запроса у интерпола разрешения на обыск частного дома, принадлежащего гражданину РФ Савельеву, да ещё и в другой стране. Я стал искать кого-то, кто мог бы на расстоянии, дистанционно проверить - есть ли Меланья в моём бывшем доме? Как её содержат? Есть ли у неё доступ к связи с миром? Но никого из таких людей мы с Маркусом найти не могли. Следов Меланьи не было ни в поликлиниках нашего города, ни в больницах, ни в роддомах, нигде. В клиентских базах салонов красоты всех вообще называли какими-то никнеймами из интернета. Так, у неё сын. При самом страшном раскладе, что она забеременела в свою первую течку, а на момент похищения они у неё ещё не начались, но если допустить, что они пришли в ближайшее с похищением время, то родила она в шестнадцатилетнем возрасте, - совсем ещё ребёнком, - и сейчас её сыну должно быть два года. Мы стали искать мальчика двух лет с фамилией Савельев в детских поликлиниках и садиках. Нигде такого не было. Значит, Савельев скрывает Меланью и ребёнка от всего мира. Женитьба! Маркус через своих посредников связался с несколькими дворцами бракосочетания в городе моего детства и, естественно, подкупив сотрудников, получил всю информацию о брачующихся 31 января этого года. Вот тогда мы и увидели, что рядом с фамилией “Савельев” в этот день были прописаны имя и фамилия моей жены, Марии, в девичестве - Кукушкиной. Марии Александровны Кукушкиной. Даже дата рождения была жены - шестое июня, только год рождения стоял Меланьин. Мы стали искать что-то о Марии Кукушкиной, но другого года рождения. Я простроил предполагаемый маршрут, по которому ехал Герберт Херберт от той остановки и до границы с Россией. Потом простроил маршрут от бывшего когда-то немецкого города до моего городка. Увидел, что тогда точно пришлось пройти ещё раз границу. Стали искать информацию трёхлетней давности с таможень. И увидели, что Мария Александровна Кукушкина, дата рождения - шестое июня нашего с женой года, въехала ночью двадцать пятого уже февраля в Россию со стороны Белоруссии. А это означало, что она была встречена таможенниками, её паспорт сверили с её лицом. И она не попросила о помощи. Я это отметил про себя, сказал и Марии, но мы вместе решили: это ничего не значит. Даже если наша дочка сбежала с каким-то альфой, то на момент этого бегства она была несовершеннолетней, а значит не несла ответственности за свои действия и поступки. Её могли обмануть, очаровать, завлечь. И у этих преступлений нет срока давности в цивилизованном мире. Даже если так случится, что мы найдём её и она откажется возвращаться, то пусть она это скажет нам сама. Пусть объяснит. Пусть даст нам шанс поддерживать с ней связь. У неё есть сын. То есть - наш с Марией внук! А мы не знаем его, он не знает нас. Мы имеем право видеться со своими детьми и их детьми. Занятый всеми этими мыслями и переживаниями, я и получил приглашение на допрос Герберта Херберта от детектива Нусса. Я просил его, чтобы при допросе невидимо присутствовал я и жена. И он, естественно, без охоты, пошёл нам навстречу. Мы прибыли с Марией в следственное управление за час до намеченного допроса. Переговорили ещё с раз детективом Нуссом. Я рассказал ему о том, что нарыл в последнее время - имя свое жены в двух документах. С таможни примерно через двадцать часов с момента похищения Меланьи и из загса три недели назад. – Плохо, очень плохо… - прокомментировал эту новость детектив. - Это значит, что мы точно не сможем по этим сведениям запросить ордер на обыск. Другой человек. Да, однофамилец. Да, даты подозрительно совпадают. Но это другой человек, не Меланья Ларская. Знаете… тот, кто придумал эту подмену документов, хорошо соображает и явно основательно подготовился к похищению. Если это, конечно, было похищение. Допрос Герберта Херберта был абсолютно безрезультативен. Никакие собранные нами сведения о подозрительных передвижениях три года назад этого старого, бесцветного, явно очень больного лысого и в очках старикашки, не испугали его. Он спокойно отвечал, только один раз спросил: неужели кто-то проследил за всем его маршрутом путешествия на родину его далёких предков?.. Когда ему показали фотографии Меланьи, он спокойно узнал её: да, новенькая девочка в его бывшей деревне, омега, привлекла внимание всех жителей, всем нравилась, яркий и жизнерадостный подросток, не то что тогдашние - лохматые и угрюмые. Мы смотрели на него с Марией сквозь стекло и я видел, что это он! Он похитил нашу девочку! Его фигура с опущенными плечами и сутулой спиной была точно такая же, как у того человека с видеозаписи, что приложил салфетку к лицу Меланьи и затем вытащил её из автобуса! Это был он! И то, что Меланью насильно вывели из автобуса, говорило о том, что она не сбежала. Её похитили! Естественно, после полуторачасового допроса, ещё и поблагодарив за уделённое время, но не пожав руки, детектив Нусс отпустил Герберта Херберта. Когда мы встретились в кабинете детектива, он сказал, что не смотря на то, что сам не обладает никакими инстинктами, он убеждён теперь, что Герберт Херберт точно замешан в этом деле. – Почему вы так считаете, детектив? - спокойно спросила молчавшая весь день и весь этот разговор Мария. – Знаете… Не могу объяснить… Но этому Герру Херберту сейчас очень мешает его болезнь скрывать свои переживания. Он ведь болен раком простаты. Уже перенёс операцию. Но болезнь всё равно берёт своё. И боль, которую он сейчас испытывает, снимает защиту. Из этого невнятного замечания мне стало ясно, что и детектив Нусс собирая информацию, не гнушается не самыми законными методами: он знает о диагнозе и протекании болезни Герберта Херберта, а такие сведения считаются врачебной тайной. Когда мальчики после ужина ушли в свои комнаты, мы с женой, убрав всё на кухне и со стола, перешли в свои на этом же уровне, что и большая гостиная-столовая-кухня, но за широкими, как ворота раздвижными дверями. Там сразу начиналась наша библиотека и кабинетное пространство, хотя книги у нас были по всему дому, а между шкафов была дверка и в нашу небольшую спальную с отдельной ванной комнатой. После нашего примирения в Рождество, я признался жене, что у меня был секс с другим человеком. По её просьбе, рассказал, кто это, как мы с ним в этот раз встретились и то, что расстались тут же. Я конечно же боялся, что Мария оттолкнёт меня. Но она как-то задумалась, хотя и не лишала меня так нужной мне теперь близости с ней, а через несколько дней вообще выдала мне: – Никит, тебе покажется странным, но я благодарна этому мальчику за то, что он помог тебе, - мы тогда решили встретиться и попить кофе вместе после работы, нам теперь нужно было время друг на друга. - Да, таким вот странным образом, но помог. Ты же после этого очнулся. – Слушай, я хочу чтобы ты знала, - как я был ей в этот момент благодарен за такой подход к случившемуся, я и объяснить не мог. - Это было случайностью. И точно больше не повторится. – Я надеюсь! - со смехом, сказала Мария, но потом добавила строго: - Я не намерена бороться с кем-то за внимание моего любимого мужчины. Больше мы к этому разговору не возвращались. Я только ещё больше стал носиться вокруг жены, ловя все её желания, настроения, слова, взгляды! И вот теперь мы оба, понурые и печальные, прошли в нашу библиотеку и сели в два разных, стоящих друг напротив друга кресла. Три года нашей девочки нет с нами. Следствие в тупике. Наши догадки и даже информация не считаются надёжными. Мы оба чувствовали беспомощность и злость на всё вокруг. В голове носились всякие бредовые идеи. Поехать туда, в Россию, приехать к Савельеву и просто потребовать встречи с Меланьей! Но мне нельзя туда даже будет въехать. Вместе нельзя. Поехать одной Марии? Но вот так вот, без какой-то причины… Савельев вызовет полицию и Марию просто арестуют и выставят из страны. А потом он спрячет Меланью ещё куда-нибудь. И мы никогда не найдём нашу девочку. Что делать?!. Ночью я проснулся от щемящего чувства тоски, которое ощущалось как сердечная слабая боль. Аккуратно лёг на спину. Постарался спокойно дышать и унять дыханием боль в сердце. А если у меня начнётся и разовьётся такое же заболевание, как у Мамы? Нет, нельзя сейчас нельзя ни болеть, ни умирать. Мы должны найти выход. Мы должны найти нашу дочь. Мы найдём её. Вот только если бы она могла как-то нам оттуда дать весточку. Любое письмо. Сообщение. И этого было бы достаточно для… Для чего? Снова мы бы пошли в полицию. И ещё месяцы бы тянулись только для получения какого-нибудь ордера на обыск дома Савельева. А он мог бы в это время увезти Меланью в другое место! Уж кто-кто, а я знаю, как просачивается информация. И если Савельев так тщательно спланировал похищение дочери, то явно он и дальше продолжает дистанционно собирать о нас данные, следить за нашей семьёй. Поэтому надо искать какой-то другой путь. Нужно, чтобы дело о похищении Меланьи было передано в Международный уголовный суд, как о работорговле, о похищении несовершеннолетних, о вывозе похищенной несовершеннолетней за границу. У Меланьи же ещё ребёнок! То есть, это ещё и статья о репродуктивном рабстве! Для того, чтобы дело было передано в МУС, надо, чтобы стало известно, что Меланью увезли заграницу. Как этого достичь? Я встал, чтобы мои шевеления и повороты в постели не разбудили Марию, вышел на кухню, включил свет над плитой и чайник, приготовил себе большую кружку чая с мёдом и лимоном. Надо быть спокойным. Надо смотреть как в медитации на эту глухую стену, чтобы увидеть щель, в которую можно будет протащить к нам нашего ребёнка. А у меня сердце внутри скребётся, как мышь лапками: немного больно и очень неприятно одновременно. Я взял кружку, накинул на плечи домашнюю кофту и, пройдя через гостиную, вышел на балкон, открыв уже оттаявшую от потепления дверь. Наступило двадцать четвёртое февраля. Три года. Город ещё спал. Наверное, сейчас часа четыре утра, потому что где-то далеко слышно было, как несутся трамваи. Уже становилось по-весеннему сыро и ветрено. – Доченька, Мелашка наша милая, - тихо позвал я в сторону, откуда утром появляется солнце. - Дай нам знать о себе. Прошу. Откликнись.