Вернутся к фанфику
Глава 3. Больничный отпуск
2 июля 2025, 18:52 Военный госпиталь переполнили тяжело раненные солдаты, свободных коек не нашлось, повсюду носились врачи. Темир, удерживая Кевина на спине, хотел уже поскорее от него избавиться, но стулья заняли.
— Бардак, — выдал Темир, не решаясь бросить фаворита полковника на пол.
Резкий запах спирта и лекарств пощекотал нос. От криков пациентов, которые корчились от боли, и доносящихся с поля боя взрывов у Кевина звенело в ушах. Он с ужасом осмотрелся по сторонам, а потом хлопнул Темира по плечу.
— Отпусти меня.
— Не могу, командир меня убьёт, — угрюмо проговорил Темир, в его словах не послышалось ни намёка на шутку.
Один из пациентов, увидев их, сразу вскочил с места. Кудрявый солдат придержал раненый бок рукой и воскликнул:
— Положи его сюда!
Темиру не требовалось повторять дважды. Он быстро направился к свободной койке, но Кевин запротестовал:
— Тому солдату хуже, чем мне.
— Он потерпит. Твоя жизнь дороже, — сурово отрезал Темир, усадив Кевина на жёсткую койку. — Если не можешь сражаться, хотя бы не создавай проблем.
Избавившись от ноши, Темир вышел из палатки.
Кевин тут же пересел на край койки, похлопал по ней рукой и сказал солдату, уступившему место:
— Вы можете сесть.
— Спасибо, не нужно, — поспешно отмахнулся он, попятившись назад.
Вымученная улыбка солдата не позволила Кевину настоять, незнакомец явно не хотел делить место, будто если бы он сел рядом, то за это лишился головы. Геолог, не понимая устоев этого мира, не осмелился их менять. Действие зелья постепенно заканчивалось, и нарастающая боль мешала здраво мыслить.
Пока врачи суетились, жалуясь на недостаток медикаментов и рабочих рук, к Кевину подошла симпатичная девушка в чёрной форме — военный хирург. Тёмные волосы доставали до плеч, брови чуть хмурились от сосредоточенности. Глубокие карие глаза наполнились беспокойством, когда девушка увидела пациента.
— Кевиан, тебя ранили?
Не дождавшись ответа, она взяла с тумбочки острые ножницы, наклонилась и разрезала намотанную на бедро марлю. Рана требовала тщательного ухода, здесь не обошлось бы без пары швов. Девушка, не стесняясь, вырезала из брюк участок, тем самым расширив область видимости пореза.
Кевин напрягся и с недоумением спросил:
— А вы кто?
Ножницы застыли в руках полевого хирурга. Незнакомка озадаченно на него посмотрела, разглядывая лицо, а потом сказала:
— Саманта, — она отложила инструмент. — Ты меня не помнишь?
Кевин продолжил легенду с травмой головы и тихо сказал:
— Я потерял память.
Саманта, услышав его ответ, сжала губы в линию. Девушка выглядела не удивлённой, а расстроенной. Отвернувшись, она подготовила иглу с ниткой, спирт и другие принадлежности, а затем молча занялась его раной.
Точные и уверенные движения выдавали большой опыт. Кевина удивило, что эта девушка находилась на войне вместе с мужчинами — обычно женские права в подобные времена оставляли желать лучшего. Профессия военного хирурга — одна из самых сложных и ответственных.
Оборвав нитку, Саманта положила иглу с каплей крови на железный поднос, где находились багровые повязки и стеклянные флаконы, слабо мерцающие в свете маслянистых ламп. После операции в её глазах возникли слёзы, и она, с трудом их сдерживая, сбивчиво проговорила:
— Виноват граф Бейлис! Как он мог тебя отправить на войну?! Ты слишком добр! Тебе здесь не место, — Саманта вытерла выступившие слёзы рукавом. — У тебя мягкое сердце, ты не способен кому-то навредить. Почему ты согласился? Зачем вступился за своего брата, которому до тебя дела нет? Ты такой глупый…
— Простите, — растеряно отозвался Кевин. — Я не знаю.
Саманта всхлипнула, прикрыв лицо ладонью, и спросила:
— Полковник Ломен… Господин Асманд Ломен. Ты его тоже не помнишь?
Кевин медленно покачал головой, не понимая, как себя вести. Он занял чужое тело, пусть оно и походило на его собственное, но жизнь и судьба этого человека ему не принадлежали, как и любовь того командира. Кевин не выбирал отправиться на войну, чтобы спасти брата. У него никогда не было родственников, и он не мог в полной мере осознать жертвенность во имя семьи.
— Ты можешь мне о нём рассказать? — тихо спросил Кевин, сжав простынь.
— Позже, — Саманта взяла поднос с лекарствами. — Много раненых. Лежи здесь, никто не будет претендовать на твоё место. Я приду, как только освобожусь.
Расположившись поудобней на жёсткой койке, геолог отметил, что медицина в этом мире неплохо развита — значит, продолжительность жизни дольше. Но этот фактор мог компенсироваться военными потерями. В раздумьях Кевин не заметил, как погрузился в крепкий сон.
С восходом солнца его разбудила девушка, которую он не сразу разглядел из-за сонливости. Похлопав ресницами, Кевин пришёл в себя и отшатнулся. Он забыл, что переместился в другое измерение, и вид госпиталя его напугал.
— Нужно поменять повязку, — сказала Саманта, тряся его за плечо. — И ты хотел узнать о полковнике.
Кевин осторожно приподнялся, размял затёкшую шею и, вытянув ногу, тут же поморщился от приступа боли. Совладав с ним, геолог посмотрел на девушку: под её глазами пролегли тёмные синяки, а волосы взлохматились.
— Вы сегодня не спали.
— Когда бы я успела? — она мягко улыбнулась, а потом села на стул и со строгим лицом принялась за его рану. — Это страшная ночь. Мы не были готовы к атаке. Но полковник Ломен нас спас. Он удивительный. В одиночку способен одолеть десять, нет, сотню врагов! О его подвигах слагают легенды.
Кевин внимательно её слушал, не перебивая. Рассказ звучал преувеличено, и если бы геолог лично не столкнулся с тем командиром, то вряд ли бы поверил в его исключительность. За такой славой тянулась кровавая дорога, полная трудностей.
— Он захватил неприступную северную крепость, разгромил войско демонов, выстоял против армии, которая втрое превышала его собственную. Безупречный стратег, искусный воин, хороший командир. За ним всегда следуют люди, вверяя свои жизни.
— Не бывает идеальных людей, — веско заметил Кевин.
Саманта завязала крепкий узел и продолжила:
— Ты прав. У него есть один недостаток — ужасная заносчивость. Он холоден со своими подчинёнными, немногословен и бывает излишне жесток. Но знаешь, за это судьба его и наказала.
— Как наказала?
Закончив с раной, девушка бесцеремонно ткнула в его сторону пальцем:
— Тобой.
Кевин ещё больше запутался, не поспевая за ходом её мыслей. Сначала она так превозносила героя их империи, а теперь явно ему злорадствовала.
Саманта же с лёгкой улыбкой пояснила:
— Ты его уже пять лет отвергаешь. Он запал на тебя, как мальчишка, когда вас представили на банкете. Никогда не забуду, как командир, впервые испытавший чувства, набрался смелости и подарил тебе огромный букет, а ты заявил, что не любишь цветы. Это было на твой день рождения, и его растерянный вид запомнили все. Тогда он ещё попытался тебя переубедить, но ты вежливо уточнил, что у тебя аллергия, которой на самом деле нет.
В памяти всплыл образ величественного воина, преклонившего колени, и у Кевина это никак не вязалось с описанным событием.
Похоже, неудавшиеся попытки командира очень любили обсуждать, потому что Саманта привела в пример ещё один случай:
— Полковник узнал, что ты мечтаешь открыть ювелирную лавку, и решил, что тебе нравятся камни. Он подарил тебе огромный изумруд, а там нашлась большая трещина. Вместо того, чтобы порадовать, он чуть не довёл тебя до слёз. Ты закрылся в поместье на неделю.
Упомянутый камень взбудоражил геолога, и он с блеском в глазах спросил:
— Насколько большой?
— Кажется, три грамма, — она приблизительно показала размер двумя пальцами. — А трещина по диагонали, не знаю даже, где он такой нашёл…
Саманта, вспомнив, как сильно это ранило друга, прервала рассказ о камне; но собеседник не выглядел огорчённым — напротив, его голубые глаза засверкали ярче любых драгоценностей.
Геолога не волновало, что изумруд был испорчен. Для ювелира это могла быть трагедия, но для Кевина трещина — это часть истории, камень имел все шансы войти в его коллекцию как редкий экземпляр.
За разговором Кевин не услышал стремительные шаги у палатки. Представив крупный изумруд с трещиной, геолог негодующе спросил:
— Такой выдающийся воин признавался мне в любви? Как я мог его отвергать?
Ворвавшись в лазарет, Асманд замер на входе.
Первой его заметила Саманта — она замолчала, закрыв рот рукой, и тут же покосилась на пациента, но Кевин не понял её намёка. В голову напрашивался только один логичный аргумент: владелец тела предпочитал девушек, а не мужчин.
— Это потому, что у меня уже была возлюбленная?
Невинное предположение отчётливо донеслось до чуткого слуха командира. Янтарные глаза опасно сузились, скрывая тяжесть, сдавившую грудь; а правая рука легла на эфес меча, сжав рукоять до побелевших костяшек.
Статная фигура полковника обратилась льдом. Военные сапоги, несущие его по полю боя, намертво приковались к земле. От мужчины повеяло холодом, будто в палатку ворвалась снежная буря.
Мороз иглами пробежался по позвоночнику пациента, словно его окунули без одежды в ледяную прорубь. Кевин, ощутив на себе обжигающий взгляд, с тревогой обернулся, пока не увидел мрачного командира.
Они переглянулись, охладевший воздух заискрился от напряжения, как перед ударом смертоносной грозы. Кевин быстро разорвал зрительный контакт, пока не случилась беда.
Асманд тронулся с места и, чеканя уверенные шаги, приблизился к его койке, словно разрушительный ураган. Удушающий запах крови перебил спирт, за воином, который вернулся с битвы, тянулся шлейф смерти. Холодные глаза осмотрели раненого пациента, словно солнечный свет, блуждающий по льду, и задержались на ране.
Затаившая угрозу тишина нависла гильотиной, и Саманта в попытке исправить недоразумение воскликнула:
— Нет у тебя никакой девушки! — она строго посмотрела на Кевина, а затем с почтением обратилась к полковнику: — Простите, мне нужно завершить обход.
Как мышь, встретившая грозного льва, Саманта низко опустила голову, не дождалась разрешения и поспешно удалилась.
Проследив за её уходом, Кевин подумал, что его бросили на растерзание. В палатке находились и другие пациенты, но те, кто мог ходить, ретировались, другие отвернулись, а оставшиеся продолжили спать после лекарств.
— Ты в порядке? — хрипло спросил Асманд, нарушив молчание.
Кевину пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Изящный чёрный мундир покрыли багровые разводы, тёмные волосы воина сильно растрепались, его мощная аура лишила слов.
— Да, — с трудом выдавил Кевин, отодвинувшись подальше.
Его отстранённость не ускользнула от внимательного воина. Асманд шагнул назад, выдерживая расстояние, и сдавленно прошептал:
— Слава богам, что ты жив. Я переживал.
Искреннее беспокойство заставило Кевина испытать неловкость. Этот низкий вкрадчивый голос, забота и любовь предназначались для истинного владельца тела. Кевин не хотел обманывать воина, но должен был сказать:
— Я потерял память.
Его признание вызвало замешательство на лице полковника. Асманд взглянул на раненого с неприкрытой тревогой и спросил:
— Ты… не узнаешь меня?
— Нет, — сказал Кевин и, собравшись с духом, добавил: — Не думаю, что смогу сражаться. Вы можете вернуть меня домой?
Геологу не хотелось пользоваться чужой любовью, но и на войне он бы только доставил ему неприятности. Кевин не умел фехтовать и никогда никого не убивал, стоило прибегнуть к любым методам отсюда убраться. Если и изучать новый мир, то не на войне, а в мирной обстановке. Рана и потеря памяти были достаточными предлогами, чтобы ему выделили больничный отпуск для реабилитации.
Асманд долго и пристально смотрел на пациента, прежде чем сказал:
— Хорошо. Я подготовлю приказ.
Затем полковник резко развернулся и направился к выходу, но задержался на мгновение, чтобы тихо бросить через плечо:
— Отдыхай.
Прошло две недели. Когда рана немного зажила, Кевину выделили отпуск на три месяца. Он вернулся в родовое поместье. Граф Бейлис, узнав о потери памяти, нанял для него лучшего лекаря, но никакие снадобья не помогли её вернуть. Кевин, боясь, что подмену души раскроют, начал изучение мира с книг.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!