Ч. 5. Глава вторая.

В моей семье не принято было кого-то называть по подвидовому признаку: альфа, омега или бета. Если раньше отец откровенно гнал на альф, называя их в интервью “существами, более близкими к животным, чем к человеку”, а в своих фикшен книгах голосами своих героев, а также дома, в частной беседе с частыми у нас знаменитыми гостями и в разговорах с мамой, называл альф “антропоморфными существами” и “нелюдями”, то вот после рождения восемь лет назад Алексашки, он стал сдержанней в этом вопросе. Конечно, ведь мой младший братик родился альфой! И если внешне я и Матюша были один в один папа, то Алексашка пошёл скорее в маму: русые волосы, некрупные и какие-то очень незаметные черты лица, большие серо-зеленые глаза, но тело сразу выдавало в нем альфу, причем – незнакомого нам альфу. Папа как-то раз, рассматривая ещё маленького Алексашку, сказал: “не думал встретиться ещё раз с отцом.” И я поняла, что брат похож на деда по отцовской линии, которого мы никогда не видели даже по видеосвязи, когда созванивались с бабушкой. Я так внимательно рассмотрела братьев, потому что они оба почти с самого раннего детства были моими моделями и в рисовании, и в фотографии. И кстати, я тогда как раз и отметила разницу между альфами и омегами. Даже самая хлопотливая и суетливая омега, типа меня, в разы спокойней, чем часто очень тихий и расслабленный, но неожиданно могущий взорваться, как бомба, альфа. Вывести Алексашку могло то, что ещё вчера совершенно не раздражало. Родители очень много вкладываются в его воспитание и образование. Баскетбольная команда сменилась почти сразу после первой игры на греблю: родители увидели, что природная агрессивность альфы имеет хорошую подпитку в спорте, где команды соприкасаются друг с другом на одном поле. А если короче, то братик в свои семь лет толкался, пинался, сносил противников и чуть не устроил драку во время матча. Так что у моего брата-альфы с тех пор есть постоянный психолог. Мы тоже с Матюшей посещали психологов, но это всегда было сессиями и всегда привязано к каким-то переломным событиям в нашей жизни. Например, Матюша, умненький, тихий и по своему внимательный, но очень рассеянный мальчик, пошёл в первый класс и обнаружилось, что он плохо учится и ничего не помнит из классных уроков, а потом начал грызть ногти и ныть, собираясь по утрам на занятия. Учительница говорила, что так бывает с детьми с легкой формой аутизма. Но небольшое расследование, – мама порасспрашивала и других учителей, и родителей других учеников, – выявило, что в классе есть два хулигана, альфа и бета. Мальчики эти ничего особенного не делали, один сидит сзади, другой сбоку от Матюши, но именно они на уроках изводили его тем, что шёпотом произносили грубые слова, ругательства, которых он никогда раньше не слышал. Матюша зажимался, впадал в ступор и переставал соображать. Хулиганов пропесочили учителя и социальный работник школы. А Матюшу пришлось отправить к психологу и на греко-римскую борьбу, так что теперь он, в свои двенадцать лет вполне ассертивный, напористый, может за себя постоять, даже сделать замечание наглецам и независим от чужого мнения, хотя всеми силами избегает телесного соприкосновения с другими людьми, что уж тут говорить о драках!.. Меня же отправили к психологу, когда у меня начались месячные. Я почему-то тогда, в тринадцать лет очень испугалась и решила скрыть такую постыдную, как мне показалось, подступающую ко мне смерть от родителей. Да, мне показалось, что я умираю и умираю очень некрасиво, позорно! Хотя мне уже до этого мама всё ни раз и ни два рассказала про месячные, а в тот год в нашем классе проходили уроки полового воспитания, на которых девочек собирали из трёх параллельных классов и с нами разговаривала женщина, бета, женский врач, а в это же время с мальчиками проводил беседу в другом класс врач-мужчина. То есть, я всё знала, но в тот момент, когда увидела расплывшееся на моих трусах красное пятно, решила, что это - смерть. Плачущую меня нашёл папа, первый пришедший тогда с работы. И я ещё два часа, пока не пришла мама, отказывалась ему что-то объяснить и рыдала, постоянно убегая в туалет и в ванную. Мне и в голову не пришло где-нибудь в доме поискать что-то, чтобы подложить, как прокладку. Понятное дело, что обеспокоенные родители, когда всё прояснилось, отправили меня к психологу, которая много со мной разговаривала о сексуальности и половом созревании. После этой сессии из десяти посещений, я ещё кое-какое время самостоятельно подумала на эту тему – секс, почитала в интернете несколько статей, послушала аудио-лекции, допустимые для девочек моего возраста – у меня был поставлен “родительский контроль” на недавно мне подаренном ноутбуке. И пришла уже очень скоро к выводу, что я – асексуальна. Меня привлекает исключительно романтическая составляющая во взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. А когда я ещё чуть-чуть подросла и стала уже уверенно излагать свои мысли на домашних посиделках родителей с их коллегами и друзьями, то вообще выдала как-то мини-лекцию о том, что их поколение сильно переоценило значение секса в жизни интеллигентного человека. Меня внимательно выслушали. Даже ничего не сказали, а стали перечислять фильмы, сериалы и книги, на которых выросли родители и их друзья, в названиях которых было слово “секс”. Оказалось, что такого было навалом! И этим они скорее подтвердили мои слова, чем опровергли их. Алексашка же наблюдается у психолога постоянно с семи лет. Потому что он – альфа! И в конце концов, в речах папы стали проскакивать идеи о том, что альфы, при определённом воспитании, образовании и окружении, могут вытянуть до уровня человека. Поэтому разговоры о видовых различиях, которые раньше напоминали мне почти расистские идеи, в нашей семье затихли. И в повседневности я не слышала, и уж тем более – не видела никогда, чтобы альфы вели себя как животные, чтобы омеги тоже что-то нечеловеческое делали. Мы все были людьми, кто-то умным, кто-то талантливы, кто-то сильным. Кто-то обыкновенным. Но никто не проявлял агрессию. Никто никого не пугал. И никто никого не боялся. Когда же я увидела, как альфа, хозяин дома, этот Илья понюхал носом мой аромат, а сам изменился в лице, как у него показались клыки и лицо стало больше звериной мордой, чем человеческим, я впервые испугалась. Испугалась, что может произойти что-то, что я не смогу предотвратить и контролировать. Я всем своим телом, - не только его поверхностью, кожей, покрывшейся в миг мурашками, но и внутренностями, также мгновенно похолодевшими, - почувствовала опасность для меня, исходящую от этого альфы. От того, кого я ещё недавно считала своим спасителем. В тот день он мне ничего больше не сказал. Вечером мы разошлись по своим спальням. Я ещё почитала привезённую мне по моему заказу, книгу – “Лето в пионерском галстуке”, интересно было, как на тему детской влюблённости пишут писатели этой страны, но довольно скоро уснула. Проснувшись утром, я, как всегда, обнаружила, что уже одна дома. На часах было половина одиннадцатого. От скуки или от пережитого стресса, я стала долго спать, вылезая иногда из кровати только к обеду. Но тут мне захотелось есть. Я быстро помылась, оделась в какую-то ужасную домашнюю пижаму, – я не говорила хозяину дома, что эта одежда мне не нравится и вообще непонятно, как можно было такую создать, что это за модельер такой сотворил такое безвкусное чудовище, не говорила, чтобы не обидеть того, кто обо мне заботится, да и потом, я думала, что вот-вот уеду оттуда и уж буду одеваться так, как хочу, – немного размялась, как и обычно я растягиваюсь по утрам на коврике в своей спальне, и спустилась вниз. Зоя уже крутилась на кухне. Я открыла заполненный до краев полок холодильник, решила сделать себе бутербродов к кофе, который уже пыхал мне раскаленными каплями в чашку, поставленную в кофемашину. – Молодую омегу можно поздравить? – какими-то загадками начала со мной разговор всегда молчаливая Зоя. – С чем? – я действительно ничего не поняла. – Илья … мне написал, чтобы я приготовила обед на сегодня и полуфабрикаты ещё на пару дней, – улыбаясь и не глядя на меня, ответила она мне. – И попросил два дня не появляться, а уборку сделать уже на следующей неделе два раза. Так что - поздравляю! Я ничего не поняла. Но задумалась. Так как я не могла взять в толк, о чём речь, а подумать и занять себя было чем, я быстро приготовила себе пару бутербродов, накидав на два больших куска серого, очень вкусного в этой стране хлеба всяких ветчин и сыров, перемежая их всех листьями салата и соусами, – получились этакие трехэтажные бутеры! – выложила их на тарелку, поставила её на стойку к чашке кофе, и сев на высокий стул, стала завтракать и читать книгу. Каково же было моё удивление, когда я услышала поворот ключа во входной двери и шаги. И скоро, пройдя через холл и гостиную, в не отделенную от всего пространства кухню зашёл альфа. Илья. Я взглянула на висящие на стене часы: начало первого. Странно. Он поздоровался с нами. Сделал себе кофе. Поинтересовался, что будет на обед. Спросил меня, чем я занимаюсь и какие планы на день. Я напомнила ему, что обычно до обеда я плаваю и не вижу ничего, что и сегодня мне бы помешало пропустить мою тренировку. – А если все-таки что-то помешает? – как-то по-заговорщицки посмотрев на меня прищуренными глазами, сказал альфа. И тут он окинул мое лицо, – от глаз к губам и обратно, – каким-то хищным взглядом и засопел. – Лучше не пропускать, – почему-то покраснев и потупив глаза, ответила я. – Тело должно получать нагрузку по расписанию. – Поверь мне, – наклонившись и сократив расстояние между нами, низким шёпотом сказал альфа. – Сегодня твоё тело получит достаточно сильную нагрузку. И неожиданную. Я непонимающе взглянула на него, даже рот приоткрыла, хотела что-то сказать, но тут меня осенило: я уеду сегодня! – Да ладно?! – ахнула, не поверив я и заулыбалась во весь рот, как глупенькая. – Серьёзно? Сегодня, да?! Я это тоже сказала шёпотом. Теперь он посмотрел на меня с каким-то недоумением. Но потом, видимо, догадавшись, что я имею в виду, закрылся, стал недоволен, допил кофе и встал. – Готово уже всё? – спросил он почти грубо Зою. – Уже-уже! – она сильно засуетилась, стала убирать со стола в посудомойку то, что использовала для готовки из посуды и скидывать очистки и шелуху от овощей в мусорку, вытерла всю поверхность кухонного островка. – Вот тут суп, выключится сам через пятнадцать минут. Рыба с картофелем уже запечены в духовке, только достать и разложить, салат вот, в миске, десерт Вы сами привезли, а на завтра… – Да я уже видел, когда открывал холодильник, – перебил альфа. – Вот это, да? В контейнерах и пакетах? Зоя закивала, быстро попрощалась, скинула фартук, оделась, собралась и вышла из дома. У нас сегодня ранний обед? Если ради того, чтобы куда-то поехать, то я только ЗА! Правда, я уже наелась бутербродами. И зачем ещё столько наготовлено на два дня вперёд? А, наверное, он будет потом, после моего отъезда занят и не хочет, чтобы Зоя приходила и мешала ему. У меня было такое взволнованное и радостное настроение, как перед Рождеством: ждёшь праздника, ждёшь встречи с друзьями, ждёшь подарков и… чуда! Я стала представлять нашу встречу и тут чуть не расплакалась от счастья! Как же я скучаю по своей семье! Как же я скучаю по папе! По маме! По таким разным своим братишкам! По моей любимой бабушке! Как же хочется вернуться в свою прежнюю жизнь. Очень! "Как же я хочу домой..." - подумала я тогда.