Ч. 5. Глава четвёртая

Три дня альфа не отпускал меня от себя. Буквально носил меня по дому на руках, как будто я разучилась ходить. Купал, пытался накормить, даже танцевал, кружа меня в своих объятиях. И это всё между повторяющимися и повторяющимися изнасилованиями меня. Он брал меня много, каждый раз, в отличие от первого, долго, изматывающе долго, в разных позах. Он чего-то добивался от моего тела. Смотрел на меня всегда с интересом. Наблюдал за тем, что происходит со мной во время его движений во мне. Двигался он во мне не только своим огромным членом, который заставил меня рассмотреть в один момент, встав передо мной, сидящей на краю кровати и сунув мне его чуть ли ни в лицо - заставил смотреть, трогать, рассказывал, почему от моих касаний член начинает дёргаться, наливаться кровью и силой, вставать выше и каменеть. Он также запускал в меня и свои пальцы, и язык. И хотя это повторялось несколько раз, каждый раз мне было стыдно. Он двигался и во мне, и по всему моему телу руками, мял меня, щупал, гладил. В какой-то момент я перестала ощущать его касания, вернее – перестала на них реагировать. Остался только стыд. Это очень странное ощущение: делает что-то неприличное со мной он, а стыдно мне. В первый день, после того первого раза, приведя меня в сознание, искупав дрожащую от страха, боли и стресса в ванне с пеной, он отнёс меня в кухню, надев на меня одну из своих рубашек, не дав мне сходить в свою комнату за чем-нибудь из одежды. Он попробовал накормить меня почти остывшим обедом. После двух ложек супа, – он уговаривал всё-таки поесть и набраться сил, – я едва успела вскочить и добежать до раковины. Меня вывернуло наизнанку. Я извинилась. Он явно разозлился, но сказал, что так бывает, сам есть больше не смог, я испортила ему аппетит и настроение, унёс меня на второй этаж, строго попросил умыться и хорошо почистить зубы. После этого обеда все остальные дни я почти не ела. Я чистила тогда зубы и думала: Зоя знала, что будет со мной делать альфа. А так как всё это время я была к нему крайне доброжелательна, только что не прыгала, как зайка, когда он приходил в дом, то она могла подумать, что я тоже этого хочу, возможно, даже жду. Потому что я так себя вела. И я решила изменить поведение. Я перестала быть доброжелательной. Перестала ему улыбаться. Да и не хотелось больше. Перестала всё время извиняться, если что-то делала неловко. Мне он не давал даже в туалет сходить с закрытой дверью! Лежал и слушал, что я там и как делаю! Какие уж тут извинения? На второй день он явно задался какой-то задачей что-то сделать с моим телом. Положил меня, совершенно без инициативную и пассивную во всей этой обещанной мне физической нагрузке, на живот, сказал расслабиться, а сам залез мне во влагалище пальцами. Так что указательный и средний теребили мой измученный клитор круговыми движениями, а большой палец крутился внутри. В какой-то момент мне показалось, что он как будто крутит какой-то шарик внутри меня, часть которого снаружи, и это и есть клитор, а часть находится за стенкой, внутри. И тут у меня начались спазмы. Мне показалось, что я сжимаюсь мышцами внутри, в тазу, и что сейчас описаюсь. Я ему об этом прокричала. Но он не остановился. И тут спазмы стали происходить один за другим. Но не в том шарике, который он крутил. А внутри меня, так, будто внутреннее пространство стало сокращаться волнами – с внешнего края волной в глубину. Как потом я поняла, это был мой первый оргазм. Потом он добивался его снова и снова. Различными действиями. Крутя во мне и пальцами, и языком, и по-разному двигаясь во мне членом. В любое время. В любом месте. В немыслимых для меня позах. Через три дня у меня закончилась течка. И пытка закончилась. Альфа уехал с утра. Помню, как я сидела в кровати, мне уже разрешили надеть футболку, я не хотела смотреть на него, на моего мучителя, а он одевался передо мной в один из своих костюмов, как-то так… просто… как будто… мы с ним близкие… а на тумбочке рядом с кроватью стояла чашка кофе с молоком. Для меня. И он ушёл. А я провалилась в сон без сновидений. Когда проснулась и спустилась вниз наконец-то, - своими дрожащими от напряжения всех этих дней ногами, а не на ручках своего мучителя и похитителя, - на кухне уже орудовала во всю Зоя. На столе в гостиной меня ждала круглая коробка-цилиндр с букетом, составленным из светло-розовых цветов. Меня благодарили за секс. Стало так больно в сердце. Захотелось выкинуть эти отвратительно сладко пахнущие цветы, разбить тут все, кричать о том, что меня похитили, держат взаперти, обманывают скорой встречей с родителями и насилуют! И я бы сделала это. Если бы у меня не оставалась надежда. Я нашла свои брошенные в гостиной письменные принадлежности, вырвала из тетради лист и написала письмо. Я написала его по-немецки. Потому что оно было адресовано генеральному консулу Германии в этой стране. В нём я написала кто я, как меня зовут, сколько мне лет, дату и место рождения, что я являюсь гражданкой ФРГ, что я омега. Написала имена и фамилии своих родителей, кто они и адрес нашего проживания в Гамбурге. Написала, крепко подумав, когда меня похитили. Написала, что не знаю имя похитителя, но последний человек, которого я запомнила до потери сознания, это был бывший сосед по месту жительства моей бабушки, написала его имя и название деревни, что зовут его Герр Герберт или Херберт, бета, что, скорее всего, именно этот человек перевёз меня через границу и передал другому человеку, альфе, о котором я лишь знаю то, что зовут его Илья. Написала, что сейчас я нахожусь где-то в незнакомой мне местности, со мной контактировали только домработница Зоя и врач Тамара Васильева, так же меня видели при передачи ещё два альфы и один бета, говорящий на немецком языке, их имён я не знаю. Я просила помочь мне, найти меня и вытащить отсюда. Рассказала, что несколько дней назад, - указала точную дату, - у меня началась течка и альфа насиловал меня все три дня этого моего состояния. И что он пометил меня против моей воли! Меня, несовершеннолетнюю! Мне нужна помощь! Спасите меня! Свернула в четыре раза лист. Вышла на кухню. Подошла вплотную к трущей на тёрке морковь Зое. – Фрау Зоя, – тихо, но решительно начала я по-русски. – Вы, наверное, решили, что я нахожусь здесь добровольно. Но это не так. Зоя перестала тереть, но на меня не повернулась, смотрела куда-то вперёд и вниз, слушала. – Этот альфа… Илья, он обманул меня, - я ещё в первый день течки, сразу после того, как он лишил меня девственности, решила не обращаться к нему больше по имени, наказывая его таким обезличиванием, обращаясь, если мне надо к нему обратиться только на “вы”, но при общении с другими людьми мне надо объяснять, кого я имею в виду. - Он говорил мне, что спас меня от маньяка, похитившего меня из моей страны, и скоро вернёт меня домой. – Почему ты думаешь, - тихо, не глядя на меня, спросила, перебив, Зоя, - что он обманывает? Может и вернёт. – Нет, - я была точно уверена, что меня обманывали и теперь даже не скрывают этого. - Он мне сам сказал. Сказал, что никто из моих родителей не узнает, что я тут! И… - я помялась. - Он вступил со мной в половую связь, изнасиловал и пометил меня. Против моей воли! Я почувствовала, что сейчас начну плакать. Зоя вздохнула, выражая недовольство. Только вот чем? – В моей стране за такое наказывают пожизненным, тем более, что я несовершеннолетняя, - я начала торопиться. - Вот, я написала письмо. Это генеральному консулу моей страны в вашей. Адрес легко найти в интернете. Надо всего лишь положить в конверт, написать адрес посольства и отправить по почте. Мне точно помогут. Я видела, что Зоя не решается. – Наверняка, меня ищут, - попробовала подкупить я. - Мои родители не бедные люди. И очень знаменитые. Наверняка, тому, кто предоставит хотя бы какую-то информацию обо мне, обещано щедрое вознаграждение и защита. Прошу Вас, Фрау Зоя, помогите! - я стала плакать, слёзы текли и текли из внешних уголков глаз мне по скулам, скатываясь на шею и капая мне на грудь. - Я обязательно скажу, что это Вы мне помогли спастись. Прошу! Зоя взяла листок. Этой ночью альфа не трогал меня. Сказал, что мне надо восстановиться. Внутри меня всё горело и жгло от того, что во мне почти трое суток был его гигантский член. Я действительно хотела выспаться и не испытывать такой боли, от которой мне сидеть было тяжело и немного помогал лишь ранозаживляющий крем, который он же мне и привёз и оставил в ванной. Выспаться, восстановиться и все обдумать наедине с собой. Но спать мне теперь разрешалось только вместе с ним, в его спальне. Мои вещи, купленные им мне в самые первые дни здесь, перенесли и разложили в его шкафу, в котором пустовала добрая половина. Я ещё раз убедилась, что всё, что тут происходило, было не спонтанно. Он изначально планировал меня оставить себе. Переселить к себе в комнату. Изнасиловать и пометить. Что его останавливало это сделать сразу? А на следующий день, вернувшись домой, - он продолжил уезжать куда-то, нарядившись в один из своих многочисленных, мало чем отличающихся друг от друга костюмов, рубашек и галстуков, - он впервые позвал меня к себе в кабинет. Кабинет этот, как и таинственная комната на третьем этаже, закрывался на ключ. Так как меня воспитали уважительно относиться к личному и физическому, и психологическому пространству другого человека, то я не рвалась туда: это место хозяина дома, меня туда не приглашают, раз закрывают от меня дверь на замок. И вот меня, после всего случившегося, пригласили. Я зашла вместе с ним. Он подтолкнул меня к одному из двух кожаных кресел, закрыл за нами дверь и сам сел тоже в кресло напротив меня, а не за большой дубовый стол. Я оглянулась. Кабинет был обставлен из того, что называют “новодел”: массивная деревянная новая мебель, морёный дуб, сделанная под какой-то условный девятнадцатый век без определённого стиля. Стол, компьютерное кресло под старину, на столе гигантский монитор компьютера, клавиатура, мышка и ещё лэптоп. Значит, в доме есть интернет. Какие-то папки на столе. По одной стене два больших, зашторенных темно зелёными бархатными занавесками окна. В углу в большом горшке пыльная пальма. По другой стене несколько шкафов, с деревянными глухими и застеклёнными дверцами, через стекло видны какие-то книги, подарочные дорогие альбомы, большинство надписей говорили, что все они про историю и географию этой страны, и сувениры - в основном тарелки на подставках, но ещё и какие-то фигурки, миниатюрные копии соборов и дворцов. За спинкой кресла хозяина, в которое он не сел, картина, какой обычно завешивают дверцу сейфа в фильмах про мафию, на ней изображён дремучий лес с медведями. Посреди кабинета, на мягком ковре два кожаных кресла и небольшой круглый чайный столик между ними, на столике кувшин с водой и два стакана на тарелке. В этих креслах мы и сидим. Мне не понравилось это место. И особенно - запахи этого места. Запах хозяина, альфы. Что естественно. И едва различимый запах какого-то другого альфы, чем-то меня волнующий. Но тоже - неприятный, враждебный. Мы сидим в креслах друг напротив друга. И я уже знаю, почему меня сюда он привёл. – Ничего не хочешь мне рассказать? - спокойно спрашивает альфа. Я едва, в одно движение помотала головой. Решила молчать. Чтобы я ему не сказала, сколько бы обидных слов я на него не выплеснула, чтобы не рассказала о том, как он вероломно со мной поступил, он не поймёт. Я за эти три дня поняла: он не ощущает, что делает что-то плохое со мной. Он наслаждался тем, что делал. Мне было больно, неприятно, отвратительно, а ему это всё нравилось. Он - псих. И это пугало. – Не хочешь, значит, - сделал очевидный вывод альфа. - А вот про это? Он вытащил из кармана пиджака знакомый мне сложенный вчетверо листик. С моим рассказом о том, что со мной происходит. С моей мольбой о помощи. К генеральному консулу моей страны. Зоя! Не отправила. Отдала. Сдала меня. Мне почему-то стало стыдно. Так, что я опустила голову, поджала пальцы рук и едва не пропищала: простите, Герр Илья. Но тут я опомнилась. За что мне стыдно? Он ведёт себя так со мной, как будто он мой родитель, вложившийся в меня, в моё образование, воспитание и благосостояние, а я, такая неблагодарная девчонка, хотела сбежать. Стоп! Я ничего ему не должна. Я ничего ему не обещала. Мне не за что быть ему благодарной. Он похитил меня или заплатил тому, кто похитил. Он точно хотел меня, раз называет своей истинной. Непонятно, откуда он про меня вообще узнал и как определил, что я его истинная. Но это сейчас неважно. Мне надо сбежать. Как угодно. С помощью кого угодно. Я имею право использовать все возможные и невозможные для этого средства. Это мои базовые потребности: безопасность и свобода. С этим альфой, в этом доме, в этой стране я нахожусь в реальной физической и психологической опасности. Всё, что я делаю для себя – правильно! Мысли пронеслись в моей голове мгновенно, сменив желание извиниться на желание сопротивляться. Я подняла голову и с вызовом посмотрела на него. Пожала плечами, так и не открыв рот. – Так, и что это? - с усмешкой спросил он. - Я вижу, что ты не понимаешь кое-чего, - через паузу, так и не дождавшись от меня какого-то ответа, решил он объяснить мне что-то. - Посмотри. Ты - омега. Я - альфа. Мы - истинная пара. Ты принадлежала, принадлежишь и будешь принадлежать мне до конца наших дней. Я поставил на тебе свою метку. С этого момента ты - моя собственность. Но я очень дорожу своей собственностью. Я дорожу тобой. Весь этот дом, с бассейном и садом, он для тебя. Я ждал тебя и теперь ничто и никто нас не разлучит. Никогда. Все твои попытки сбежать будут тщетны. Тебе надо смириться и принять свою участь. Учиться жить со мной. Замечу, - он немного снял этот тихий, медленный, но жёсткий голос, которым нёс всю эту чушь про омегу и альфу. - Почти все омеги хотели бы оказаться на твоем месте. В богатом доме. Под защитой своего истинного альфы. Который готов удовлетворить любой, - слышишь меня? – любой каприз своей истинной пары. Своей омеги. Последнюю фразу он произнес как-то заманчиво и предлагающе. Как будто приглашая меня: девочка, всё что хочешь, только скажи. Мое единственное желание сейчас - это быть самой себе хозяйкой, как раньше. И я не думаю, что оно изменится со временем. Чтобы он не делал со мной, как бы он не нацеловывал и не трахал меня, какие бы подарки не дарил, я буду желать лишь одного: сбежать от него, вернуться в свой мир, к своей семье, к своим друзьям, к своим занятиям, обрести снова себя и свою свободу. Я ничего и на это ему не ответила. Не сказала, что то, что мне надо, он точно не даст. А то, что он мне предлагает, всё остальное - не надо мне. Можно было бы его подразнить. Сказать: и что вы, герр-как-вас-там, сделаете за такое непослушание? Отшлёпаете меня по заднице? Закроете в спальне и будете снова насиловать? Изобьёте по-настоящему, так чтобы зубы повылетали? Но я так не стала делать. Я не знаю этого альфу. Не знаю, на что он способен. Он коварен и силён. Он явно спокойно обманывает. Значит – жесток, беспринципен и хладнокровен. Он – психопат. Я доверилась ему, думая, что он мой спаситель и друг моих родителей. И теперь я жестоко наказана за это. Он не спаситель. Он - мой мучитель. Чудовище, удерживающее меня в заточении, как сказочную красавицу. И мне неоткуда ждать помощи. Но я найду выход. Я обязательно что-нибудь придумаю. Выходя одна из кабинета, – меня так и не наказали, а я так и не проронила ни одного слова и меня отпустили, – обернувшись к двери, я обнаружила… что всё пространство вокруг входа увешано моими фотографиями! Распечатанными, в хорошем качестве и помещёнными в рамочки всевозможных размеров, но одинаковых по стилю и цвету: все деревянные, неокрашенные, светлого полированного дерева, того же дуба. Это были мои фотографии чуть ли не с рождения и до последнего времени. Я замерла в удивлении. Ничего не понимая, оглядывала их все. Вот я пупсик, лежу голой попкой кверху на пеленальном столике – эта фотка была только у родных, моих родителей и бабушки! Вот я в садике в костюме красной шапочки рассказываю стихотворение у Рождественской елки!.. Вот в младшей школе на экскурсии с классом – помню, мы ездили в музей кораблей, я на что-то смотрю, а сама в своих самодельных украшениях, которыми стала увлекаться с того времени!.. Вот уже в бассейне – в купальнике с тренером Фрау Фиттих и своей командой по плаванию!.. А вот на выставке на одном из мероприятий, устроенном мамой и её редакцией для детей. Вот в школе на перемене у окна – меня сфоткала подруга и потом прислала мне, а я это фото разместила на своей странице. А вот я с велосипедом стою на улице у бабушкиного дома! Некоторые мои фотографии мне были знакомы, их делали мои родители или друзья. А некоторые я видела впервые. Была фотка и моего селфи, серию которых я сделала, как только получила фотоаппарат в подарок. И которую разместила у себя на аватарке в соцсетях. На большинстве фотографий я была одна или знакомые мне фотографии были так увеличены, что остальные люди только частично попадали в кадр рядом со мной. Но в основном не было ни семьи, ни друзей, ни знакомых. Пока я стояла и рассматривала этот иконостас имени меня, на который хозяин кабинета, видимо, глазел каждый день, сидя за своим письменным столом, ко мне сзади и подошел альфа. Он обнял меня со спины за живот, притянул к себе и в ухо мне прошептал обжигающе: – Наши общие фотографии я хочу разместить на стенах гостиной, а фото наших детей я поставлю себе на стол и развешу в нашей спальне. Или ты бы хотела, чтобы там висела фотография твоей обнажёнки, м? Я легко оттолкнула его и вышла из кабинета. Дверью хлопнула. Но не сильно.