Вернутся к фанфику

Эра поцелуев

4 июля 2025, 18:02
Следующие две недели Драко про себя называл только так — эра поцелуев. Впервые за всю свою взрослую жизнь он был искренне рад вынужденному отпуску. Раньше Малфой уже полез бы на стену от скуки и всеми способами пытался бы поскорее вернуться в любимый Отдел Тайн — разгадывать головоломки. Но кому нужны чужие задачки, когда одна, самая упрямая и прекрасная, постоянно перед глазами? Гермиона Джин Грейнджер. Его личная головоломка. Самая сладкая из всех. Он потерял остатки силы воли, прижимаясь к её губам своими. Это было похоже на полёт. На небо. На свободу. Он целовал её повсюду — на улице, усадив на парапет Лондонского моста, в кафе и ресторанах, дожидаясь заказа, в поместье родителей, прижимая к холодным стенам, и даже в атриуме Министерства, среди снующих туда-сюда сотрудников, пока они ждали Тео. Однажды они даже устроили пробку на одной из самых оживлённых улиц. Грейнджер тянула его за руку, переходя дорогу. А он медлил, дразня её, нарочно сбивая ритм. Ради чего? Да ради этого. Она обернулась, раздражённо бросив: — Малфой, давай быстрее! И в её глазах вспыхнули любимые золотые крапинки, красиво переливавшиеся в закатных лучах. Она злилась, ругалась — но он знал: стоит ему… Драко рывком притянул её к себе и, наклоняясь, легко коснулся своими холодными губами её всегда-всегда тёплых. Медовых. Он видел, как она уже привычно расслабляется, закрывает глаза, встаёт на носочки. Отвечает. Машины сигналили. Водители кричали, высовываясь из окон. А они — вдвоём посреди пешеходного перехода — целовались как в последний раз. И им было всё равно. Да, эра поцелуев — подходящее название. Но как мы к этому пришли? Обо всём по порядку.

***

— Алло? — заспанный голос на том конце. — Грейнджер, ты спишь? — Драко растерялся, на самом деле не ожидая ответа. В трубке звучал вроде бы её голос, а вроде бы и нет. Звонкие, яркие нотки приглушались едва слышимыми, шипящими помехами. Но даже это было куда больше, чем он рассчитывал. — Малфой, я всю ночь провела у твоей кровати, как ты думаешь? — недовольно пробормотала она. Драко улыбнулся, услышав её зевок. Воображение тут же подкинуло картинку: она заспанная и нежная, потягивается в своей постели, прижимая к уху телефон. — Я не думал, что ты ответишь. Повисло молчание. Секунда. Две. Три. — Я не планировала отвечать, — ответ ранил. — И приходить в больницу не планировала. Я была с твоими родителями, когда им сообщили. Драко присел на скамейку в беседке неподалёку от дома. Откинулся на спинку и закрыл глаза. Ему нечего было сказать. — Но… — снова короткая пауза. — Но я не смогла. — Что? — прошептал он. — Держаться подальше, конечно, — поучительный тон, которым она когда-то объясняла, что Розеттский камень, выставленный в британском музее, не имеет никакого отношения к мадам Розмерте. И не должен стоять в её пабе в качестве украшения. Невежество не равно стиль, Малфой. Он не понимал, не мог взять в толк, как за такое короткое время она проникла в каждую чёртову мысль. — Почему ты хотела держаться подальше, Грейнджер? — и пусть только попробует не ответить. — Встретимся? — в тот же момент спросила она. И они оба утонули в неловкости, не понимая, чья теперь очередь говорить. — Эм… — протянул Драко. — Конечно. Когда и где? — Вечером в баре? — предложила она. — Не получится. Шумно, много людей. Я пока не готов к такому. Придёшь в гости? — Эм… — теперь уже она не знала, как ответить. — Я никогда не была у тебя… — Грейнджер, я сегодня у родителей. А ты здесь и так уже прописалась — так что это скорее я буду твоим гостем, — Малфой подумал, что мог бы устроиться разряжателем обстановки. Жаль, такой профессии не существовало. — Сейчас? — едва слышно. — Да, Грейнджер, — Драко кивнул, ощущая, как внутри разливается тепло. — Сейчас.

***

Драко мерил шагами гостиную, ожидая её прихода. Ну какой же идиот! Нет чтобы уточнить — сейчас это когда? Потому что прошло уже больше сорока минут, а её всё не было. Вдруг она передумала? Он застрял в тревоге где-то между что будет, если она всё-таки объявится — и — что будет, если нет. И не был уверен, что знает ответ хотя бы на один из этих вопросов. — Драко, мы тебя ждём за столом, где ты ходишь? — голос отца вывел его из оцепенения. — Жду Грейнджер. Она обещала зайти. Отец как будто оживился от услышанного, подходя ближе: — Мисс Грейнджер? Это хорошо. Думаю, она уже начала изучать книги, которые я ей дал. Я нашёл одну очень интересную статью… — Вообще-то я надеялся, что она придёт ради меня. — Не говори глупостей, — возразил отец. — Между тобой и книгами… — Да-да, я понял, выбор не в мою пользу. — Пойдём обедать, сын. Твоя мать уже заждалась. — Люциус похлопал его по плечу. — И не забывай: быть Малфоем — это не только быть богатым, красивым и успешным. Но и иметь самую большую частную библиотеку в магической Британии. А это значит, что с мисс Грейнджер у тебя есть все шансы. Что это было? Его отец только что одобрил отношения с Грейнджер? Так просто? Никаких разговоров про чистоту крови? Никакого отказа от семьи и наследства? В какой реальности он вообще живёт? Шок. Удивление. Неверие. — Не думаю, что она хочет того же, чего и я, — наконец он вспомнил, как разговаривать. — Сынок, я, конечно, великолепный мужчина, но сомневаюсь, что мисс Грейнджер приходит в наш дом почти каждый день ради меня. И тут Люциус — представьте себе — улыбнулся. По-настоящему. И подмигнул. Его отец подмигнул. Это было ещё хуже, чем увидеть коленки собственной матери. Мир сошёл с ума? Он тут единственный в здравом уме? Послышался всполох камина, и Драко развернулся так резко, что позвонки хрустнули, а в голове закружилось. Нет, определённо — Грейнджер свела с ума всех троих Малфоев.

***

Нет, это просто невозможно. Весь день Нарцисса и Люциус не давали Грейнджер ни минуты свободной. Матушка рассказывала, что ещё хотела бы купить в торговом центре, и настаивала на том, чтобы они вдвоём сходили туда ещё раз. Отец показывал все книги, статьи и манускрипты, которые, по его мнению, могли бы помочь ей в написании нового романа. О, их было много. Так много, что проболтали они до самого ужина. В какой-то момент Драко просто ушёл в свою комнату, чтобы немного поспать. Не сомневаясь, что, проснувшись, застанет Грейнджер на том же месте. Так и получилось. — Дорогой, ты выглядишь очень голодным… — сказала Нарцисса, сидя на своём любимом диване в библиотеке. — Да, думаю, пора ужинать… — Драко и правда вдруг ощутил, что с удовольствием съел бы что-нибудь. — О, нет, — хитро улыбнувшись, произнесла она. — Я не об этом. И перевела взгляд с него на Грейнджер. Нет. Его мать — чопорная представительница чистокровного рода — просто не может сказать что-то вроде этого. Не-а. — Эээ… — сморщившись, пробормотал он. — Что? — Это настолько очевидно. Думаю, она всегда тебе нравилась. Малфой резко перевёл взгляд на отца и Грейнджер, обсуждавших что-то в сторонке, и с облегчением выдохнул, когда понял, что они ничего не слышали. — Что ты говоришь? Не было такого. Она загадочно улыбнулась, но вновь ответила лишь: — Как скажешь, дорогой. Честно говоря, вся эта ситуация начинала напрягать. Казалось, все вокруг знают больше, чем он сам. Понимают больше. Хотя, наверное, это не должно было удивлять. Ведь он-то вообще ни хрена не понимал. И такими темпами с Грейнджер поговорить точно не удастся. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Но Драко был хорош не только в нытье и жалости к себе — тут он мог бы заработать множество медалей — но ещё и в принятии решений. И когда ему надоедало быть лучшим в первом, он легко и играючи переходил ко второму. — Мам, отец, вы не будете против, если мы поужинаем отдельно? Я хотел бы провести немного времени с Грейнджер наедине. Она опустила глаза, и румянец начал медленно проступать на её щеках. — Конечно, сын. Я скажу Вилли, чтобы он накрыл вам в гостиной. Нарцисса, дорогая, почему же ты мне не сказала, что уже так поздно? Давай оставим молодёжь и проведём немного времени вдвоём? Люциус подошёл к дивану и подал жене руку, помогая подняться. — Гермиона, дорогая, — прижимаясь к мужу, мягко произнесла она, — завтра в десять встречаемся там же. — Конечно, Нарцисса! — смущённо ответила Грейнджер. — Мистер Малфой, большое спасибо за вашу помощь. Они все втроём — как вы понимаете, речь о Грейнджер, Люциусе и Нарциссе — переглянулись и обменялись прощальными улыбками, после чего, наконец, родители покинули библиотеку. — Прости. Я заболталась и забыла, зачем пришла. — О, ничего, Грейнджер. Я понимаю. Нет, он не понимал. — Пойдём? — спросил Драко. — Одну секунду… — Грейнджер подошла ближе. — Я кое-что забыла, Малфой. Что бы это могло быть? Он перебирал варианты в голове. Может, сумочку оставила в другой комнате? Или ей нужна кофта потеплее — сегодня дома прохладно. Драко так и замер в раздумьях, когда она подошла вплотную, встала на носочки и оставила мягкий, мимолётный поцелуй на его щеке. Тепло окутывало его с головой, расслабляя и давая надежду. — Что? — он повернул к ней голову и… Её глаза были так близко. Шоколадные со вкусом солнца. Он впервые разглядывал их не таясь, любуясь. — Что ты делаешь? Она наклонила голову к правому плечу, даря ему свою очаровательную улыбку. — Я хочу, чтобы ты знал, Драко. У тебя потрясающая библиотека, добрые и любящие родители, с которыми интересно проводить время. Но ты — это что-то особенное. Сердце ускорило свой ритм, от чего пронзающая боль разнеслась по всем нервным окончаниям. Но он не чувствовал этого. Грейнджер всё ещё стояла на носочках, так близко. И так правильно было бы податься вперёд и прижаться к её губам. Продолжить то, на чём они остановились, когда в последний раз стояли вдвоём в этой комнате. Но Драко не был уверен, что поцелуй с ней не превратит в кашу его мозги — вполне возможно, её аромат уже сделал это, потому что думать было всё сложнее с каждой секундой — а у него оставались вопросы. И он хотел знать, не сбежит ли она снова. — Грейнджер, я чертовски сильно хочу тебя поцеловать. Он чувствовал, как её дыхание сбилось, учащаясь. Легко дрогнули ресницы. — И что же тебя останавливает? — о нет, код красный: она провела по губе кончиком языка, не отрывая взгляда. Ведьма. — Если я тебя поцелую, то не смогу остановиться… — Он сглотнул. —Похоже, это не то, чего ты хочешь. До неё начало доходить. Он видел, как гаснут искорки в её глазах, как напрягается линия плеч. Что-то — он не знал что именно — уходило. Ускользало. Грейнджер сделала шаг назад. — Пойдём? — теперь уже она задавала этот вопрос. — Конечно, — кивнул он в ответ.

***

Они ковырялись вилками в пюре из батата, избегая смотреть друг другу в глаза. Еда не лезла, голод, который он испытывал ранее, испарился. По крайней мере — к еде. Грейнджер тоже не выглядела воодушевлённой. — Честно говоря, я уже наелась, — сказала она, отставив тарелку. — Может, пойдём прогуляемся? Он медлил с ответом. Конечно, ему хотелось вскочить, схватить пальто в одну руку, её ладонь — в другую и сбежать отсюда как в дешёвом ромкоме. Но… Драко нутром чувствовал: сегодня всё изменится. Грейнджер обязательно что-то скажет или сделает — и вернуться к «до» уже не получится. Он ждал этого. Он же этого и боялся. Руки становились ледяными, нога подрагивала. Страх и нетерпение — гремучая смесь. Наконец, он отложил приборы, поднялся и протянул ей ладонь. Помогая встать. И, прокручивая в голове недавнее прошлое, вспомнил, как Люциус так же подавал руку его матери. Ему это нравилось. Он делал это сотни раз с другими женщинами — на приёмах, балах, светских выходах. Воспитание требовало: встань первым и помоги своей спутнице. Но тогда это было механически, обыденно, «как надо». Сейчас — иначе. Когда её ладонь коснулась его, чтобы подняться, он почувствовал: она подходит. Чертовски идеально. Изгибами тела, линиями на ладони, сморщенным в недовольстве носом, пальцами ног, на которые она встаёт, чтобы оставить поцелуй на его щеке. Каждым дюймом. Подходит. И, может быть, именно это пугало сильнее всего. Драко накинул ей на плечи её любимый пухловик, сам надел пальто — и они молча вышли, прикрыв за собой тяжёлые двери позапрошлого века. Если ты живёшь посреди уилтшерского нигде, и на мили вокруг — ни души, звёзды становятся обычным делом. Но Грейнджер, конечно, была иного мнения. Она задрала подбородок к небу и нахмурилась, выискивая что-то. — Малфой, здесь даже звёзды другие, — тихо, почти растерянно сказала она. — Совсем другие. Там, у нас… я иногда уезжаю в самую глушь — в горы или в пустыню, подальше от всего, — чтобы просто лечь и смотреть на небо. Там не видно ни Медведицы, ни Полярной звезды… Но Млечный Путь тянется так низко и сияет так ярко, что кажется — до него можно дотянуться рукой. Он не был уверен, что она ждёт ответа. Да и что тут скажешь? Её слова сквозили тоской. Болью. Потерей? — Ты спрашивал про книгу, — наконец она оторвалась от неба и повернулась к нему. — Однажды я и правда подглядывала за тобой. Не специально, конечно. На восьмом курсе. О. Вот это было неожиданно. — Я пришла встретиться с Джинни после тренировки, но та всё не выходила. — продолжила она. — Я зашла в корпус с раздевалками и душевыми в поисках. Свернула не туда и наткнулась на тебя. С голой спиной. Драко мысленно поблагодарил квиддич за своё крепкое, подкачанное тело и ухмыльнулся. — Я не собиралась писать о тебе, но… когда пришло время описывать внешность героя, всё время возвращалась к тому воспоминанию. Я не ожидала тебя тогда увидеть. И уж точно — с татуировкой на половину спины, плече и ключице. Меня это… впечатлило, полагаю. Как будто они обсуждали погоду или банковский счёт. Сухо. Буднично. Драко хотелось поднести к этому моменту кончик палочки и прошептать: Инсендио. Пусть всё горит. — Так что, в этом герое тебя больше всего привлекло, Грейнджер? — лукаво спросил он. Она закатила глаза и цокнула: — Мозги, Малфой. Но их я списывала не с тебя. Он рассмеялся. Она — тоже. Они не видели. Не могли видеть, как между их сердцами с каждой минутой, проведенной вместе, — в молчании, в подколках, в заботе — появлялись новые ниточки. — Вот поэтому, Драко… — её улыбка стала грустной. — Поэтому я избегала тебя. Кажется, ты всегда жил в моей голове. Где-то на периферии, скрываясь за тем, что мне казалось важным. Но ты был там. Он мог бы сказать то же самое. — Но ведь это… Это неплохо, Грейнджер. Он смотрел на её лицо, выискивая признаки неуверенности. Она нахмурилась, закусив губу и что-то обдумывая. — Неплохо же? — повторил он. — Ты не понимаешь. Я скоро уеду. Родители почти закончили дела с тётушкиным наследством, а значит, они выставят дом на продажу и… Да, она говорила об этом. — Ты же можешь остаться, Грейнджер. Здесь. Со мной. — Бросить свою жизнь там и переехать обратно? — в её голосе не было даже намёка на энтузиазм. Драко пожал плечами: — Почему нет? Здесь у тебя друзья. И один потрясающе красивый блондин впридачу. А романы можно писать где угодно. — Я… Он уже знал. Знал, как несправедливо даже просить. Минуту назад она смотрела на звёзды — и не могла принять, что они не те. Здесь для неё уже всё было чужим. — Я… — наконец закончила она. — Не могу здесь писать, Драко… Шёпот, в котором слышалось столько отчаяния. Её боль стала его болью. — За всё это время… ни одной страницы. Свет садовых фонариков ласково подсвечивал её профиль. И он же отразился в солёной капельке, скатившейся по её щеке. — Эй, Грейнджер, — он мягко положил руки ей на плечи и притянул к себе. — Не плачь. Если тебе нужно уехать — уезжай. — А как же ты? — бормотание в ткань его пальто. — Сколько у нас есть времени? — спросил он, коснувшись губами её волос. — Может быть… недели три, — послышался её неуверенный ответ. — Тогда позволь мне быть рядом. Просто быть. Эти три недели. — Я боюсь, — прошептала она. — Если позволю тебе… не смогу потом уехать. — Знаю, — он кивнул. — Но, Грейнджер, нельзя отказываться от чего-то настоящего только потому, что ты боишься его потерять. Это и есть жизнь — выбирать то, что может разбить тебе сердце. И он приблизился к её лицу — готовый целоваться под этими неправильными звёздами хоть до рассвета. И когда её руки обвили его, он понял: Эра поцелуев началась.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!