Вернутся к фанфику
Часть 3. Сознание и сознательность.
2 декабря 2025, 15:22Гермиона никогда не врала себе и не изменяла своим принципам. Наверное, поэтому она действительно пошла в библиотеку, чтобы в тысячный раз повторить вызубренный материал, который ей уже оскомину набил. Да, она знала его наизусть, знала настолько, что могла бы отвечать на вопросы, проснувшись среди ночи, но сейчас ей нужно было именно это: порядок и контроль.
Она уселась за стол, открыла книгу и автоматически принялась уныло проговаривать в уме строчки, которые давно уже давно потеряли всю суть и смысл.
— Превращение неживого в живое требует точной визуализации…
— Эффект обратного заклинания наступает только в случае…
Слова складывались чётко, ровно, как всегда. Мысли должны были идти так же. Правильными дорогами. Правильными маршрутами. Но они опять повернули не туда.
Гермиона ясно почувствовала, как между аккуратными магическими терминами, между формулами и правилами, будто сквозь щели, протекает совершенно неуместное имя.
Малфой.
Почти как ругательство. Гермиона раздражённо перелистнула страницу, будто это могло вытолкнуть его из её головы. Глупо. Она не была настолько тупой, чтобы хотя бы на секунду поверить, что он искренне пытается подружиться с ней. Это было бы нелепо. Она скорее поверила бы, что он собственноручно отрежет себе руку, чем добровольно подойдёт к ней ради дружеской беседы.
Следовательно, его заставили. И тут возможны лишь два варианта:
Первый — Люциус Малфой. Хотя, маловероятно. С какой стати ему вообще нужно, чтобы его сын общался с Гермионой Грейнджер? Где выгода? Ни политической, ни стратегической пользы в этом не было — по крайней мере, Гермиона её не видела.
Второй вариант… второй вариант уже выглядел куда правдоподобнее.
Волдеморт.
Если Малфой действительно уже стал Пожирателем смерти — а это не казалось невозможным — то приказ мог исходить от самого Тёмного Лорда. И Волдеморт хотел лишь одного: сохранить свою жизнь. Ради этого он расколол душу на части, спрятал их в предметах — крестражах. Значит, он мог подозревать, что кто-то что-то знает. Или может узнать. И всё-таки…
Гермиона нахмурилась, прижимая пальцы к виску. Почему она? Почему приказ — если он действительно был — касается именно её? Что он рассчитывает получить через Малфоя?
И внезапная догадка, едва мелькнувшая в её сознании, заставила Гермиону оцепенеть. Сердце гулко ухнуло, скручивая живот в болезненном спазме.
Мерлин… Неужели Волдеморт хотел, чтобы она… влюбилась в Драко?
Мысль была настолько безумной, что её следовало бы сразу выбросить из головы. Чистокровный Драко Малфой, пытающийся соблазнить маглорожденную Гермиону Грейнджер — это звучало как шутка, причём не особенно смешная.
Хотя… Заголовок в «Ежедневном пророке» вышел бы громкий:
«Малфой и Грейнджер: альянс, которого никто не ожидал».
Она даже почти увидела витиеватые буквы и едкие комментарии Риты Скитер.
Но абсурдная догадка всё же объясняла его поведение. Эти странные попытки поговорить с ней. Его нерешительность неестественная для Малфoя. Его взгляды, которые она чувствовала на себе, даже когда не поднимала головы. Это всё было нелепо. Но… возможно?
Гермиона сощурилась, принуждая себя снова мыслить логично. Если — если — её догадка имеет хоть малейший шанс на реальность, ей нужно подтверждение. А чтобы получить его… ей нужно узнать, что происходит в голове Малфoя.
Но легилименция? Он поймёт. Он почувствует. Это слишком опасно и слишком очевидно.
Значит, нужен другой способ. Что-то менее прямое, менее заметное, но дающее доступ к его мыслям… или хотя бы к его истинным намерениям. Что-то редкое, что вряд ли найдётся в обычных учебниках.
И тут мысль сформировалась окончательно: она должна пойти в Запретную секцию. Сегодня ночью.
Сама мысль была уже почти решением — чётким, конкретным, правильным. А когда Гермиона принимает решение, она перестаёт сомневаться.
План выстроился в голове так ясно, что она почти почувствовала, как огромный камень скатился с груди. Наконец-то она могла выдохнуть.
Ох, как же просто стало — будто сердце отпустило.
***
Малфой шёл по длинному коридору поместья, нахмурив брови. Ещё утром он получил письмо от отца: «Тёмный Лорд желает тебя видеть. Немедленно.» Драко не стал медлить — аппарировал сразу, лишь раздумывая, почему в груди так неприятно сжимается. На пороге его встретила мать. — Драко, сынок… как ты? — Нарцисса обняла его крепко, будто давно ждала. — Всё в порядке, мам, — слишком быстро ответил он. — Не ври мне, — тихо, но твёрдо сказала она, впившись взглядом, которым могла разглядеть любую трещину в его уверенности. — Драко… — добавила она угрожающе, лишь слегка повысив голос. Ему пришлось вновь солгать. — Правда, всё хорошо, — сказал он мягко и тоже обнял её, вдыхая знакомый цветочный аромат её духов. — А ты как? Нарцисса глубоко выдохнула и едва улыбнулась: — Со мной всё хорошо. Он посмотрел на неё так, будто видел насквозь. — Мам… — Правда, Драко. — Она отступила в сторону, возвращая себе обычную невозмутимость. — Иди. Ты знаешь, Тёмный Лорд не любит ждать. Не хватало ещё, чтобы тебя наказали. Он хотел что-то сказать, но строгий, почти умоляющий взгляд матери заставил его только кивнуть. В гостиной было тихо, слишком тихо. У камина стоял Волан-де-Морт — спиной к Драко, неподвижный и холодный, будто вырезанный из мрамора. Драко нервно сглотнул. — Мой Лорд, — произнёс он ровно, насколько мог, хотя внутри всё сжималось в ледяной ком. Тёмный Лорд обернулся. Алые глаза сверкнули — пристально, пронзительно. — Драко, — прошипел он. — Как продвигается твой… прогресс? Парень похолодел. Он прекрасно понял, о чём речь. Общение с Грейнджер. Отвратительная, невозможная, унизительная задача. Каждый раз, подходя к ней, он чувствовал, как внутри всё выворачивает от отвращения — даже не к ней, а к себе. Но отказаться? Это было бы смертью. Не только его — матери, отца, всего рода. — Я… стараюсь, мой Лорд, — выдавил он, опуская глаза. — Но она… осторожная. И слишком умная. Её сложно обмануть. — Ум — это хорошо, — холодно протянул Волан-де-Морт. — Тем интереснее будет её сломать.Помни, Драко: ты должен завоевать её доверие. Это ключ. Куда более важный, чем ты можешь себе представить. Лёд пробежал по его спине. Если Волан-де-Морт говорит так — значит, за этим стоит что-то огромной важности. Гораздо большее, чем просто присмотр за девчонкой-мудрилой. — Я понимаю, мой Лорд, — шепнул Драко. Тёмный Лорд слегка кивнул и вновь повернулся к огню. — Помни, — сказал он тихо, но так, что слова заскребли внутри черепной коробки, — у тебя нет права на ошибку. Преданность — это всё. Драко поклонился и вышел, только за дверью позволяя себе вдохнуть. «Блять… именно этого мне не хватало. Чёртова Грейнджер! Теперь судьба всей моей семьи — и, если верить этому склизкому психопату, судьба всего, сука, мира — зависит от того, как я буду с ней разговаривать.» Он так разозлился от этих мыслей, что рука сама поднялась, чтобы врезать по стене. Но он остановился в последний момент. «Спокойно. Спокойно, Драко. Ты сделаешь это. Ты не дашь никому из семьи умереть. Не дашь.» Через пару минут дыхание выровнялось. Он закрыл глаза, собрал волю в кулак — и выстроил в сознании крепкие, гладкие, идеальные стены окклюменции. В тот момент он действительно успокоился. И только где-то в глубине — слабый, раздражающий, абсолютно непрошенный образ Гермионы Грейнджер.***
Долго искать запретную книгу, впрочем, Гермионе не пришлось. Она ещё пару минут делала вид, что читает учебник, но мысли её уже были далеко — в тёмных коридорах Запретной секции. Наконец она решительно встала, взяла небольшую стремянку и подтянулась к верхней полке, куда обычно заглядывали только отчаянные или очень любопытные. Вставляя учебник на место, она краем глаза заметила тонкий корешок с необычайно витиеватыми узорами. Он выглядел… неправильно правильным. Слишком изящным для обычного учебника. Слишком старым. Слишком притягательным. «Интересно…» — подумала Гермиона, вытягивая руку. Корешок оказался крепко зажат между двумя стопками. Она чуть сильнее потянула — и в тот же момент стремянка едва заметно качнулась. Гермиона потеряла равновесие, выронила книгу, и та звонко хлопнулась о каменный пол, подняв облако пыли. Оболочка — потрёпанный кожаный чехол — съехала в сторону, обнажив настоящую обложку. На ней, золотыми буквами, было выгравировано: «Сознание и Сознательность» — Что за… — прошептала она. Спрыгнув со стремянки, Гермиона быстро оглянулась — никого. Ни скрипов, ни шагов, ни хриплого кашля Филча. Она подняла книгу, осторожно отряхнула, прижала к груди — и поспешила к своему столу. Бухнув находку об дерево, она раскрыла оглавление: Вступление История Предисловие О том, как читать чужие мысли Гермиона почувствовала, как уши вспыхнули. Щёки залились горячим румянцем — таким ярким, что его можно было бы заметить даже при свечном свете. «О Мерлин…» Перелистав несколько страниц, она нашла нужный раздел. Пальцы дрогнули, но всё-таки она прочла: «Для установления кратковременной мысленной связи следует использовать аркан-заклинание, произносимое перед зеркалом, в которое недавно смотрел человек, с которым вы желаете соединить поток сознания.» Гермиона моргнула, перечитывая ещё раз. Зеркало. В которое смотрел он. Её сердце ухнуло. В голове уже начал выстраиваться дерзкий план. Всего-то и надо: найти зеркало, в которое он недавно смотрел. Малфой наверняка любуется своей залаченной башкой минимум раз десять в день — не так уж сложно… Если знать, где искать. Пихнув тяжёлый том в свою сумку так резко, что та едва не перевесила её вбок, она оглянулась ещё раз — будто боялась, что кто-то отнимет у неё находку. Никого. Хватаясь за ремешок сумки, она практически вылетела из читального зала.***
Идя по коридору она увидела —о, нет, блядские боги — Малфоя, который уже вовсю сосался с какой-то девчонкой. Та в открытую стонала ему в поцелуй, выгибая спину, шаря руками по его спине. Он тоже не отставал, лапая руками за поясницу, скользя паучьими пальцами ниже. Гермиона потупила взгляд, поморщившись, и поспешила удалиться, пока эта «сладкая» парочка её не заметила.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!