Вернутся к фанфику

Злоключение №0 - She's Bad Mamma Jamma

26 июня 2025, 16:33
7.03.2018 По аллее тенистых тополей шла юная красноглазая красавица, пронзая улыбкой сердца. Фроггиты из лиственного полумрака пели ей серенады, речные утки, шедшие из леса, оживлённо крякали ей вслед. В просвете ветвей кружили пташки, приносившие Красноглазочке яблоки рэд делишес и пончики, украденные с прилавка Маффет. Её магнетизм работал — и Чара была рада такому пробелу в их с Гастером сделке. Направлялась Чара в школьный каземат, где ждали её мытари — забинтованный волшебник и мать Чары — Директриса Ториэль. В отличие от Гастера, здешняя Ториэль была ещё страшнее профессионализмом и ещё строже любовью к детям. Здесь, как поняла Чара, Ториэль была отнюдь не наивной, и костяные шутки терпеть не могла. И самое в ней пугающее — эта козомонстрочка легко подменяла Гастера на его уроках физики, и умудрялась вести их не менее интересно и дисциплинированно, чем Винг Дингс. Но они никогда не вели урок или экзамен вместе — это доходило до перепалки и унижения достоинства Гастера. Портреты Гейзенберга, Эйнштейна и Хастерманна смотрели на спор козы и мумии, как на искусную дуэль на динамитных шашках. Настолько была эрудирована и точна в объяснениях законов и взаимодействий директриса, что вряд ли ту одинокую бабулю-козу Чара бы сравнила с этой сорокалетней валькирией. Ториэль не уступала Чаре в красоте и хитрости, а поэтому любила и понимала приёмную дочь, легко переламывая через колено все её проделки и выдрессировывая из дьяволёнка лебедя. За девушкой плелись её братья — молчун Фриск и козо-бро Азриель. Азриель весело подпрыгивал, в свои четырнадцать всё ещё как козлёнок, пытался поймать ртом бабочек, витавших около Чары. Азриелю сегодня дарили приставку, а ещё у него была выставка его работ для КомиКона, прямо в школе — от счастья козлёнок даже мекал. Фриск же в свои четырнадцать прекрасно был обо всё осведомлён, а потому молчал, потому что говорил, что думал, и от мыслей на желтоватом его лице застыло -_-. Он осматривал птиц с пончиками и поющих фроггитов с подозрением, а на Чару смотрел, как младшие братья обычно смотрят на старших сестёр — с опаской и фигой в кармане, выражавшейся в понимании того, откуда им Чару послезавтра подселили. Вписав своё имя в договор, Чара вписала себя в прошлое, настоящее и будущее этого мира. В семью Ториэль и в историю, которая развернётся дня через два, ночью, у гибельного тупика. И, поэтому, из-за деревьев за Чарой наблюдали как минимум две пары глаз — адски жёлтые и околдовывающе зелёные. И за этими глазами наблюдал и Фриск, взгляд и природа которого заставляли наблюдателей ёжиться. Чара осознала, почему её откатило именно сюда — сейчас у школы за ней погонится коп, у которого птица отнимет пончик, и пока полицейский будет ловить птицу, мимо его патрульной машины проедет киллермобиль Бешеного Атторнея. Саймона Сиама, того, кто через два дня должен убить супергероя и друга Чары Дельта-Дога, изрешетив его из заколдованного револьвера. И поэтому Чара прогнала птиц над головой и швырнула камень. Она выискала вариант. Сейчас коп случайно возьмётся за ручник — и машина откатится на проезжую часть. Азриель и Фриск услышали грохот осколков стекла. Камень попал не в птицу, а в автомобиль патрульного, угодив в бумажный стаканчик с кофе, что расстроило копа больше всего — он аж схватился за рычаг ручника. Из полицейской машины вышел жЫрнющий полицейский Лакки Пикель, похожий на помесь Гитлера, Оливера Харди и молодого Комиссара Гордона. Направлялся он к трём детишкам Дримурр, сотрясаясь жырами под рубашкой. Чара чуть зажмурилась, сморщилась, понимая, что без сверхсил она даже от этой горы жира сбежать не сможет. — Твою дивизию. Азриель посмотрел недоумённо на Чару. — И зачем ты ему в машину камень кинула? Фриск уже готовился заполнять за всех протокол, чтобы сделать его бездоказательным. Чара посмотрела на Козобро. — Он на мою задницу посмотрел. — Мы же даже мимо него не прошли. — Вчера посмотрел, сегодня представлял. Звермашина Саймона Сиама пронеслась мимо, преследуемая кавалькадой полицейских авто. Пикель остановился, услышав, как заострённый борт уродливого и зловещего авто снёс ему фары и часть багажника. Сиама Чара задержала лишь на секунду. Машина, снятая с ручника, откатилась на проезжую часть, немного поцарапав капот Звермашины. Сиам сделал резкий назад, дав полицейской машине врезаться в усиленный зад своего мускл-кара. Тут же «поцеловались» цепочкой оставшиеся полицейские авто, с грохотом стекла, матом и скрежетом металла — как на сицилийской свадьбе. Сиам, создавший препятствие копам, рванул на всех скоростях, не дожидаясь, пока около школы перекроют все выезды. Чара сделала ещё хуже. Она промахнулась, не поймав время за лисий хвост. Однако тут же из машин повыскакивали копы, которым Пикель начал объяснять ситуацию, повернувшись спиной к Чаре и её братьям. Это была его ошибка. Пока эта танковая башня жира поворачивалась обратно к виновнице — ни её, ни братьев уже не было на месте. Они рванули через лес к школе, миновав ручей, лишние вопросы и спящих дворняг-аллигаторов — словом, оттягивали неизбежное. Азриель возмущённо махал лапками, а Фриск осуждающе не осуждал. Козлёнок был распушен, как шпиц, и мекал громче полицейской сирены. — Чара, теперь взаправду. — Азриель был настойчив. — На-хре-на?! Зачем, зачем ты кинула камень? Это как-то связано с твоими вещими снами? Чара ощерилась. — Мистер Пикель был абсолютно безгрешен, и я решила бросить в него камень из вредности. — Но кивнула, задев личиком ветки. — Да, Азри. Я должна была немного отвести одну беду. Это связано с Догго и Занозой. Фриск посмотрел внимательно на Чару, оторвавшись от выслеживания наблюдавших за ними шпионов. Азриель удивился. — Так а почему ты нас не предупредила? Что будет с Догго и Нозей? Чара махнула рукой. Решила соврать. — И не совсем плохое, и не совсем хорошее. Но нужно было немного тормознуть Сиама. На самом деле, Догго был нужен Чаре для совсем другого дела. Чтобы словить пулю вместо её лучшей подруги, гораздо позже, чем в ночь, когда джеруч придёт за Чарой. Неизвестно, сможет ли Чара уберечь саму Нозю от обещанной для неё пули. Фриск внимательно сощурился на Чару, сделав вместо китайского прищура въетнамский. Он ничего не сказал и не скажет. Но Чара вспотела от страха, потому что знала, что эта жёлтая картонка с тремя линиями всё понимает по её физиономии. Молчаливость Фриска компенсировалась его дедукцией и проницательностью, а также умением делать события своими союзниками. Фриск поднял бровь, не понимая, почему Чара не даст ему вмешаться. Та молчаливо и с укором посмотрела на братца, мол, «а ты ещё куда лезешь?» Фриск посмотрел с сомнением, сарказмом и непониманием. Их немые укоры прервал Азриель. — Так а почему ты не бросила тогда кирпич в машину Сиама? Чара посмотрела на Азри, как на законченного дурака. — Чтобы он тут же прострелил кирпич, меня, тебя, Фриска и Пикеля парой пуль сразу? Азри, я не настолько отчаянная, какой меня мама видит. — И, всё же, может, сообщить Гастеру и Андайн? — недоумевал Азри. Чара вздохнула, отодвинув назойливые ветки вяза. — Поверь мне, Азри. Андайн это будет безразлично, а Гастер… скорее всего, постарается поиметь с этого выгоду для себя, чем помочь мне. Лучше вам не лезть в наши сверхъестественные игры, ребят. — Ты ведь только маме нервы вздёрнешь, Бесёнок. — Мама успешно занимается мазохизмом сама. А удерживать её от этого — ваша работа. — Но и твоя тоже. Чара посмотрела на Азриеля кисло. — Азри, мои добрые намерения быстрее вздёрнут маме нервы, чем мой шкурный интерес. Я хочу выручить подругу, а не играть в Мисс Безопасность. Но и безрассудно поступать — то бишь, самой подставляться под Сиама, — я не хочу. — А Догго, значит, можно подставить, — сщучился Азриель. — Догго сам себе оружие, Азри. И его Гастер не держит на цепи, в отличие от меня. Оставалось ещё полкилометра до школы, что равнялось тройке хороших треков в наушниках — и одному нравоучительному разговору с Азри. Лес около школы Бернстона представлял собой огромный ломоть заплесневелого хлеба, или заросшую щетинками деревьев инфузорию-туфельку, жаждавшую сожрать школу, лежавшую неподалёку — силы леса подкрадывались к цивилизации, но та отбивалась бензопилами, пестицидами и газонокосилками. В итоге зловещему лесу оставили считанные акры, где прятались в кустах влюблённые ученики, и где ползала в ветвях тень школьных коридоров, превратившаяся в сны, кошмары и лица в переплетениях листвы. Лес рассекал надвое ручей, проложенный телом змеевидной твари, оставившей эти земли века назад. В течении воды слышался её голос, талдычивший школьникам не бросать в воду презервативы и сигареты. Белые тарантулы и хорьки-душители ползали в ветвях, но, будучи прикормленными, не нападали. Дельтские аллигаторы, как дворняги, подбегали попрошайничать к тройке школьников, но те и не думали кормить их завтраками. Один из аллигаторов лёг на спинку перед Чарой, за что получил под зад и ретировался прочь к ручью. И когда троица подошла к выходу из леса, их ждали полицейский и жертва. На тропе среди деревьев лежал обглоданный скелет, как скелет Флинта, показывающий направление к сокровищам. Срезанная кожа свисала с ветки, развеваясь свежепостиранной тряпкой, смотря дырами-глазницами на собравшуюся компанию. Ножом на самой шкуре было оставлено имя KRIS. Полицейским был Бонкерс Бобкэт, за спиной и иногда в лицо именуемый Чокнутым. Вообразите себе миленького рысёнка, из которого родители пытались воспитать питбуля, но вышло даже милее. Оденьте его в полицейскую форму и снабдите всем арсеналом мультяшного насилия, включая пугающую устойчивость к боли и увечьям. И вообразите эту милейшую мордочку, которая изучала столь жуткую улику на ветке. На ветке была кожа поросёнко-монстра Оззи Уилкинса, выходца из очень и очень неблагополучной семейки Уилкинсов, которых округа считала монстро-каннибалами. Что самое весёлое — Чара страдала от сетевого сталкинга Оззи, которого не успевала банить. Оззи пытался подружиться с ней, возможно, даже лелеял несбыточную надежду стать её парнем. Самое весёлое случилось, когда Бонкерс поднял обагренный в свиной крови нож. И повернул невинную, оправдывающую мордашку к Чаре. Азриель только и успел пролепетать «Приветик, Бонкерс», но Чара уже осознавала — в школу её проведут с полицейским конвоем. При всей помощи и алиби из Мета-Класса Чара явно выглядела подозреваемой. Её вигилантство было усугубляющим обстоятельством, если подозрение упадёт на неё. Нож в лапке Бонки был очень похож на её Кинжал Бладроуд, её «Сосиновый Кол». Бонкерс лишь мягко улыбнулся. — Приветик, Бесёнок. Видишь, нашли вроде как твой ножичек. Чара только и смогла выдавить одно. — Впервые вижу этот нож. Узнайте у Гастера, ему виднее за мои раскиданные игрушки. Но вот уже сзади поспевал, сотрясаясь ожирением, Пикель, проходивший танком через ручей и кусты. Бонкерс помахал ему, прежде чем над Чарой опустился занавес обрушившегося на плечи холодящего душа тревоги и страха. Чара попала в паутину, которую расставляли враги её наставника, и она знала это, и винила Гастера, а тот плёл свою паутину, пользуясь Чарой — но вот что он удумал и что ждёт Бесёнка, скрывал занавес времени. Пикель потёр потные ручищи, упёр их в бока. — И во что ты опять захотела вляпаться, мелочь? Чара посмотрела на Пикеля, вложив всю бесстыжесть в ответ. — А во что вы вляпаетесь, если собираетесь повесить на меня подозрение, офицер Пукель? Пикель засопел, покраснев, услышав хихикание рекрутов за спиной. Одна их рекрутов, Лорелей Моренар, зеленоволосая ундиночка из вида Андайн, помахала Чарке. Мальчишки-рекруты смотрели весело на Чару, подмигивая ей, махали руками, и каждый думал, что именно он нравится ей. Бонкерс подошёл к Пикелю, и показал нож, найденный на месте преступления, два старших офицера переглянулись, посмотрев на Чару. Фрискерт подошёл к Бонкерсу и прошептал ему кое-что на ухо, тот кивнул, посмотрел на сослуживца. — Это не её ножичек, Лакки. — А чей же тогда? Она такие с собой носит! Она ж вигилант мета-класса, сколько раз я такие находил после их заварушек! Чара прокашлялась, но за неё уже вступился Азри. — Вы, что, все ножи города, которые маньяки используют, хотите на Чару повесить? Пикель хотел бы, злился, потому что Чара кинула кирпич в его машину, но был не настолько свирепым и грязным копом. — К тому же я такие с кривым лезвием не ношу, офицер. — пояснила Чара, встав вровень с братом. — Я не испытываю кайф, когда преступник, которого мы ловим, страдает. Даже если это особенная мразь. Пикель махнул рукой своим, посмотрел на Чару. — Даже если ты не виновна и это не твоё, в чём я сомневаюсь — мы проводим тебя до школы и известим твоего непосредственного классного руководителя. Молодые рекруты оживились, окружив Чару кольцом охраны, Азриель возмутился тем, что его выдавили толпой от сестры. А Чара, улыбаясь по-бесовски, искушала полицейскую молодёжь. — Ооооххх, так ноги устали, так бежала от вашего начальства через лес... и, по-моему, даже щиколотку вывернула…не поможете мне дойти? Лорелей прыснула, улыбнулась старой подруге, про себя заметив. — Вот сучка драная. Несмотря на то, что Чара была под подозрением, Конвой Полицейских, не теряя ни минуты, понёс её на паланкине своих плеч, к неудовольствию Пикеля. Лёгкая улыбка была на личике Чары — она была желанна парням и девушкам своего конвоя, и знала, что могла рассчитывать на снисхождение и снятие подозрений. Лорелей сторожила попу Чары от тисканий, держа её за задок сама — и большего удовольствия за день и ощутить не могла. Чара держала на плечах Фрискерта и Азри, чтобы им не надо было плестись в пыли — и несмотря на случившиеся происшествия, братики были вполне довольны. Конечно, Гастер превратит её задок в персиковое повидло за использование суккубьего магнетизма, но что ей оставалось? Её одноклассники наблюдали за ней с недоумевающими лицами — отчего одну из красивейших девчонок в школе несли на руках рекруты полиции? Догго проследил за ней с физкультурной площадки, едва не уронив столбик натянутой волейбольной сетки. Мяу глянула на нее с восхищением, счастьем и завистью, побежала за братиками Чары, расспрашивая их о том, а чего Чару несёт паланкин-конвой. Темми, включая и ту, что была подружкой Чары, посмотрели вслед, а Темми-337 отделилась от их толпы, погнавшись за конвоем аж на четвереньках. Лорелей помахала лапкой кошечке Кэтти и крокодилочке Брэтти, те проследили за Чарой с раскрытыми пастями, оторвавшись от смартфонов. Одноклассники шли толпой за полицейским конвоем, который на руках внёс Чару в школу, под хоровое пение She's Bad Mamma Jamma. В лицо ударил запах свежей штукатурки, чернил для принтера, жареного масла столовой и порошка с «морским бризом» для мытья полов. Брызнуло виноградными духами, исчезла за зубками жвачка тутти-фрутти, а кто-то захрумкал корнишонами из сэндвича и запил вишнёвой колой. Но не единого намёка на шоколад, пфф. Зеркало мытого пола отражало их, ходящих вверх ногами, бежавших, делающих лунную походкy, катящихся на кроссах с колёсами и спотыкавшихся. Кто-то делал это на четырёх ногах, кто-то на двух, а кто-то ломал этy сфинксовy загадкy, и полз на щупальцах. Люди здесь тоже сновали меж этого разношёрстного народа, как маленькие зефирки в какао, которые так легко было жевать меж зубками и оставлять таять на языке. Но, к сожалению, на языке было яблоко, и оно уже исчезало в горле, а полосатая зелёная зефирка исчезала в какао. Школа пахла и дышала, копошась своей жизнью бестиария. Как оказалось, бестиарий умел уступать дорогу её Конвою и самой дочке Директрисы. Кролики, стоявшие y стенки, вжались в неё, ошарашенные тем, как Чара пришла в школу. Один из них глядел на неё — украдкой, не то с опаской, не то как на свежую сладкую морковкy, другие очумевали, видя, как дочь Директрисы несёт целый конвой копов. Чара поймала его взгляд, показала остренький язычок и тут же отвернулась, оставив крольчонка красным, неясно даже отчего. Одноклассники-монстры поспешно обходили конвой, начав перешёптываться о том, что бы это всё могло значить. Хулиганы в углy — жалкие отбросы, несуразные мутанты, грозящие только самым хилым в пищевой цепочке — выстроились в струнку, когда Чара с конвоем прошла мимо, ошалело глядя ей вслед. Дала бы она этим идиотам волю — они б ей и честь отдали. Темми пожамкали её и копов по привычке, когда Чара проходила сквозь муркающую и пищящую толпy — и даже копы были не против миленьких мордашек. Мяу и Темми-337 бежали за ней, свистели и махали Чаре, Догго недоумённо смотрел вслед, выпучив глаза. — Чара! Чара!!! Что у тебя стряслось, детка?! — кричала Мяу. — Я конкурс красоты среди подозреваемых выиграла, Мяу! Потом расскажу! Со своим Конвоем и братиками Чара поднималась по лестнице наверх, прекрасно зная, что гормоны заставят одноклассников созерцать её снизy. Даже, может, очередь выстроится. А ещё, вопреки недовольствy Ториэль, сегодня на ней свитер на размер меньше. Хотя сама директорша в годы Чары ходила в чёрной кожаной куртке с знатным таким вырезом, для отличного обзора глубокого внутреннего мира. И вот к ней и Гастеру сейчас и лежал путь Чары — и Тори встретила дочку и сыновей в исключительном изумлении.

***

Именно в тот день, в коридорах школы Чара прикончила тварь, что была прошлым учеником Гастера, а один мальчик случайно отхватил последствия этой битвы. Тем мальчиком был Крис Дримурр. А та тварь была тем, что Гастер сейчас хотел сделать из Чары, но забыл, что из грязи хлеба не испечь. Но сейчас оно скрывалось в глубине коридоров школы, возможно, Гастер знал о нём, возможно, нет. Такова была теодицея Гастера в его полу-всемогуществе. Он подставлял школьников под опасность, возможно, ради своих экспериментов, возможно — ради их воспитания, но, скорее всего, просто извлекал выгоду и приводил к нужным событиям. Чара оторвалась от созерцания попки Лорелей тогда, когда осознала, что Ториэль ей что-то говорит, говорит строго и едва не переходя на крики, выбивая из Чары дурь, как считала сама монстр-боссочка. Крис, как подозреваемый, сидел рядом с Чарой, поглядывая на неё с помесью шока, непонимания и толики сочувствия. Лорелей, как бывшая одноклассница и давний друг Чары, присутствовала ещё и как офицер полиции. Рыбка улыбнулась Чаре, ощутив красные угольки на попе, подмигнула ей, мол, всё клёво, отмажу. Ториэль ходила взад-вперёд перед ними, а за столом сидел куривший оловянную трубку Гастер. Ториэль была сытной, красивой, дородной и великолепной козомонстрочкой, в лиловой юбке и фиалковом свитере, с собранной в хвост «циркулярной пилой"-гривой. — Чара, ты доведёшь свою мать до нервного срыва, банкротства и преступления в состоянии аффекта, понимаешь? — Мама, вот он, за тобой, всезнайка, прекрасно знает, кто и что сделал, но не даст ответ даже копам — и ты это знаешь! Я здесь не при чём! В.Д. Гастер выдохнул дымовое кольцо-аттрактор. — Я — квази-всезнайка, и образ убийцы размывается передо мной ввиду того, что я не могу вмешиваться в то, что может изменить ход множества жизней. Я увижу его лишь тогда, когда моё вмешательство будет необходимо. Чара поморщилась. — Лицемер и лжец. Ториэль покачала головой. — Я не говорю про тело, Чара. С Гастером мы обсудим вопрос убийства Уилкинса отдельно. Я говорю про кирпич, брошенный в стекло полицейского авто. Девочка моя, зачем? Чара выдохнула, посмотрела на Гастера. Тот дал ей понять — если она скажет правду Ториэль, то её слова повлияют на реальность не так, как ей хотелось бы. Чару это раздражало, бесило и откровенно убивало изнутри. Этот обет секретности паутины Доктора был чрезмерен. И немая сцена с Ториэль завершилась выдохом Чары — и встречей красных глаз с фиолетовыми. Мать и дочь были в параллельных мирах понимания друг от друга. Чара только и сказала, что правду. — Кирпич полетел не под тем углом, мам. Крис прыснул, но резко подавил свой смех под испепеляющим взглядом Ториэль — и надутые щёки выдували подушку-пердушку смыслов. Лорелей прикрыла лицо, как будто бы смахивала зелёные локоны, едва сдерживая сволочной ржач. — Мисс Дримурр, я прослежу за Чарой и не спущу с неё глаз, — успокоила Ториэль Лори. — Это долгое расследование, и Чара тут ни при чём, но, как вигилант, она может помочь нам в задержании. Ториэль выдохнула тяжело. — Я просто не хочу, чтобы моя дочь с этим ассоциировалась, Лори, понимаешь? Лорелей кивнула. — Да, репутация ваша и дочери, понимаю. я Чару знаю ещё, с тех пор, когда вы только пришли сюда работать, Мисс Дримурр. И могу ручаться за то, что она ни при каких обстоятельствах не могла быть частью этих убийств. Её пытаются подставить, это практика частая, а полицейские и детективы полиции не настолько глупы, чтобы купиться на это. — Я очень надеюсь, Лори, очень. Лорелей улыбнулась нежно своей бывшей учительнице. — Не переживайте, я буду рядом — и сама тоже не пропаду. И облачилась в свою экзоброню, с орнаментом левиафанов, китов и морских драконов. Её не по наслышке звали Бронерыбой, потому что только она могла носить такую гаргарину на себе, не потея. И так же, как и Чара, была ученицей Мета-класса, пусть уже и бывшей. Чара пожала Лори железную лапку, подмигнула ей. Рыбка вышла, издавая звуки пневматических соединений брони. Ториэль накрыла лапкой мордочку. — Так, идите на уроки. Я постараюсь уладить твой инцидент с кирпичом шоколадным пирогом для Пикеля. Чара…теперь будешь ездить со мной в школу. — Ну мам! — Без обсуждений. Если Уилкинса кто и мог зарезать, чтобы подставить тебя — он постарается добраться до тебя, когда ты будешь одна. Гастер выдохнул второе колечко, изгибом самое на себя ставшее трилистником. — Я так подозреваю, что это не брат Оззи, но, возможно тот, кто хочет настроить семейку Уилкинсов против Чары. И, возможно, сделать нам проблемы. Натравить на мой Мета-Класс отборных маньяков. — Великолепно Комиссар Андайн работает, — выдохнула Чара. Крис встал, наконец, выйдя из раздумий. — Вопрос — почему моё имя было выцарапано на коже Оззи? Ториэль повернулась к Гастеру, подняв бровку. — Может ли это быть намёком на следующую жертву? Гастер встал из-за стола, оглядел все африканские маски и уродливые извилистые кактусы своего кабинета. Подошёл к шкафу, достал термос, налил себе горячих «чернил», отпил жидкой шоколадной тьмы и ответил Ториэль, что от него вовсе не ожидалось. — Я не знаю. Ториэль поморщилась, всплеснула лапками. — Как это ты не можешь знать?! Предположи хотя бы! Гастер выпил прямо из термоса, передал его Чаре. Чара побрезговала пить после рта желтозубой мумии. Гастер оглядел возмущённую козомонстрочку синим и оранжевым глазами, сложил руки на груди. — Я не умею предугадывать иррациональные числа, Тори. Но я уже расставил свою ловушку, и ,нет — в ней нет ученика-наживки. Конечно же, Гастер врал. Ториэль скосила уголок пасти в некой брезгливости и тревоге. — Что ещё за ловушка? Ты с полицией собираешься сотрудничать? У нас тут маньяк бегает в пришкольных рощах, а ты занимаешься самодеятельностью — и подставляешь детей! Гастер поднял забинтованный палец. — Наживкой буду я. Гастер недоговаривал, но Чара подозревала — кто бы ни убил Оззи, этот маньяк был знаком с Гастером. Омерзение поползло по животу Чары к пищеводу — её нынешний хозяин был ничем не хуже (может, "не лучше" всё-таки?) предыдущего. Ториэль усмехнулась. — Ты, что же, наденешь на себя прицел (мишень?) и надпись «Поймай меня»? Гастер усмехнулся. — Нет, я дам интервью Дельта-Бьюгл. Такое, за которое этот мелкий ганнибал лектер найдёт меня сам. Всё же… я классный руководитель Мета-Класса и несу ответственность за жизни своих учеников. Выдохни, Тори. Если кто и пострадает от рук этой твари — то не Крис или Чара, а я. Ториэль сложила руки на груди, засопела. — Я очень надеюсь на это, Винг Дингс. Крис поднялся, подошёл к Гастеру. — Я поговорю с отцом и моими друзьями из Бьюгл. Они помогут вам с интервью. Гастер кивнул, потормошил волосы Крису. — Конечно, мой мальчик. Я присмотрю за тобой. Чара попыталась улизнуть из кабинета, но пространство кабинета, незаметно для Тори и Криса развернуло её, как бегущего с колдовской мельницы ученика мельника. Прямо к Гастеру. Доктор не давал ей уйти, пока что. Крис вышел за дверь, собираясь выждать Чару. Возможно, поболтать. Возможно, подтрунивать, как обычно. Он не знал, что Чара была вызванным из ада демоном, который должен был задействовать самого Криса и его отца в сложной паутине войны Гастера и его врагов. И посреди этой паутины, меж матерью и своим хозяином, сидела Чара. Ториэль повернулась к дочери, посмотрев на Чару строго. — Всё. С этого дня от меня ни шагу в сторону. И ездить до школы будем вместе — ты, Азри, я и Фриск. Чара пожала плечами, с наглой ухмылкой. — Что, и остальных тысячу пятьсот учеников тоже в машину засунешь? Ториэль наклонилась к дочери рогатой тучей. — Если придётся — я запрошу на охрану Пираний из Полицейского Департамента на периметр школы. И буду возить детей в автозаках до школы. И ты знаешь, что я не утрирую, юная леди. Жду на уроки. Ториэль вышла из кабинета Гастера и налетела на Азгора, пришедшего к Крису. Они посмотрели друг на друга слегка удивлённо, спокойное сожаление и презрение встретились меж собой молнией статического электричества от белого меха. Бывшие муж и жена молча разошлись, обменявшись болезненными воспоминаниями. Азгор променял её на Маффет, что была приёмной матерью Криса. Учительницы считали это приворотом, но, в общем-то, это был расчёт. Азгор лез в городскую власть, а Маффет раскинула свою паутину на всё чиновничество Дельта-Сити. Азгор променял своих троих детей на свою мечту о спасении города. Ториэль эта мысль убивала изнутри, заставляя искать проблему в себе. Но дети держали её на плаву, не давая совсем сойти с ума. Преподавание давало ей уходить в книги и в исследования. Но сквозь физические формулы, телесериалы и теории о руинах утраченной империи монстр-боссов Ториэль ощущала, как сквозило в её сердце холодное и безответное «Почему на самом деле?». Сейчас козомонстрочка отвела эту мысль подальше, сосредоточившись на беспокойстве о шныряющем в окрестностях маньяке и мыслях о своих детях. Она спокойно шла по коридорам, внутри стен которых по полостям ползали твари страшнее того маньяка. Гастер знал о них и ждал момента, чтобы заманить в ловушку. И атаковать Чарой. Девой-оружием, которая сидела перед ним, луп-лупая красными глазками. — Ты полон дерьма, Винг Дингс Гастер. Гастер улыбнулся, показав зубы мумии, налил себе чернил в крышку термоса. — И его тоже. Но, в основном, я полон гастерного ууза и праха. Он оглядел Чару насмешливо, но насмешка быстро сменилась серьёзностью хранителя. Чара продолжила, встав и наклонившись к столу. — Для чего это было? Почему ты не атаковал этого маньячину? Он на твоей территории ползает, около твоей школы — и ты даже свою всемогущую задницу не поднял, чтобы спасти Оззи. — Ты бы спасла ОЗЗИ? Чара поморщилась и призадумалась. Поросёнок был навязчивый и мерзкий, родня у него была каннибальская, братец его — того хуже. Но не этого она желала своему сталкеру. — Я не знаю. По крайней мере, я бы прикончила того, кто может теперь убить не только Оззи. И того, КТО недоступен для тебя. Ведь так и есть, да? Это существо защищено от тебя чем-то? Гастер сел на стул, сжав челюсти. — Что ж, так и есть, чего шило в мешке таить. — Значит…этот маньяк сильнее тебя? — Я этого не говорил. Но он под покровительством тех сил, что мешают мне. Чара приземлила попу на стул, отпила чернил не без удовольствия. — И ты хочешь, чтобы я убила эту дрянь? Гастер поднял палец. — Не просто убила. Допросила и выбила из него информацию, кто вредит мне. Чара сложила руки на груди. — Ты вернёшь мне одну из способностей за это устранение. — Хорошо, но с ограничением, которое я сочту нужным. Чара сжала зубы, сверкнула красными глазами. — Если только мои способности не сработают, когда это потребуется для спасения моей семьи. Гастер поднял руку. — Самооборона для тебя вне границ по способностям. Но, если ты захочешь злоупотребить силами в свою выгоду... сама понимаешь. — Так понимаю, в выгоду входят и мои желания. И здесь у тебя руки развязаны на цепь с ошейником, да, Гастер? Гастер наклонился вперёд. — Ты всегда можешь попросить меня помочь со своими желаниями. — Подрочи себе сам. Гастер прыснул, улыбнулся, отпил из термоса. — То, что ты хочешь — не то, что тебе нужно, девочка моя. Ты это поймёшь. Чара покрутила глазами. — Но по крайней мере, то, чего я хочу — моя ответственность. А ты мне навяжешь своё. И впутаешь в дерьмо хуже того, в котором я оказалась. — Ты не будешь подозреваемой по этому делу, не беспокойся. Поскольку ты — начинающий вигилант Мета-Класса, то твои действия находятся на моей ответственности. Однако же... Гастер закурил трубку. Из трубки с обезьяньей рожей повалил дым с парейдолиями страшенных образин, краше выгравированной обезьяны. — Ты должна будешь выловить эту тварь на свой суккубский манок. В сортире. — Что, прости? Гастер решил сказать это официально, как по их сделке. — Сейчас я приказываю тебе, моя суккуба угнетения, призови в школьную уборную существо, оскверняющее законы этого мира и убивающее детей. Это создание и убило Оззи. Его шкуру я тебе сейчас отдам. Примани и уничтожь маньяка — и я дозволю тебе задействовать одну из твоих былых бесовских способностей. До той степени, в которой я сочту её невредоносной. Гастер наклонился к ней, издевательски улыбаясь. — А теперь ты должна сказать «слюшаю и павинуюсь, хазяинь». Чара выпила весь термос, всосала его жидкость, не касаясь ротиком горлышка. Будь Гастер обычным смертным — от этого бы он крепко эякулировал. — Готовь две способности для активации, Гастрит. — Не торопишься ли? Чара встала из-за стола, задвинула стул, собралась с мыслями, забегавшими чертенятами на сковородке, меняя физическую природу на адскую. — Нет. Бегу вперёд паровоза. Потому что могу.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!