Флоренция, 2017 год.

      Жаркое солнце Тосканы беспощадно палило с самого утра, заливая жгучим маревом улицы города.       Экран телефона моргнул, показав время. Половина одиннадцатого, а подошвы дешёвых сланцев уже плавились от соприкосновения с брусчаткой. Отогнав прочь малодушное желание отсидеться в номере, Мария плотнее надвинула шляпу на глаза. Не для того она работала несколько лет, чтобы любоваться морем из окна отеля.       Улицы Флоренции дышали стариной. Казалось, каждый кирпичик в тесно сбитых, похожих на пёстрых птиц домах дышал стариной. Прикоснись — и они подобно Шахерезаде из тысяча и одной ночи расскажут тебе историю.       С многочисленных балкончиков доносился цветочный запах, треск старых приёмников и неподражаемая итальянская брань. Две соседки самозабвенно ругались, размахивая руками и ничуть не стеснялись зрителей. Похоже, даже нестерпимая жара не могла примерить вражду двух старых противниц.       Широкая улыбка против воли растянула губы, заставив как в далёком детстве бежать вприпрыжку, вызывая весёлое одобрение редких прохожих. Её не останавливало ни прилипавшее к телу платье, ни пульсировавшая в висках кровь.       Ласковый шелест волн заполнял собой пространство, отрезая разум от внешнего мира. Средиземное море слепило яркими бликами, пляшущими на волнах, манило мнимой прохладой. Облаками виднелись купола парашютов, слышались задорные мелодии из прибрежных кафе. Всё это было столь незначительным на фоне моря.       Она не успела задуматься, как руки сами скинули платье и шляпу, придавили их камнем. Небрежно слетели с ног потрёпанные сланцы. Мария с разбега бросилась в объятия волн, слизывая с губ горькую соль. Море очаровывало, море сводило с ума и пьянило, подобно Rosso di Montalcin.       Девушка не помнила, сколько времени нежилась в тёплых волнах, подставляя лицо белому солнцу. Она наверняка сильно обгорит, но Марии было плевать. Время растворилось в синей вечности, оставив лишь чувство незамутнённого счастья.       На берег она выбралась с ощущением, будто родилась заново. Колючий песок и мелкие камушки приятно щекотали ноги, оседая на пальцах лёгким грузом, словно норовя удержать в воде.       И Мария покорилась, подхватив оставленные вещи. Брела неспешно вдоль полосы прибоя, слушая нежную песнь моря из шелеста полн и криков чаек. Душевный подъём растекался по рукам и ногам, душа требовала танца.       — И пусть весь мир подождёт! — крикнула она в синюю бездну.       Раскинув руки, девушка счастливо кружилась, растворяясь в самом лучшем моменте в её жизни. Пришло её время.       Мягкое касание к ноге сбило эйфорию, заставив хмурить тонкие брови. И что только посмело? Она страшилась увидеть медузу или что похуже, но кожи коснулась пляшущая на волнах ткань.       Похожий на тропическую рыбу платок был извлечён, расправлен на встречу лёгкому бризу. Тонкий, качественный шёлк и аккуратные строчки выдавали дорогую вещь, так похожую на фотографию с сайтов брендов.       Золотистая вышивка в правом углу сплеталась в изящные «Г. О.», ни то являясь логотипом бренда, ни то отметкой прошлой владелицы. Впрочем, какая в конечном итоге разница? Мария счастливо прижала мокрую ткань к груди, лукаво смотря на безмятежное море.       — Спасибо, — сами собой прошептали губы. Да, её время определённо пришло.       Постиранный платок пах миндалём и солью. Она разложила его поверх подоконника, прижав по углам набранными ракушками. Бордовый, с красивым цветочным орнаментом, он обещал стать бесподобным дополнением к единственному вечернему платью.       Не смотря на старый, продавленный матрас, Мария заснула до безобразия счастливой.       Первые дни превратились в бесконечно длинный, яркий мазок краски, беспечно оставленный художником на холсте. Каждый её день начинался с моря, словно забывшего о слове «шторм». Она беспечно гуляла по набережным и апельсиновым рощам, не желая думать о возвращении.       Когда вместо привычного энтузиазма девушка ощущала усталость, Мария лишь беспечно отмахивалась рукой. «Я переутомилась или же получила лёгкий солнечный удар». В конце концов, не удивительно, при жаре в сорок градусов.       Вторым даром моря был Каллисто. Волна толкнула девушку в его объятия, подарив фантастический день. А напоследок, он пригласил её в Enoteca Pinchiorri, столь трогательно распрощавшись с ней вечером. Об этом она тоже поведала морю, наверняка благословившему её жарким поцелуем вод в первый день. Иначе как объяснить такую удачу?       Стоя перед криво повешенным зеркалом, она тщательно вплетала в волосы не утративший дивного запаха платок. Никакого парфюма не надо. Кажется, со дня находки он стал ещё ярче, прекрасно смотрясь на осветлённых солнцем волосах.       А пара царапин на груди легко прячется под слоем тонального крема, завершая совершенный образ. Сегодня она будет самой яркой звездой Флоренции.       В этот вечер море впервые показалось тревожным. Белые гребни мелькали на выросших волнах, с резким шипением разбиваясь о берег. «Наверняка не хочет прощаться», — отстранённо думала Мария, ласково гладя волну.       — Я ещё приду к тебе, не скучай, — прошептала она беспокойной воде, послав воздушный поцелуй. А море плевалось пеной, покрывая брызгами подол платья.       Платье следовало бы постирать, но сил на это Мария не нашла, оставив наряд небрежно скомканным в корзине. Видимо, она слишком устала, будучи непривыкшей к жизни в столь удушающем климате. Первый энтузиазм прошёл, слегка оцарапав краску с розовых очков.       Кажется, её кондиционер вышел из строя, начав капать водой среди ночи. Ей, кажется, чудились чьи-то влажные касания, но Мария списывала всё на дурной сон. И не такое в жару привидится.       Грузный итальянец, сдавший ей номер, спорил, не соглашаясь. Но после спора решил проверить технику на неисправность, неодобрительно цокая языком.       — Всё в порядке, синьорита, — на ломанном английском сказал он тогда. И долго потом ворчал что-то на итальянском, нарочно топая по лестнице.       Устраивать скандал девушка не стала. Шёл шестой день её отдыха и впервые она не нашла сил на ставшую традиционной прогулку к морю.       Электронный градусник противно запищал, бесстрастно сообщая о температуре. «Похоже, устрицы пробовать не следовало», — вяло смахнула со лба пот девушка. Но отказать Каллисто, решившему покормить её с руки, не смогла. Слишком уж счастливым выглядел парень в тот момент, заражая её весёлым угаром.       Пара таблеток парацетамола, что лишь чудом попали в её сумку, горчит на языке, не желая проскальзывать в горло.       Не смотря на жар, Марию знобит. Она замоталась в тонкое одеяло, словно гусеница в кокон. Воспалённые температурой мысли с трудом складывались в просьбу, адресованную бескрайней синеве в окне.       «Пожалуйста, подари мне ещё один день, исполни моё последнее желание».       Пожалуй, её просьба была услышана. Температура отступила, оставив после себя слабость в теле, жажду и бесконечную усталость. Одеяло оказалось сырым, но она всё списала на последствия температуры.       Из зеркала на Марию смотрела бледная тень с синими губами и кругами под глазами, нескрываемыми никакой косметикой. И царапины, полученные где-то в начале отдыха, выглядели воспалёнными, выделялись на бледной коже.       «Наверное, воспалились от жары. Где-то же слышала, что раны на юге долго не заживают».       С неприятным уколом в сердце она отказалась от встречи с Каллисто, ссылаясь на болезнь. Пусть он запомнит её здоровой и полной сил, у неё ещё будет шанс закончить их роман красиво.       В последний день пребывания в сказочной Тоскане, она нашла в себе силы дойти до моря, обессиленно рухнув на колени у кромки прибоя. Руки гладили шёлковую воду, сплетая пальцы с игривыми барашками. Может ли море любить?       Мария глубоко вдохнула пропахший солью и зноем воздух, из-под полуприкрытых век наблюдая за огненным маревом на горизонте. Крик чайки отпечатался в сердце прощальной песней, когда она не оглядываясь ушла прочь, смаргивая рвавшуюся наружу слезу.       Поужинав куском сыра, купленном подле гостиницы, она поставила будильник на половину одиннадцатого. Чувствовала, что заснёт, а трансфер до аэропорта был оплачен ещё в день бронирования. Будет обидно опоздать.       Забравшись в выцветшее кресло с ногами, Мария обняла колени руками, рассматривая скромных размеров дорожную сумку. Истёршийся логотип знаменитой фирмы укоризненно подмигивал ей в свете лампы.       Она проснулась от стекавшей по телу воды. Кто-то елозил мокрой тряпкой по груди, вызывая желание припомнить пару крепких слов.       Громкий крик разнесся по номеру, поднимая на крыло сонных голубей, прикорнувших по ту сторону окна. Нечто шевелящееся отвратительного цвета сырого мяса с влажным шлепком врезалось в стену, медленно стекая на пол.       Мария вскочила на кресло, с трудом удерживая равновесие. Голова непростительно кружилась, застилая взгляд чернотой, но эту дрянь она видела даже в таком состоянии.       Чавкая, существо слепо тыкалось по сторонам, словно принюхиваясь. На слизкой шкуре выступали круги и полосы, медленно складываясь в узор.       Она не ждала, чем закончится эта метаморфоза. Страх подстегнул хлеще любого энергетика, заставив в пару прыжков схватить сумку и оказаться у выхода. Она летела вниз по лестнице, потеряв сланцы где-то в начале, но девушке было на них плевать.       Жаркая ночь Тосканы приняла её в свои объятия, скрыв кровавые пятна на футболке. Она вздрагивала от каждого шороха, считая минуты до прибытия машины. Мария запрыгнула в неё едва ли не на ходу, на чистом русском прося ехать скорее.       И таксист поехал, неодобрительно косясь на неё в зеркале. Лишь пройдя на посадку, она немного расслабилась.       «Я попала в сказку, но сказка оказалась авторства братьев Гримм».       Хрущёвка встретила её запахом пыли и нафталина, от которых она не смогла избавиться за годы аренды. Сумка небрежно упала на полку для обуви. Ей нужно отдохнуть, завтра снова на работу.       Будильник пищал уже пять минут, забытый хозяйкой. Сама же девушка, сливаясь цветом кожи с простынёй, лежала на диване, раскинув руки в стороны и глупо приоткрыв рот.       А на шее был изящно повязан бордовый платок с цветастым узором и золотыми инициалами в углу.