Часть 4. Глава третья.

Итак, очень скоро мне предложили пост амбассадора Альянса Наций. Помимо реальной работы и в этой скорее почетной, нежели что-то дающей и требующей какой-то реальной работы должности, я построила всю схему, по которой смогу вытащить из ада дочь, нашу Меланью и её детей. Даже если она откажется, решит остаться, с ним, с Савельевым, у неё должен быть шанс всегда, да - всегда, когда она захочет покинуть его, его дом и его страну. Итак, я стала готовиться. Я готовилась поехать с подготовленной группой помощников, с комиссаром Международного уголовного суда и ордером на арест и обыск дома Савельева, с обвинением его в похищении нашей дочери. Готовилась поехать в страну, где у омег прав меньше, чем у кошки. Да-да. Мы это обсудили с Никитой. – Это очень рискованно, - сказал мне мой любимый муж, когда я ему наконец рассказала о всех своих планах. - Я не могу потерять и дочь, и любимую женщину. – Чем я рискую? У меня есть второе гражданство. Я - амбассадор Международного Альянса. Наша бывшая родина подписала все международные договоры и ратифицировала их. Ну, почти все. В чём риск для меня? – Гражданство, - ровно и спокойно указал Никита на слабое звено в моей кольчуге. - Мы не знаем, не стала ли ты за это время соучастницей по моим делам и не завели ли на тебя отдельно новых дел. Даже за то, что ты сейчас делаешь - твоя правозащитная деятельность, направленная на просвещение омег и защиту их от легализованного насилия, даже это можно под тем или иным соусом подать в Следственный Комитет и обвинить тебя в чёрти чём, да хотя бы в оскорблении чувств и прав альф!.. – Никит... Значит, нам надо узнать, нет ли на меня дел и если нет, то надо избавиться от гражданства, которое так сильно угрожает моей безопасности. Мой муж, всегда имеющий вид самого отъехавшего и благостного торчка и хиппи, отличался всегда прагматичностью и умением выведывать неведомое. Одно слово - журналист-расследователь. Так через какое-то недолгое время, он предоставил мне полную информацию о том, как на меня смотрят власти моей бывшей родины. Было очень странно. Я даже не проходила свидетелем по делам мужа. Было такое ощущение, что я как будто даже не состою в браке с Никитой - везде была указана моя девичья фамилия: Кукушкина. А потом, в одном из документов, в регистрации брака почти трехгодичной давности, моя фамилия поменялась на... Савельеву. И далее, мы увидели, что на родителей Мария и Илья Савельевы, были зарегистрированы две новорождённые девочки - Валерия и Вероника Савельевы. Никита дал своим задание: искать третьего ребенка! И его нашли. Он родился почти через год после исчезновения Меланьи. Мальчик, бета, назвали по документам - Николай. Отец признал отцовство. Им оказался Илья... Савельев. Все эти сведения были получены нами нелегально. Никита давно уже знает схему получения информации. Этого достаточно для репортажа или книги журналистского расследования, нон-фикшн. Но этого недостаточно для предъявления обвинения и тем более - для всесильного во всем цивилизованном мире ордера от МУС. Но нам не хватало одного паззла, чтобы мельница правосудия, перемалывающая преступную систему, начала свое вращение. Тем не менее, я подготовила заявление в МУС. Описав всё, что произошло. Приложив все копии документов из дела, что вёл наш местный детектив, расписав все наши предположения, не указывая, откуда такие у нас подозрения с Никитой. И в одно декабрьское утро, когда везде по европейским городам установили рождественские ярмарки и начался Адвент, я с папкой оказалась с Гааге. Мы приехали туда с Никитой и мальчиками, отпросив их на один день от школы. Мне были рады. Внимательно выслушали. Очень справедливо обратили наше внимание на то, что во всем деле нет главного - хотя бы какого то доказательства, что эти люди, Герберт и Савельев, причастны к похищению нашей дочери. Добавили, что именно этот момент всегда в делах о похищении является препятствием для правосудия. Я всё это выслушала, уже готовая к тому, чтобы это выслушать. И спросила: – Если появится когда-то доказательство того, что моя дочь была похищена этим господином и продана или передана Савельеву, могу ли я участвовать в процедуре вызволения её и её детей из рабства? На слове "рабство" все немного затихли. Я знала, по каким точкам бью: работорговля. Инструмент контроля над противником и обогащения за его счёт - вот что сегодня на повестке. Что такое раб в древнем и античном мире? Это тот, кто делает за тебя твою работу, оставляя тебе время и здоровье для своих занятий. Кто такой раб в современном мире?. Это тот, кто может тебе рожать детей, абсолютно твоих и твоей жены генетически, но выращенных в утробе матери за счёт женщины рабыни. Это может быть и суррогатное материнство, коммерческие или принудительное, и репродуктивное насилие в чистом виде. Современное рабство это и продажа человеческих органов на черных рынка (кстати, в процессе выяснилось что самые большие запросы на имплантацию это на органы альф же, что наводит на мысль, что и в мире всесильных альф что-то идёт не так!). Ну, и конечно же, при слове “раб” сегодня возникают образы сексуальных безвольных рабынь и рабов омег, полностью находящихся во власти похитителей и приобретателей. Итак, слово рабство - и все замерли. Иногда я думаю, что такое демонстративное отвращение к рабству у мимимишных европейцев это своеобразный выход из чувства вины с одной стороны, и желание всё-таки не только интеллектуально владеть всем миром, но и делать это физически. В душе каждый европеец - последователь учения Платона, заявившего, что для счастья нескольких избранных необходимо иметь рабов. В соотношении 1 к 500. Один избранный, для того, чтобы жить и проводить время в философских беседах, должен иметь полтысячи рабов. Которые не только работают на его поле, в его доме, но могут ещё и служить расходным материалом для продления жизни хозяев! Это слишком радикальная или, уже вполне осуществляемая в некоторых странах идея, в мире абсолютной ценности жизни человека, кем бы он ни был - альфа, бета или омега - шокировала милых, отвыкших от борьбы с адом чиновников Альянс и суда. Мне нужен был этот их шок при слове: рабство. И они сказали мне: – Любая улика, доказывающая, что ваша дочь там, в этой стране и в руках этого альфы, и мы порвём этот мир. – Могу ли я, присутствовать при этом? – Да, но… только если вы, Фрау Ларская-Кукушкина, избавьтесь от гражданства своей отчизны. И я прошла эту процедуру отказа от гражданства. С этого момента ничто не мешало мне въехать с ордером на обыск в Россию в качестве амбассадора доброй воли по защите прав омег. Сначала я не знала, придавать ли это огласке. Поэтому решила повременить - от гражданства отказалась, но в широкие массы эту информацию не кинула. Во-первых, нельзя было перекрывать основное по мысли, что я посылала своими выступлениями, в интервью и докладами на ассамблеях - омеги должны быть везде приравнены к человеческому роду и иметь все базовые права, прописанные в Декларации прав человека. Во-вторых, мы с Никитой сразу поняли, что как мы смогли выследить похитителей Меланьи, так, скорее всего, и за нами следили и продолжают следить. И пусть эти надсмотрщики думают, что находясь в отчаянии от исчезновения дочери, я решила заняться публичной общественной деятельностью, но никак это не связано с поиском и реальным вызволением нашей девочки и её детей из плена. Я продолжала и свою продюсерскую работу и общественную деятельность. И пристально смотрела за тем, что происходит на территории моей теперь уже точно бывшей родины. Особенно, чем занят Савельев. А он там развернулся. Не отличаясь особым умом, но обладая харизмой альфы-самца, он из упёртого в какие-то видовые идеи на грани расизма идиота, стал депутатом главного государственного совета от региона, откуда мы все были родом - я, Никита и Савельев. А теперь он, пацаньчик из провинции, стал Сенатором! На его сайте история его жизни была представлена как взлёт по социальной лестнице из простого паренька, через труд и преданность родине, партии и идеи до большого человека в государстве. Сначала низшего среди высших, как я поняла, но всё же - высших. А вот теперь и в разряде высших! Я поискала информацию и с досадой обнаружила, что он обладает теперь депутатской и сенаторской неприкосновенностью. Ну чёрт с тобой, Савельев! Главное, увидеть Меланью, убедиться, что она осталась в этом аду человеком и забрать её оттуда. А если она не осталась в этом аду той Меланью, какой она росла среди нас, на воле и в безопасности? Не думать об этом. Сейчас надо искать какую-то улику, доказывающую, что она там, что Савельев её похитил, удерживает и не даёт ей связи со своей семьёй. Не думаю, что если бы он давал ей возможность нам позвонить, она бы не связалась с нами. А думать о том, что она могла бы привязаться к нему и стать той самой покорной омегой, оболочкой от былой личности, думать так - это предавать своего ребёнка. Я могу отказаться от родины. Но не могу отказаться от своей дочери.