Флоренция, 1598 год

      Шум рынка накрывал девятым валом, оглушая и дезориентируя. Оглушённая этим девочка замерла на пороге кареты, не решаясь сделать шаг вперёд. А ведь из окна вид был совершенно иным!       — Юная синьорина решила отказаться от прогулки? — вежливо поторопила её гувернантка, уже спустившаяся на землю.       Геката же отрицательно качнула головой, протягивая строгой женщине руку. Не хотелось бы оплошать, зацепившись подолом платья о ступеньку. Не престало герцогской дочери проявлять неосторожность.       Земля под ногами влажно чавкнула, стоило только туфлям её коснуться. Хотелось поморщиться, но Геката сдержала этот порыв. Иначе Лоренза опять будет ворчать за неподобающее поведение.       Пара лакеев шла перед ними, расчищая дорогу. Запахи водорослей, рыбы и пряностей смешивались в тяжёлый аромат, щедро приправленный духотой. Она мечтала пройтись по рынку, долго уговаривая отца дать дозволение на это. По итогу же, сказочное приключение разочаровывало с самого начала.       Продуктовую часть рынка они миновали в молчании. Юная Ормолена незаметно оглядывалась по сторонам, в надежде увидеть что-нибудь интересное. В историях и сказках, рассказываемых престарелой Мартиной, на рынках кто только не встречался. Пираты с лихо изогнутыми саблями, загадочные странники в тёмных капюшонах… В конце концов, хоть бы один маг из восточных стран!       Видимо, разочарование слишком явно отразилось на её лице. Державшая её под руку Лоренза как-то грустно улыбнулась, наклоняясь к ней.       — Жизнь куда прозаичнее, чем сказка, герцогиня. И куда грязнее, — женщина потянула её в сторону, помогая обойти зловонную лужу.       — Просто я не рассчитывала, что всё будет так… — Геката задумалась, подбирая подходящее определение.       — Так обычно? — уловила мысль Лоренза, — к этому быстро привыкаешь.       «Я не хочу к этому привыкать».       Но вслух ничего не сказала. Ей уже объяснили, что юным синьоринам не положено высказываться резко. Но думать-то никто не запрещал, верно? Вскоре, рыбные лотки и апельсиновые ящики сменились прилавками с тканями и статуэтками. Диковинки, привезённые со всего мира, как утверждали крикливые торговцы. Это девочку интересовало куда больше, отчего она невольно прибавила шаг.       Свою прогулку Геката получила в качестве одного из подарков на десятые именины. Расщедрившийся герцог дал дозволение на любые траты, но что подразумевалось под этими словами, девочка прекрасно понимала. Как и то, что Лоренза не даст сильно разойтись.       Над домами высились мачты кораблей, указывая на близость пристани. Они обходили лоточников и матросню, торгующих чудодейственными амулетами из дальних стран и высушенными чудовищами. Поддельными, как рассказала ей однажды матушка.       — Люди любят верить в сказки, — говорила ей герцогиня Ормолена, расчёсывая волосы дочери, — ведь таким образом их жизнь не кажется такой серой.       Посещение лавки с тканями Гекате не понравилось. Было тесно и душно, а ещё довольно темно. Пара восторженно щебечущих швей то и дело прикладывали к ней отрезы тканей, рассыпаясь в комплиментах.       Тут её спасла Лоренза, авторитетно выбрав отрезы зелёной и голубой парчи. Ткань должны были доставить в дом в самое ближайшее время, дабы пошить из него пару новых платьев.       Ювелирную лавку девочка ждала больше всего. Иногда, когда матушка то дозволяла, юная герцогиня перебирала украшения матери, любуясь блеском камней. У неё уже было два простеньких кольца, нитка жемчуга и крестик, но душа Гекаты желала большего.       В вотчину ювелира она зашла куда как более быстрым шагом, чем полагалось юной синьорине. Позади недовольно шипела Лоренза, но ей на то было плевать. Престарелый ювелир, поняв, что за клиент перед ним, расплылся в довольной улыбке. Она уже была здесь с матерью, оттого порядок был девочке известен. Вмиг перед ней было расстелено сукно, а к прилавку подали скамейку, дающей с удобством всё рассмотреть.       Россыпь камней вызывала вздохи восхищения даже у чопорной Лорензы. С некоторой мстительной удовлетворенностью Геката нарочно брала в руки те украшения, что понравились сопровождающей её женщине, а потом откладывала прочь, как недостойные.       Кольца и серьги она отмела сразу. Она точно знала, что получит лучшее для себя ожерелье, какое только можно здесь найти. Но всё было не тем. Цветы и тяжёлые колье были, бесспорно, прекрасны, однако слишком банальны. Разве нет таких топазов у великой герцогини? Или колье с бабочками, выложенными эмалями, так похожее на украшение второй фрейлины Контарини.       Чем больше Геката перебирала выложенные на прилавке товары, тем сильнее ухудшалось её настроение. Ювелир, видя это, старался спасти ситуацию, расписывая качества той или иной работы.       — Я хочу что-нибудь необычное! — притопнула ногой девочка, когда ей предложили ожерелье из сапфиров.       Нет, сапфиры на серебре были красивыми, но не настолько, чтобы быть единственными в своём роде.       — Синьорина Ормолена, — тут же нахмурилась Лоренза.       Ювелир тоже насуплено умолк, не зная, чем угодить капризной клиентке. А потом его лицо словно озарилось. Жестом попросив подождать, он исчез в недрах лавки. Оттуда слышались приглушённые бормотания, что-то упало, судя по звукам.       Наконец, мужчина вернулся. Повинуясь его жесту, помощники тут же убрали всё лишнее, освобождая место на прилавке. Простая, лишённая всяких изысков шкатулка заняла место сияющих камней, притягивая взгляды своей тайной.       Мастер же, словно актёр театра, выждал паузу, прежде чем откинуть крышку. На сукно один за другим стали выкладываться чёрные как ночь подвески, вырезанные из неизвестного Гекате камня. Лоренза негромко прошептала молитву, явно увидев в них что-то бесовское. Женщина была излишне набожна, чем часто смешила юную герцогиню.       Девочка догадывалась, что вырезанные на подобии камей лица с жуткими оскалами и непонятные символы далеки от учений Господа. Но при всём их жутком виде, в каждой подвеске было нечто притягательное. Они словно шептали «возьми меня!», безмолвно обещая чудеса.       И Геката вняла этому зову, потянувшись к собравшейся в кольца змее. Подвеска была крупной, с половину детской ладони. Камень приятно холодил руки, тускло мерцая в свете свечей. Словно заворожённая, она осторожно обвела вырезанные чешуйки.       «Наверное, так и должна ощущаться змея, — холодная, изящная, пугающая. Абсолютно совершенная в своей смертоносной форме».       — Я выбираю её, — как в тумане прошептала она. И показалось ли в неверном свечном свете, что змея ей подмигнула?       — Обсидиан, юная госпожа, — облегчённо заговорил ювелир, — его ещё называют драконьим стеклом. Считается, что этот камень столь чёрен от того, что вобрал в себя всё зло, защищая от него людей.       — Нет защиты лучшей, чем свет Господа нашего, — не смогла промолчать Лоренза. Подвеска ей тоже понравилась, но та пугала её своей неизведанной чернотой, — может быть, юная герцогиня выберет что-нибудь другое? То ожерелье в виде лозы идеально бы подошло к новому платью.       — Нет! — громче чем требовалось воскликнула Ормолена, — нет, я заберу это. Отец сказал, что я могу выбрать что угодно на свои именины, так что я выбираю подвеску.       Женщине ничего не оставалось сделать, кроме как согласиться. По её мнению, маленькую упрямицу излишне баловали.       К подвеске мастер предоставил прекрасную цепочку из серебра, продеваемую сквозь каменные кольца. Геката не пожелала ждать возвращения домой, сразу же надев обновку на шею.       Мутное зеркало показывало слегка встревоженную девочку, с чернильной змеёй между ключиц. Тени, соткавшиеся за спиной, ласково обняли за плечи, обещая защиту и поддержку.       «Мы укроем, — шептали они, — мы поможем, защитим. Исполним любое желание, лишь позови».       И Геката верила, не смотря на страх. Она оглянулась — но за спиной никого не было.       «Показалось», — легкомысленно отмахнулась она.       Но всю дорогу до дома её рука была на груди, сжимая прохладный камень, давший надежду на светлое будущее. И она точно знала, что эта подвеска в том ей поможет.