Флоренция 2021 год

      Жаркое солнце Тосканы обожгло кожу, стоило только ступить под его лучи. Мурлыкая под нос мелодию из своих снов, Лютор Штельберг бодро спускался по трапу самолёта, навстречу ожидавшей его машине. Пожалуй, случись сегодня конец света, его настроение не упало бы ни на йоту.       Водитель в аккуратной фуражке молча распахнул дверь «Alfa Romeo». Лютор с наслаждением нырнул в прохладу салона, сбрасывая с плеч невыносимую тяжесть южного солнца. Северянин по крови, он терпеть не мог эту духоту. Но Санчес настоял на встрече именно во Флоренции.       Моргнул экран смартфона, безразлично демонстрируя время. До встречи оставалось почти шесть часов, а значит, есть возможность спокойно отдохнуть.       Машина катила по серпантину, оставляя позади золотые поля Тосканы. Водитель, молчаливый мужчина с лицом, изрезанным морщинами, включил радио. Из динамиков полилась народная песня — весёлая, бесхитростная. Совсем не та, что звучала на задворках разума Лютора.       Вскоре машина свернула с трассы на узкую дорогу, петляющую между холмов. Здесь уже не было привычной туристической картинки: вместо аккуратных виноградников тянулись заросли оливковых деревьев, чьи серебристые листья шевелились под лёгким ветром. Где-то вдали маячил старый фермерский дом с облупившейся терракотовой крышей.       — Мы близко? — спросил Лютор, чувствуя, как усталость накрывает его после перелёта.       — Ещё два километра, синьор, — отозвался водитель, жестом указывая вперёд. — Вилла «La Onda gentile» — она на холме. Видите?       Лютор прищурился. На вершине, среди тёмных кипарисов, стояло здание из жёлтого камня, больше напоминавшее замок, чем дом для состоятельных туристов. Высокие окна, чугунные балконы, увитые плющом, и длинная аллея, ведущая ко входу. Вилла встретила его удушающим запахом кипарисовой смолы, оливы и винограда. Как приятно, что он тут лишь на ночь.       Экран мигнул, демонстрируя новое уведомление, сообщая место встречи. Продемонстрировав его водителю, Штельберг тут же получил ответ:       — Отсюда ехать примерно полтора часа, — невозмутимо сообщил ему мужчина.       — Значит, поедем за два, — кивнул Лютор самому себе.       Он не заметил, как задремал в кресле, наблюдая за игрой теней в заросшем саду. Разбудили его лёгкие похлопывания по плечу — горничная с лицом как у флорентийской мадонны шептала на ломанном английском:       — Синьор собирался ехать.       Он поблагодарил её кивком, нехотя поднимаясь. Проклятая жара лишала сил, высасывая их подобно вампиру.       Дверца машины тихо захлопнулась, словно разделяя жизнь на до и после. Мелодия, вновь напомнившая о своём существовании во сне, привычно занимала мысли. Когда-то она бесконечно раздражала Лютора, настолько, что он был готов едва ли не на сделку с Дьяволом, лишь бы больше не слышать проклятый мотив.       Но человек привыкает ко всему, привык к мелодии и он. Сперва пришло безразличие, а потом и интерес. Казалось, эта музыка была загадкой, которую он должен разгадать. Быть может, путеводная нить, что приведёт его к желанному, как нить Ариадны.       Санчес, старый его друг и соперник, намекал, что это могло быть связано с одним из экспонатов, но то было бредом. Он владел коллекцией, которую собирал ещё его дед и никакя из вещей в ней не пела.       Ресторан, выбранный Санчесом, находился на побережье. Стилизованные под старину фасад и вывеска смотрелись неброско, но уровень заведения был сразу ясен для знающих людей.       Дверь легко осекла все звуки, оставив его один на один с улыбчивой хостес и ненавязчивой музыкой. «Не той музыкой», — звенело в голове.       — Приветствую вас в «Il Sangue Vecchio»! — бодро начала свою речь девушка. Но Лютор не дал ей закончить. Желание вести с кем-либо даже короткие разговоры отсутствовало напрочь.       — Моё имя Лютор Штельберг, у меня назначена встреча.       Хостес оказалась понятливой, молча вывела его на веранду. Вечер уже вступал в свои права, зажигая огни фонарей вдоль набережной. Пожалуй, на пустой террасе ему даже нравилось. Тихо, безлюдно и практически не жарко. Разве что сырость, идущая с моря, вызывала першение в горле. «Проклятая сырость и проклятый Лорензо, который это всё боготворит!»       Ждать Санчеса Лорензо пришлось долго. Итальянский коллега пожаловал с опозданием на сорок три минуты, то и дело протирая платком блестящую лысину. Полный, с ничем не снимаемой с лица улыбкой, он вызывал чувство лёгкой брезгливости. А вот кейс в его руках вызывал куда больше внимания.       «Не будь в тебе необходимости, чёрта с два я бы приехал в этот Ад».       Тяжело рухнув в соседнее кресло, Лорензо поставил кейс под стол, тут же небрежным жестом подзывая официантку.       — Лютор, старый друг! Как добрался? Вина, закусок?       Штельберг лишь отрицательно качнул головой, сцепляя пальцы в замок. Он приехал за экспонатом, а не за вином и разговорами.       — Я здесь не за ужином, друг, — с нажимом сказал он, — но я хотел бы видеть то, ради чего я летел в ваше пекло.       — Вы на своём севере совершенно не умеете расслабляться, — проигнорировал его тон Санчес, — разве случится что дурное, если мы пропустим по бокальчику вина за встречу? — и видя, что его слова не возымели эффекта, поднял руки, — нет так нет.       Воцарилось молчание. Испорченное настроение не спешило возвращаться, не смотря на близость желанного экспоната. Лютор едва сдержал желание поторопить официантку, разливавшую вино по бокалам.       — Я хочу его увидеть.       — Здесь? Господь всемогущий, о твоём нетерпении можно легенды слагать, — чуть не поперхнулся вином Лорензо.       — Да, здесь. Я хочу знать, за что плачу.       Тихо щёлкнули замки кейса, открыв взгляду лежавший в креплениях контейнер. Санчес с превеликой осторожностью поставил его на стол, позволяя Лютору рассмотреть экспонат.       Слегка мутное от примеси серебра стекло тускло блестело в свете фонариков, но рассмотреть содержимое контейнера было возможно. Внутри лежал слегка небрежно положенный платок, расписанный цветочным узором. Простой, довольно непримечательный на вид.       Кадык нервно дёрнулся, когда Штельберг сглотнул. Пальцы ласково прошлись по стеклянной поверхности под неодобрительное цоканье Санчеса. Было видно, что толстяку не терпится избавиться от этой вещицы.       — Это точно он? — голос звучал хрипло, выдавая волнение.       — Проверено, друг мой, проверено, — как-то печально потянул Лорензо, — ты не поверишь, откуда мы его вытащили.       — И откуда же? — подыграл Лютор.       — Из России. Да-да, не смотри на меня так, — сделав ещё глоток, итальянец откинулся на спинку кресла, — его привезла на себе туристка, расплатившись за находку жизнью. И пылился бы этот платочек в пакете на складе, если бы не выпуск новостей о загадочной смерти.       — А там уже нашлись люди, которые знали, кому можно предложить вещь с историей, — закончил за него Штельберг. Он не понаслышке знал, как коллекционеры наподобие его находят новые экспонаты. По цепочкам загадочных смертей.       — Вся история, которую удалось раскопать, лежит в кейсе. В общем, всё, как ты любишь.       — У меня только один вопрос, почему ты притащил меня сюда?       — Я счёл это правильным, вернуть платок на родину, прежде чем он навсегда осядет на севере. Считай, это маленькая блажь для давно погибшей соотечественницы. Выпьем?       — Выпьем, — не стал отказываться Лютор на этот раз.       Чек он подписал не торгуясь. Он уже примерно представлял, что заполучил в свои руки, а с детальной историей экспоната можно будет познакомиться в самолёте. Чёрт бы побрал Лорензо с его символизмом, но пусть хранит его Господь за то, что самое интересное он всегда придерживал для него.       Он сидел на террасе ресторана, название которого уже забыл, баюкая на коленях коробку с проклятой вещицей. Тихий шелест волн сплёлся с мелодией, тоскливой и печальной, похожей на погребальный плач. Мелодия из его снов стала реальностью, скрипучим гимном возвещая триумф. Финальный экспонат коллекции наконец-то в его руках.       — Теперь всё будет правильно, — тихо шепнул он платку, прикрывая глаза, — теперь всё будет правильно.