Вернутся к фанфику

Злоключение №1 - Кр(и/ы)сы в стенах

28 июня 2025, 09:10
Школы — место столь же пропитанное нечистой силой, как и заброшенные дома и болота. Это место собирающейся и подавленной тревоги, похоти, фрустрации, зависти и злости. Естественно, подобное место привлекает часть сверхъестественного зла, что подпитывается от подобного. И хотя в школе Бернстона такого было немного, Винг Дингс Гастер, так или иначе, ловил для опытов духов на свою школу, как рыбу на сети с приманкой. В особенности собиралось всё в школьном сортире. В особенности, в женском — духов привлекали девичьи флюиды. И Чара постаралась, чтобы от неё шло как можно больше флюидов, и самых мерзких, и самых привлекательных. А рядом с ней, в полумраке коридоров, незаметно шёл Крис Дримурр, стремившийся раскрыть секрет Чары, чего греха таить — она ему нравилась. И Чара поманила его этими флюидами, сама не зная. Она думала, что в этот глухой час, между контрольными и пересказами, в школе, особенно в глубине первого этажа, не покажется никого. Потому что её флюиды должны были привлечь не просто смертного самца, а именно психопата, который похитил у неё нож. Ясное дело, этот психопат был происхождения сверхъестественного — стащить её Сосиновый Кол из портфеля мог быть тот, кто был столь же дьявольски быстр, как и сама Чара. Тварь двигалась быстрее воздуха и была невидимой. А Крис, скорее всего, был схожей природы с этим существом, раз именно тогда его привлекли её флюиды. Возможно, в других классах кое-какие мальчики и девочки заёрзали на стульях, ощутив специфические эманации Чары. Их начало тянуть магнитом к двери — и они чувствовали тело Чары, которое их тянуло утопить в ласках. Семя демона билось в них, закованное в лабиринты комплексов, эмоциональных защит и принципов — но у Криса оно прорывалось сильнее всех. И поскольку он шёл за Чарой, он был такой же наживкой, как и та. И для крадущегося меж полом второго и потолком первого этажей эти двое были деликатесом, которого обильно в глубинных страдалищах, но очень мало в физическом мире. Оно вытянулось иглонитью черноты в пустотах меж частот поло-потолка, пробралось в полости труб и обогнало Чару, затаившись, сначала в зеркалах, затем в геометрии углов, которые недоступны для обычного глаза. Часть теней отошла от второго и третьего этажа, скопившись угольной чернотой у женского туалета. Холод впитал свет люминесцентных ламп, казалось, что эта часть школы пустовала годами. Оно пронеслось за краем зеркального отражения, когда Чара вошла в сортир. Быстрая тень, улавливаемая лишь моментом периферийного зрения. Волоски на коже Чары поднялись, по коже прошёлся неприятный тяжёлый ток. Ощущение нечистой силы, которое очень персональное, но ни с чем невозможно спутать. Руны граффити-росписей засветились. Ловушка медленно захлопывалась, вязь граффити складывалась в одну строку заклинания. Чара встала близ кабинок, завибрировала, начав звать обитателя клоаки своим магнетизмом. Если бы рядом с сортиром сейчас проходил мальчишка — он бы умер от разрыва тестикул, наслаждаясь аурой Чары. Но вообще-то у дверей стоял Крис Дримурр, и он был на грани, долбился в дверь, крича от желания овладеть Чарой. Чара отвлеклась на грохот эрекции в дверь, отвернулась на секунду — и тень вырвалась с потолка чёрным смолянистым комом, начав принимать осязаемый и убийственный облик. Скинуолкер, демон-кожа, отродье каннибальской магии. Доли наносекунды разрезались ножом Чары вдоль демонической плоти — скинуолкер заверещал искажённой свиньёй, которую недавно сам и пожрал. Чара ударила по твари снова, но та обмоталась вокруг её руки своей двухмерностью — и впилась зубами Оззи в запястье. Чара завибрировала рукой с такой скоростью, что прошла насквозь существа — и полоснула снова, режущая волна оторвала кусок твари быстрее силуэта ножа. «Оззи» отпрыгнул ожившей мантией на зеркало, из которого повалили прозрачные стрекала и щупальца обитателей отражения. Они бросились на Чару разбитыми фарфоровыми демонами в тот момент, когда Крис открыл дверь, чтобы ввалиться внутрь с приапическим стояком. Крис выпустил из глаз ветвящиеся лучи кровавой энергии, высвобожденные из потенциала его крови. Повилика алого огня простёрлась по пятерым зеркальным отродьям, прожгла и взорвалась, выпустив дождь осколков режущего ничто. — ОНА — МОЯ, УРОДЫ! — только и услышала Чара, прежде чем завершить ловушку граффити рисунком собственной крови с ножа. Скинуолкер отвлёкся на Криса — и в тот же момент парейдолии Винг Дингса, зашифрованные в граффити, соединились в магическую строку, точно строки Чёрного Наречия на Кольце Всевластия. Заклинание Доктора заключила тварь в Кольцо, на одном ринге вместе с Чарой, и отбросило безумного мальчугана прочь из туалета. Скинуолкера начало жарить изнутри, но он не дох. Они с Чарой стояли на сортирной плитке, посреди раскрывшихся напрочь кабинок, из которых ползли кровавые и синюшные духи уборных, схожих с принявшими форму деревьев или щупалец бескожими уродцами. Оно не дохло, на твари вспыхнули символы, схожие с рунами Винг Дингса, но сложенные в идеограммы уродливых морд и экзотических оружий, чего в наборе среди символов Гастера не было. Кто-то овладел знаками Доктора, переложил их в свою форму, которая синхронизировалась с силами искажения физики, и сделал так, чтобы демон кожи смог прикончить Гастера и его учеников. Крис долбился эрекцией в ограду знаков и бил ударами кулаков, силе которых позавидовал бы криптонец. Существо пронеслось близко, обернувшись тварью-оригами, с углами острее японской катаны. — Хххооооннн ссссхххделает тебя такой жжжжххххе... Чара вскрикнула от брызнувшей из предплечья крови, которая тут же затвердела от эктоплазмы суккубы, став ножом. Нож из крови оказался в демоне кожи быстрее, чем тварь начала говорить дальше. — Он был мне хххоотц... И снова поросячий визг, уродливый, жалобно-мерзкий, протяжный. — Сожалею, но мне насрать. Ты расскажешь мне про то, кто тебя подослал, — сплюнула Чара. Кровяной нож начал покрывать эктоплазмой существо и руны Гастера начали свою работу, вынуждая существо менять облик из-за кровавых дорожек по его структуре. Скинуолкер схватил её за ладонь — и Чара заверещала, потому что когти твари начали сливаться с ней. Бесформенная сволочь пыталась передать ей свои ощущения боли и весь травматический опыт. Чара видела перед глазами то, как в яме посреди концлагеря бились дети, обращённые в бестий, как девушка с головой трилобита и паучьими лапами на спине, повалила на землю другую мутантку, расплывающуюся лужей и бьющую медузьими стрекалами. Чара ощутила каждое вонзённое остриё паучьей лапы, харкнула кровью на скинуолкера. А затем увидела, как та медузо-девушка рванула на себя паучиху — и пробила её насквозь выброшенным кишечником-щупальцем. Омниктивный опыт передался и Чаре — она ощущала и побеждённую и побеждающую — яд медузы тёк по её венам, а кишки грозили сами вырваться из живота, чтобы взорваться кровью. А затем Чара увидела его на склоне ямы. Учёного, на лице которого была тень, но глаза синего и оранжевого цвета смотрели на неё. И это осознание привело Чару в бешенство. Она осознала себя в этом бреду — и оттолкнула от себя скинуолкера, резанув шипами, выросшими из окровавленной раны. — Он создал тебя, не так ли? — Изсссхххменил и выброссссссил, как ненужжжхххную игрушшшшшку... как сссделаетххх…исссхххтобой…когда ты…сссхххтанешшшш…нхххенннужжхххннна… — Кто ещё кого выбросит. Извини, подружка, но пока он — мой заказчик. И харкнула на неё острой дробью кровавых кристаллов, со звуком разорвавшегося дулом дробовика. Тварь заверещала, но это её не убило. Кровь Чары меняла её придавая, ей иной облик. А потом Крис пробил кулаками и эрекцией дверь туалета, заставив её слететь с петель, и заорал так, что было слышно по всей школе — но Гастер сделал так, чтобы это не услышал ни один ученик или преподаватель. Чара заулыбалась мерзко, посмотрела на пытающегося прорваться Криса, поняв навязываемый сценарий Гастера. Существо приняло облик, схожий с самой Чарой, с поросячьим носиком, ушками и вьющимся хвостиком. А затем пинок от Чары из круга знаков отбросил тварь к буйному Крису. Тот поспешил выпустить пар, самым мерзким образом, на который могла спровоцировать суккуба. А затем руны Гастера оглушили Криса, когда он парализовал существо реактивным соитием. Чара понесла пацана на плече, а руны утащили демона кожи прямиком к Гастеру — возможно на допрос, возможно — на опыты. Но Чара должна была знать правду — и готова была задушить Доктора его же бинтами. Гастер нашёл их в сортире спустя три минуты. Чара сидела на полу и регенерировала, Крис, довольный, как кот, лежал рядом с тем, что осталось от скинуолкера — сам аморфный маньяк был закован в паутину из плазмы Чары и эктоплазмы чистой похоти. Затем, успокоившись, Чара встала и взглянула на Гастера, как на говно.

***

Гастер запер существо в капсулу, которая исчезла, пройдя сквозь пол в тайные глубины под школой, где, возможно, жил сам Доктор. Гастер подошёл к столу, проверил среды от ран и шрамы Чары, дал ей болеутоляющее. — Необязательно было задействовать Криса, Доктор. Она смотрела на него с презрением и злобой, водила скулами, готова была плюнуть в забинтованное лицо, выдохнула тяжело. — Зачем ты довёл парня до такого? — Он и не вспомнит об этом. Зато Крис дал выход своей Тени на несколько лет вперёд. Как по мне — замечательный катарсис для подростковой озабоченности. Чара поморщилась, засопела — но сделать ничего не могла. — …Неужели это настолько озверелая тварь, что стоило вмешивать и его, Гастер?! Что ты хотел, чтобы он оплодотворил эту дрянь? В какие игры ты, мать твою, играешь?! Гастер встал над ней, длинной исполинской тенью, как демон сонного паралича над спящим. — Извлекаю выгоду из косной тупости вселенной и делаю наиболее лучшие варианты событий. — Ты стравил своё бывшее творение, меня и Криса. Ждал, что кто-то из нас кого-нибудь укокошит? — Нет. Я ждал, что вы поймаете того, над кем я потерял контроль. Изобьёте его до полусмерти, но не убьёте. — …это твоё творение. — И да, и нет. Это моя давняя ошибка, и тогда я был другим существом. Чара нахмурилась, выдохнула тяжело. — Чёрт с тобой. Не мне играть с тобой в морализаторство. Кто эта тварь? — Скинуолкер, который был моим ассистентом, что решил перейти мне дорогу. Мой тайный враг использовал его против меня, чтобы я решил, что это и есть маньяк. — А это не маньяк? — Судя по всему — это его орудие, которое сам маньяк использовал, чтобы прикрыть свои следы. Это существо было его безликим наёмником. Бесёнок встала из-за стола, отпила чернил. — Так бы и сказал, что это какой-то сраный тест. Или просто подтираешь зад от прошлого. — Вовсе нет. Это моё упущение, проникшее в школу, и я поймал его в свои сети. От этого оборотня я узнал много нового про нашего противника. Он имеет своих шпионов в школе, а также… следит и за твоей семьёй. — Заебись. — Чара потёрла пальцами переносицу. — Он дал тебе отследить, где этот сраный маньяк?! Доктор обошёл её, подошёл к книжному шкафу, достал Бестиарий Егерей за 1887 год. — Да. Майрон Уилкинс. Брат Оззи. Он убил его, содрал шкуру и подставил тебя. Чару ожгло холодными судорогами. Сын семьи каннибалов-монстроедов, тварь, которая с лёгкостью откусывала носы, пальцы и уши своим одноклассникам, а ещё и шарила в хакерстве и сетевом шпионаже на уровне бешеного индуса. — Срань Господня... так, Гастер. Теперь без недомолвок и прочего. Ты должен извещать меня обо всём, что ты знаешь о нём. Ты прекрасно знаешь, кто это. И по сравнению с ним, вот та хрень в туалете — сраная пыль. — Я знаю. И он работает на моего врага, который плетёт против меня паутину. И готов в любой момент ударить здесь, прямо в школе. — Так сделай защиту, мать твою! Доктор вздохнул, остановившись на болотном скутозавре-нежити, посмотрел на Чару с сожалением. — Я сделал уже достаточно. Остальное сделаете вы, моя защита. Чара покачала головой. — Что тебе мешает, Перемотанный? Ты же ходячий бог! Ты всё можешь! Гастер положил ей руку на плечо, хоть для Чары это и было омерзительно. — Чара… когда-нибудь ты поймёшь меня, и то, почему я не могу развернуться здесь на полную катушку, как и ты. Прежде всего, от меня этого ждут, чтобы лишить меня даже того квази-могущества, что я имею. И кроме того есть правила, которые я не могу нарушать, и те вещи, в которые я вмешиваться не могу. Чара сложила руки на сочной груди под свитером. Говорила со всей желчью, которая медленно срывала с Доктора вежливость и учтивость. — Тогда с тебя моя нечеловеческая сила и скорость, для самозащиты. И я продолжу быть заменой той туалетной бумаги, в которую ты замотан. Буду подтирать твоё дерьмо, пока мы не будем в расчёте. Он сделал пару пасов и жестов, какие ведьмы делают над хворыми и горячечными. — Хорошо. Сделано. И будь повежливее со мной, Чара. Он подошёл к нему вплотную, уставившись синим и оранжевым квазарами в провалах пустоты вместо глаз. — Я не оркестрировал то, что произошло с Крисом. Видишь ли, тут сработала впутанность событий. Ты привлекла Криса за собой, поскольку у вас общая… демоническая составляющая, проще говоря. Плюс, он попал в действие моей ловушки. Иногда и у меня случаются огрехи, Чара. С одним из них ты дралась. Чара насупилась, выдохнула тяжело, посмотрела в глаза Гастеру. — Оно могло тебя убить? — Да, Чара. Могло. Видимо, кто-то из моего прошлого решил сделать это личным. — И кто же это? — Я не помню. Да, я не помню, Чара. Потому что решил, после становления Гастером, что хочу забыть этот кошмар, как забывает душа прошлые жизни. Чара кивнула тихонько. — Так вот зачем я тебе.и зачем тебе Мета-Класс. Ты страхуешься от удара из прошлого. — Равно, как и ты от своего второго адского прошлого через меня. Чара посмотрела на спящего на кушетке Криса. — …Я ведь ему нравлюсь? — Вас тянет друг к другу, но, предупреждаю тебя, эта связь не может кончиться ничем хорошим. — Как будто наша связь с тобой кончится иначе, Гастер. — И чем она кончится по-твоему, Бесёнок? Чара улыбнулась и прошептала ему на ухо. — Я утащу тебя в свой адский уголок, и там сильно накажу. Погладила спящего Криса с жалостью, выдохнула тяжело, и пошла на уроки. Она слышала шум крыльев над головой и знала, что он там, в небе. Майрон умел летать, и крылья дракона носили его над городом. Говорили, что он съел дракона ужасающе жестоким образом, и демоны явились к нему, чтобы вознаградить. Возможно, что отцом Майрона просто был монстр-нетопырь или вамфири, но это неизвестно. В любом случае, Майрон давно учился экстерном, был оправдан всеми судами, но продолжал жрать с родителями тех, кого они могли поймать. И ни один вигилант не мог поймать и прикончить Уилкинсов. Оззи был их ошибкой, добродушным и шизанутым, но… в нём теплилось добро. И Майрон сделал так, что больше так не было. Чуть позже Чара получит от Майрона страх свиней, перестанет есть свинину и будет с опаской смотреть на небо. Но пока она шла в класс, а из дальнего окна коридора, неведомо даже для Гастера, за ней следила свинячья рожа с красными глазами и кровавой улыбкой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!