Вернутся к фанфику
Злоключение №8 – Авгиева Шакальня
15 июля 2025, 18:20С момента того, как Чара уехала с Лори на задание, прошёл всего час, что и пугало, и говорило много о природе времени этого нового для Чары мира. Время здесь полностью зависело от связи определённых событий и явно сгибалось при необходимости, достаточной правоте и силе воли. Это означало, что любой кретин, получивший мало-мальскую силу в этом мире вместе с комплексом спасителя, мог искажать этот мир, как хотел. Поэтому такие психопаты, как Гастер и Колдун, имели здесь огромные возможности. Что удерживало таких существ — так это грызня меж друг другом, сделки и паутина ритуалов, которая не давала всё просто так исказить одному. Это и хотел нарушить Колдун, но Чара не имела ни малейшего желания оправдывать сукина сына — потому что план Колдуна был наивный, а сам Колдун мог просто в процессе всё уничтожить. По крайней мере, в этом мире морали и нотаций были честные правила игры, в отличии от того, где она умерла на руках Азриэля. При всей мерзости ситуации, в которой Чара оказалась, она не хотела возвращаться туда, где лежали её прошлые кости.
Но и просто так она не могла жить в мире, где была ведомой, где воли и души людей и монстров легко связывались мудаком типа Гастера, а даже не будь Гастера — оказывался очередной дирижёр событий, который делал твои действия чуждыми тебе самому. А это означало, что её задачей, кроме того, чтобы остановить кретина- папашку, было найти элемент истинной свободы, в мире, где никакой свободы при обезволивающих дирижёрах быть не могло.
Поэтому, как и думал Гастер, Чара нашла в заднем кармане видящий камень — и её указательный палец ненамеренно скользнул в каменную дырочку.
Чару осенило в тот самый момент, когда к ней в школьном коридоре направилась Ноэль. Сердитая, воинственная и решимая. В том числе решимая оставить клейма копыт на Чаре, но и очень боящаяся этого сделать.
Поэтому Чара изобразила, что чешет жопку, решив оставить камень и подвалы школы на потом.
— Я знаю, что это ты сделала. Ты и Рыбина, которая тебя научила. У вас обеих будут пр.
— Стой-стой-стой, подруга, помедленнее, что стряслось?
Чара издевательски-дружески улыбалась, глядя на красненькую олешку-джекалопочку.
— Не прикидывайся дурой, Дримурр, ты прекрасно знаешь, о чём я.
Чара покачала головой, пожала плечами, держа мордашку тупицы.
— Не знаю. Копытце тебе отдавила, что ли?
— МАГИЯ КРОВИ! — выкрикнула Ноэль, сопящая, красненькая и возмущённая. — Ты применила её на нас, поэтому к тебе и подбежала Лорелей Моренар, стерва! Я и Крис сдадим вас обеих Андайн!
Личико Чары сменилось на спокойную ядовитую ухмылку. Её голос стал нежным, бархатным и тихим, но в нём чувствовались пульсации змеиных колец.
— …Если ты это сделаешь — то проблемы начнутся у тебя и у Криса. Потому что моя мама — Директриса, и твоя мама-училка тоже получит от моей. И моя мать не даст тебе сдать выпускные экзамены на те оценки, которые тебе будут нужны.
Джекалопочка затряслась, но Чара продолжала.
— А если вы запустите скандал, который выйдет за рамки школы, то бишь, попробуете ещё и на мою мать накляузничать — я тебе гарантирую ночи кошмаров, рогастонька….А если Лори уволят, она найдёт себе работу. Но вы с Крисом не сможете спокойно жить. Особенно твой парень Крис.
Ноэль вспыхнула щеками и носиком, ужаснувшись и опешив от того, что Чара решила, что Крис — её парень.
— Ты охереешь от отдачи, поэтому подумай, Ноэль, а надо ли оно вам с Крисом?
Ноэль была в шоке, стояла, застыв, перебирая оранжевые и зелёные ромбики свитера. Но затем её шок перерос в наглую и злобную ухмылку, которая скрывалась под отчасти наигранным ужасом.
— Сьюзи. Подойди, пожалуйста. Переходим к плану «А».
Чара подняла бровь, сморщилась, посмотрела за плечо Оленихи — фиолетовокожая рептилия с патлатой причёской топала, громыхая шагами, разминая кулаки.
— Ты заставила меня тоже страдать, но ладно меня — ты задела мою подругу и её доброго друга, и ещё многих наших друзей. Ты ответишь за это.
Чара хмыкнула, глядя на Сьюзи.
— Ящерка, я уважаю твою силу — но ты реально хочешь иметь дело с мета-бегуньей?
— Дослушай…я недавно обнаружила силу, хоть и позже, чем ты. Я тоже мета. И Ториэль переводит меня а вашу группу Мета-Класса.
И её кулак легонько стукнул об стену, вызвав дребезжание камня. Чара широко раскрыла глазки и посмотрела на Сьюзи.
— …и ты хочешь набить мне морду?
Динозавриха кивнула, как будто её череп был прицеливающимся на гвоздь молотком. Ноэль улыбалась, как последняя сволочь. Чара моргнула пару раз, ответила спокойно.
— Всё равно нечестно, Сюз. С моей скоростью и прочими способностями я тебя вымотаю и просто прикончу, это я без понтов говорю.
— Не выёживайся. За школой, у гаражных мест, где граффити с лисом-ковбоем. Завтра.
— Сюз…я тебя уважаю. Я не хочу тебе причинить то, что ты не сможешь вынести.
— Считай, ты это сделала. И это будет твоим слабым местом. Твоя трусость и показное сочуствие. Потому что я с тобой держаться не буду. Потому что ты злоупотребляешь своими силами. Ты слишком многим награждена…любовница Гастера.
И тут Чара, мягко говоря, охренела, а прямо говоря — возмутилась.
— …и кто тебе спизданул такое? Крис? Эта вот рогатая дура?
Ноэль моргнула с гадкой ухмылкой, игнорируя оскорбление.
— Вся школа знает. А ты докажи, что нет. Не сможешь. Их-хи!
Чара тяжело выдохнула и посмотрела решительно на Сьюзи, медленно кивая.
— Ладно, Сюз. Я не думала, что моя магия крови заденет тебя. Но если ты хочешь быть телохранителем этой блондинистой курвы — так тому и быть. Что ты хочешь в случае выигрыша?
— Я при всех прокачусь на твоём лице жопой. Обкатаю твою голову в грязи. И дам им всем снять это на телефоны.
Между Сьюзи и Чарой возникло нечто вроде напряжения похоти, Чара не видела, в чём крепкий, подтянутый и округлый задок рептилии был для неё угрозой. Единственное, что было серьёзным минусом — её одноклассники-говноеды не были достойны этого зрелища. Тем более, его съёмки. Попа Сьюзи должна была стать её интимным удовольствием.
— …а если я выиграю?
— Ты даже не проиграть не сможешь.
— Но всё же?
— Если же ты выиграешь, каким-то чудом или моей полусмертью — я выполню любую твою просьбу. Любую.
Чара едва держалась от того, чтобы сказать «Изъезди мне лицо, но не при всех. Пять минут.» Но не стала.
— Ладно. После уроков? Я должна быть с Тори после уроков.
— Это твои проблемы. Отмажься. Если не придёшь на стрелу — я дам Крису подставить Лори.
Чара злобно посмотрела на Сьюзи.
— Она здесь не при чём.
— Она тебя научила этой херне. Она отвечает наравне с тобой.
Чара засопела, посмотрела на Сьюзи уже с предельной злостью.
— Завтра после уроков, оленья шестёрка.
Когда торжествующая Ноэль ушла в сопровождении могучей ящерки, Чара на секунду захотела уединиться, и крепко подумать о том, как Сьюзи изъездит ей лицо. То, что Чара планировала сделать в битве, и то, что она предложит Сьюзи после победы — исказит ящерку в самом горячем и самом жутком смысле. Но мысли пришлось оставить на потом — за ней следили несколько любопытных глазок.
Пираточки с гордостью смотрели на Чару, притаившись за углом. Табита вышла к ней, разинув тёмный от помады ротик.
— Воу-воу-воу, ты решила драться с этой мужеподобной лахудрой? Всерьёз? Тебе проблем мало, Чаркинс?
Мяу Мяука, в розовом пиджачке и в розовом фланелевом платьице, обошла Чару.
— Ещё не поздно это остановить, Чар! Вы же поубиваете друг дружку!
— Неа. Я уже всё спланировала, что сделаю, — с хитрой ухмылкой взглянула Бесёнок на подружек. — Вам понравится шоу, обещаю. Это будет тот ещё эксклюзив.
Заноза надула зелёную яблочную жёвку, достала шоколадно-ванильную жевачку на пробу.
— Фто, в попу йейо твахнеф?
— И это тоже, — злобно улыбнулась Чара, но увидев у Занозы шоколадно-ванильную жёвку, потянулась к ней. — А поделись, пожаааалуууйстааа, Нооозя!
Заноза чавкала кошачьей пастью, облизнула нижнюю чёрную губку, дала всем девочкам по одной.
Табита мрачно начала жевать, выдохнула тяжело.
— Ноэль для чего-то её провоцирует. Чара… наши будут снимать это на телефоны. Надо будет их обесточить твоими молниями, понимаешь?
Чара посмотрела на Тэбс, кивнула.
— Тогда ты мне поможешь с батарейками их телефонов, если мне понадобится вся сила для боя. Ты дашь им сбой, ок?
Табита судорожно выдохнула, облизнула губы, кивнула.
— Только выживи, прошу. Я, если что, и кровотечение могу остановить, но у меня нет такой исцеляющей магии крови, как у Лори.
— Блин, вот вам везёт, а? — Мяу Мяу медленно, с грустной мордочкой жевала свою шоколад-ванильную жёвку, пробуя внутри жевачки какао-наполнитель. — У вас у всех способности вот есть… вот бы мне такую, чтобы парней охмурять.
Мяу надула щёчки, опёрлась об стенку, светленькие волосы спрятали её личико. Чара покачала головой.
— Мяу, ты не знаешь, чего просишь. Это как завести себе дикую лошадь, которую ты едва можешь объездить, а укротить — точно не можешь.
— Мама учит меня на лошадях кататься, и ничего.
— Дикую. Как тарпан, или Лошадь Пржевальского. Это другое. Они кусаются, могут затоптать.
— Ужас… сила прямо так ощущается?
Мяу Мяу смотрела на Чару внимательно, любопытство горело в зелёных глазках.
Чара кивнула.
— И с каждым использованием — всё больше и больше. Это родео с самой собой, Мяу. У меня уже, скорее, не лошадь, а испанский бычара. Ты НЕ хочешь быть мета-монстрочкой, Мяу…
Чара притихла, переглянулась с девчонками, шёпотом продолжила.
— Ладно, я собираюсь наведаться в подвал, изучить загашник Гастера и его секреты.
Табита прыснула.
— Тебя, что, Сьюзи таки стукнула по башке? Ты сбрендила? Вошедшему туда грозит исключение. Там архивы и денежные сейфы школы. К тому же, у нас два урока осталось. А ты и так уже два пропустила.
Чара кивнула с ухмылкой.
— Не волнуйся. У меня есть вариант, с которым Гастер меня не засечёт.
— А что ты там найти хочешь?
— Его прошлое. Я хочу знать, что он боится знать про самого себя и про школу Бернстона. Видишь ли… Гастера хотят убить, и, возможно, его прошлое хотят использовать против него. А он многое из своего прошлого не помнит. Потому что стёр из своей памяти.
Мяу хмыкнула с кисленькой мордочкой, надула двухцветный шоко-ванильный пузырь.
— Эх, мне бы хотелось очень много из головы постирать, но вряд ли Доктор согласится.
Чара улыбнулась Мяуке.
— Увиденное не развидеть, отчебученное не разчебучить.
Конечно же Чара лгала — она легко могла найти способ вернуться в прошлое своей жизни и попытаться её скорректировать. Но понимала, что нарушит сделку, и не знала, как это изменит её и события вокруг в целом. Чару пронзило омерзение. Она становилась похожей на Гастера всё больше.
— А ты попробуй Гастера соблазни, Мяу, — улыбнулась Мяуке Тэбс.
— ФУУУУУ! НИИИИЕЕЕТ!!!
— Так он тебе будет помогать, как Ча…
И тут Табита заметила возмущённое и злое лицо Чары.
— Я что-то не то сказала?
Чара кивнула.
— Тэбс. Между нами шути на эту тему. Но ни с кем больше. А лучше — вообще не надо даже в шутку говорить про то, что я вообще способна на отношения с Гастером. Ты меня поняла?
Табита пожала плечами, подняла бровку.
— Слушай, и в мыслях не было…
— Я просто ищу ту скотину, которая начала лить в уши всем про то, что я, якобы, лезу в трусы к физику-мумии. Извини, но мне нахуй эти слухи не нужны.
Табита выдохнула через нос, взглянула на Чару спокойно.
— Я могу их прекратить. Нет, это не я начала их распространять, мисс мнительность. Это Фитилька, рыжая теммка, которая гадит нам всем. Соперница Занозы в кузнечном деле.
Заноза сжала челюсти, засопела от одного только имени Фитильки. Но она не могла её и пальцем тронуть — потому что тогда полукровочку ждёт месть от чистокровных темми. А у Занозы, кроме её дядюшки, который был в командировке, не было никакой защиты.
— Фука бьядфкая.
Чара сжала кулаки, кивнула Табите.
— Плохо, что ты мне раньше не сказала. Займусь ею после Сьюзи. Если это точно она — я из неё последнее дерьмо выбью.
Мимо них прошагал Крис, помахал Пираточкам и подмигнул Чаре с нежной улыбкой. Чара впала в ступор, на секунду покраснев, испытав и вину, и нежность, и злость на этого тупого коротышку, что был её чуть ниже ростом.Чара не могла поверить, что он не был обижен на неё. Или не пришёл поиздеваться с Ноэль. Чара от неверия вспыхнула, задумалась, опустила голову.
Но девочки уже смотрели на неё весело, щеря зубки.
— Идите в жопу, — только и буркнула она.
И тут её живот скрутило, точно бы и на ней испытали магию крови. Чара поняла одну вещь, которую до сих пор не осознавала. Она пробежала десять километров за несколько минут, от убежища Джека до Школы Бернстона, и теперь смертное тело требовало своё. Ей нужны были калории. Ей очень хотелось есть и пить. Причём, ей нужен сейчас был центнер еды и около девяноста литров воды, после использования такой скорости. Чара поняла — пиздец пришёл незаметно, а Гастер, скорее всего, планировал и это, как штраф способности и её урок. С большой силой приходят большие последствия. Чара белела и вот уже начинала синеть, её щёки впадали в лицо с чудовищной быстротой.
Табита с ужасом глянула на побледневшую лицом Чару, живо поняла, в чём дело, начав восстанавливать её ферритин, иммуноглобулин и гемоглобин в крови.
— Девочки, — просипела Чара. — Быстро меня к ближайшему автомату с батончиками и напитками. Пока я не сдохла.
— Мы пововём Гафтева! — крикнула Заноза, рванув к кабинету физика.
«Не надо», — хотела сказать Чара, но ей было уже наплевать. Ей нужна была любая помощь, чтобы она не сдохла от истощения. Всё, как и говорила Лори. Чара, как тот водила-материализатор, попыталась прорваться сквозь грузовик своих лимитов.
И налетела на себя же саму.
***
Кара шла после эксперимента Доктора обедать, топая по коридоу Зеркал Козырева, в извилистом спиральном лабиринте. Её отражения то и дело оглядывались на неё, ухмыляясь и глядя на её зад и бёдра, обтянутые штанами военной униформы. Не стоило обманываться — это были хищные мирроррим, обитатели мира отражений, осколочные дьяволы, желавшие реальную плоть превыше всего. Когда она вышла из лабиринта, часть тварей вылезла из зеркал, но была встречена невидимыми элементалями, загнавшими мирроррим обратно. Кара проследовала по мутно-жёлтому коридору среди дверей с решётчатыми окошками. За каждой дверью сидел испытуемый доктора. Вслед ей посмотрели конь Кабаллакс и лисёнок Юстас Ронкур, запертые каждый в своих палатах. Облучённые, гниющие заживо, прежде, чем раскрыться изнутри, и расцвести, как расцвела благодаря отцу Кара. Кара шла к кабинету своего отца, минуя коридоры, в которых слышались крики ужаса и дикой боли. Сад её отца цвёл, раскрываясь многоцветием. Они кричали от боли, но потом будут в восторге, когда коконы их тел будут отринуты от их новой кости и новой плоти. В жёлтоватом полумраке она достигла красной двери, открыла и зашла внутрь. Жанин, её мама, красноволосая и не менее прелестная, чем Чара, помахала дочери, стоя у обеденного стола. За столом был и отец, улыбнувшийся ей, всё ещё в своём зелёном боевом экзоскелете, который он не успел снять. Тётя Берта, большая белая медведица, подала на стол главное блюдо, под серебряной крышкой на длинном подносе. Беттани улыбнулась Каре. — Сестрица, как там тренировка прошла? Давай с нами кушать! Рот Чары открылся, оттянутый невидимыми нитями, язык выдвинулся, дёргаемым несуществовавшим крюком, воздух наполнял лёгкие и проходил наждачкой по её связкам. Марионетка обрела речь, осознав свою марионеточность. — Ничего сложного. Так, пара царапин от ванфов и укусы мирроррим. Парочку я опустошила через технику анти-души. Виктор улыбнулся, пододвинув Каре чай с шоколадным круассаном. — Потом покажешь мне, как ты это сделала, дочь. Красно-рыжие волосы с проседью, лицо смазливого социопата с сильным подбородком, бакенбарды и зелёные глаза крокодила-людоеда. Маска человека, под которой обитал демон-вивисектор. Кара кивнула, начав есть, подтянула к себе ещё и слоёнки с мясом. — Как сейчас дела с генератором имплозии? — Я пока приостановил работу. Проблемы с финансированием, но я постараюсь убедить мистера Уилкинса в необходимости нашей работы для безопасности Штатов. Беттани кушала с наслаждением мясной рулет со шницелями и яичным тостиком. — Глупый свин думал, что у него нет никого, кто бы смог пырнуть его в спину. Из коридора послышался поросячий визг боли и хруст разрываемых костей, складываемых в новые формы, новыми сухожилиями, наростами и новой кожей, в чудовищной мозаике. Кара узнала звуки насильной трансформации жизни в анти-жизнь. Она умела так же. Жанин села за стол. — Я думаю, президент оценит. — У нас его дочь. И ей тут очень нравится. Ещё бы он не оценил. Он любит свою дочь. — Виктор буднично ответил это, зная, что сейчас делает и претерпевает дочь президента. Кара видела её, и начала бороться с тем, чтобы не вспомнить полностью. Там не осталось ничего от человеческого. Когда произойдёт обратная трансформация, останется лишь поверхностное обличье. Внутри будет уже то, что нужно её отцу. — Я пошла в школу мистера Бернстона, там неплохо, кстати. Папа даже разрешил мне приглашать к нам на базу друзей, — повеселела Беттани. — А, так подземный тоннель быстрой доставки починили? — Чара взглянула на Виктора. Виктор проморгался, увидев, что его Кара изменилась в обличье, но затем всё стало, как прежде. — Да… да, дочь. Но ты знаешь, что мы и без этого можем спокойно добираться через мой спагеттификатор. Кстати, не рекомендую тебе пока использовать гиперскорость, сама знаешь, война с русскими, все ходят, как на ножах. Берта посмотрела на Чару, раскрыв удивлённо пасть, прокашлялась. Жанин потёрла руками. — Ну, глянете на нашу с Бертой стряпню? Блюдо дня! Беттани запрыгала на стуле. — Жареный поросёнок!!! Жареный поросёнок!.. И Берта подняла крышку. На метровом подносе, скукожившись, лежал обугленный и зажаренный докрасна Крис с поросячьим носом вместо своего. Чара не поняла, как смогла увидеть в этой мумии Криса — но отрываемые конечности, которые начали обгладывать Хастерманны, привели её в чувство. Чара встала из-за стола, противясь нитям, удерживавшим её здесь, и обернулась к двери. Но за ней уже не было никакой двери, потому что Чара повернулась к тому же самому столу, за которым пировали Хастерманны. Теперь Виктор видел её. — Ты не моя дочь, — холодно отрезал он, оторвавшись от обгладывания обугленной кисти. Бетт посмотрела на Чару с презрением и ненавистью. — Это ты, тварь. Пришла-таки. — Её руки разломали бедренную кость. Жанин засмеялась с неким отчаянием и злобой… прежде чем открыла рот так широко, что обнажился её настоящий череп, раскрывшийся в горгону из когтистых костяных пальцев, росших, как роговой кант, из черепа змеи. Жанин уставилась на Чару кровавыми омутами глаз горгоны. Берта рванула к Чаре, раскрыв медвежью пасть. Чара попыталась отбиться от неё, но Берта припёрла её к стене, точно бы хотела порвать, однако, не рвала. Из пасти медведицы на Чару смотрело её собственное, зрелое, измученное страданиями и сожалениями лицо. — Тебе нельзя тут быть. Ты очнулась, тебе надо уходить отсюда, пока не поздно. Чара, слушай меня — иди в Другой Подвал. Я укажу тебе путь, когда ты дойдёшь. Найди моё наследие. Найди то, о чём они не знают. Воробьиная лапа. За спиной Берты Виктор вырастал в нечто огромное и похожее на аннелида и сороконожку, его лицо, свешенное на хелицерах твари, как тряпка, смотрело на Чару сбоку. Жанин пробила своим скорпионьим хвостом Берту в тот момент, когда та ударила Чару в лоб. Чара вылетела во внешнюю тьму, видя, как медведицу разрывают на части исчадья, которых она когда-то называла семьёй. Во тьме она увидела, как летит над миром вечной ночи, который осветила волна ослепительного ядерного взрыва. Волна прошлась по лесам и полям, и Чара увидела тысячи обугленных скелетов, которые обдавал радиоактивный шлейф — и она была одним из тех скелетов. Внутри взрыва кричал, вися внутри огненного гриба, скелет Виктора Хастерманна, державший череп, в который затягивал огонь ядерного облака. Чару обдало огненной волной, в которой она услышала отчаяный крик Ледошляпа, плавившегося от огня. Ледяной человечек, шипя и сгорая своим джелло-кристалльным телом, кричал ей что-то про меч Криса, и про то, чтобы она уничтожила кольцо. Но затем огонь поглотил его, выжег всё, чем он был — и рогатые антиксты утащили его в кричащие лица, разрывая душу Ледошляпа на части. Чару унесло прочь, и среди вихря он видела, как затягивает и разрывает в урагане Табиту, и как Мяу в центре урагана обугливается, исчезая со смехом безумия и боли в сердце двойного вихря, стоящего над разрушенным замком. В вихре показался Крис в рогатой паукообразной короне Эбботуара и в демонического вида чёрной броне, рубящий мечом голову Виктору. Она увидела себя зрелую, в шляпе и зелёном пальто, бегущую прочь от Фриска, разящего её огненными стальными сферами. Бердли, одетый в плащ и одежды из кожи одноклассников, стоял на огромном разлагающемся глобусе, показывая маленькому мальчику, похожему на Криса, книгу с чёрным переплётом и спиралью рун Бездны на ней. Вокруг глобуса и стоявших на нём вращались перевёрнутые, обугленные ядерным ударом трупы, собираясь в чудовищное гало. На одной из страниц чёрной книги Чара на гравюре убивала зловещего вида Ториель. Мальчик с злобой повернулся к Чаре — и его лицо накрыл шлем Эбботуара — кошмарная смесь льва, паука и стиракозавра, заключённая в зеленовато-чёрный металл. Бердли раскрыл пасть, из которой вылезла голова самой же Чары с сороконожками вместо глаз. Вихрь понёс её, обжигая и сдирая кожу, девушка вопила, глядя на то, как взрослого Азриеля разрывают на куски, нанизывая из на шипастые терновые деревья, а затем деревья собирали его воедино, как франкенштейна, собирая лозами. Бафомет-Азриель смотрел на неё, вспыхнув меж рогов огнём анти-души. Чара узнала в нём Сатану. И тут её швырнуло прочь — и над ней вырос Догго, сжимающий в руках чёрный клинок, и в клинке она увидела отражение всего этого кошмара. Догго ударил её прямо в череп, поглотив во мрак эфеса. *** Когда ты бежишь на сверхскорости — твоё восприятие и всё, что вблизи тебя, замедляется, и ты видишь, как вокруг ауры твоей скорости мир течёт тянучкой, тогда как поодаль всё проносится пятнами разлитой краски. Горизонт событий, а ты — чёрная дыра в нём. Кисель ты видишь потому, что тебе нужно среагировать и отбежать, чтобы не влететь в грузовик или в прохожего. Твоё истощение ресурсов наступает значительно позже переутомления от использования сил. Вселенная даёт тебе шанс выжить. Но порой ты забываешь поесть свой центнер и выпить цистерну жидкости, чтобы не стать пленником и жертвой своей же силы. Потому что это забытье — часть опьянения своей силы или выплеснутых эмоций. И тогда тебе наступает конец. Но ей умирать ещё не пора. И поэтому Гастер влил ей свой ууз в ротик, опустошив термос с белыми чернилами. И в миг истощение закончилось, силы начали возвращаться к ней, кушетка начала ощущаться под головой. Чара очнулась в тот момент, когда в своём полусне увидела, как самурай в серебристых доспехах отсёк Догго руку и пробил ему голову мечом. То, что она видела во сне с Бертой, откатилось в глубины её бессознательного. Она вспомнит этот сон, весь, целиком, когда это будет необходимо, и Гастер это знал. Чара резко вскочила на кушетке, засверкав молниями в глазках, задышала тяжело, пытаясь припомнить, почему Соу Сорри, учитель искусства, пытался удушить её хвостом, и почему внезапно розово-волосая Мяу воткнула ей в ногу нож. Видящий камень нагрелся в её заднем кармане, пока Чара смотрела на Гастера. Гастер протянул ей ещё кружку с белыми чернилами. — Ты была в отключке пятнадцать минут, если интересно. Твои видения неслись с такой огромной скоростью, что даже ты их не вспомнишь, не то, что я. Одно из издевательских свойств твоей силы. Чара отпила чернила, отдышалась. — Пытался залезть и увидеть через мои сны своё будущее? — Нет. Тактику противника. Кончай этот театр оскорблённой куклы, Чара. Ты была почти мертва, когда подруги тебя притащили. Чара поставила ноги на пол, выпила ещё. — Ладно… прости меня, пожалуйста. И.спасибо, что спас мою жизнь, Гас. Гастер промолчал, подошёл к столу, присел, что-то начал писать в рецепт. — Чара, никакого шоколада. Ни в каком виде. Он что-то провоцирует в твоих способностях, делая тебя уязвимой и управляемой твоей же силой. Пока я до конца не исследовал, что, но это связано с твоим восприятием и инстинктами суккубы. Есть предположение, что это из-за какао, который содержит огромное количество меди. Твоя энергия становится сверхпроводимой и быстрее расходуется от этого. А кроме того — медные скопления могут влиять на твою психику и даже замкнуть тебе мозг. — Замечательно, — процедила Чара, отпив ещё шоколада. — То, что я люблю сильнее всего на свете, убивает меня. Гастер кивнул. Чара посмотрела на него, помяв губы. — И, тем не менее, я что-то помню Док. Художник меня душил, а Мяу всадила мне нож в голень, чтобы я не смогла бежать. И… Догго был убит каким-то серебряным самураем. Но она не помнила того кошмара, который прожила. Потому что слишком жутко такое вспоминать. — Синто, криминальный подпольный лорд темми. Учитель Догго и его архи-враг. — Это одно из тех будущих, которые я должна предотвратить? Верно? — А ты хочешь, чтобы это было предопределенно? Вот именно. Чара сжала зубы, выдохнув с шипением через них. — Только я думала, что от Сиама уберегу. — Ты сама выбрала его громоотводом, Чара. Он будет хранителем твоих ближних, а ты — его хранителем. Чара кивнула, кисло сморщившись. — Да ясное дело, просто… просто это борьба без конца, выходит. — Пока твой отец, Майрон, Синто и Сиам существуют — да. Чара глянула на Дока. — Ты ведь ни одного из них не видишь, где кто из них сидит? — кивнула почти синхронно с Гастером. — Значит, они в одной команде. Под началом моего папашки. — Сиам, скорее всего, наёмничает. А остальные, определённо, в ритуале участвуют. — Предположил Гастер. Чара извлекла из кармана «куриного бога», отчего Гастеру очень поплохело — и он создал невидимый защитный экран, чтобы уберечь себя от яда символов. — Давай изучим руны на нём. — Я не могу, Чара… не могу… сама… ты сама… в подвале школы… я туда не пойду. — Что в подвале? Интуиция медленно возвращала ей то, что можно было вспомнить без сумасшествия. — Я не помню, — прокряхтел ослабший Гастер. — Я не хочу помнить. Я сделал очень много зла, когда был простым человеком. И там… там есть то, что поможет тебе расшифровать символы камня. И ты поможешь мне преодолеть их силу. — С одним условием. — Чара ощерила хищную улыбку. — Ты сделаешь так, что я смогу есть шоколад, без последствий. Гастер поморщился, но кивнул. — Ты исследуешь то, что не смогу я, а я изучу то, что нужно тебе. И мы обменяемся найденными иммунитетами. Они кивнули друг другу. — А теперь, — Чара протянула ладошку. — Ключи от подвала, Док. Гастер выдохнул, сунул в карман пальто забинтованную руку — и протянул в семипалой ладони Чаре ржавый, покрытый засохшей кровью длинный ключ. — Закрывай за собой дверь, когда войдёшь туда. И ещё кое-что. Туда идёшь только ты — и только ты, ясно? Я никому больше, кроме тебя, не доверяю. Если ты возьмёшь туда ещё кого, то он рискует не выйти оттуда. Это опасное место. Даже для меня. — Сколько раз ты там уже был? — поинтересовалась Чара. — Три. И больше не хочу. Ни за что. — Гастер накрыл лицо рукой. — Я не хочу вспоминать того, кем я был. Но именно это и использует против меня Король-Колдун. Чара прикрыла глазки ненадолго, тяжело выдохнув. — Ясно. Я надеюсь, ты не держишь там скинуолкеров или мумий своих жертв. Хотя, думаю, там кое-что гораздо похуже. И да, как мне с успеваемостью быть, Гас? Я, считай, почти все уроки сегодня прогуляла. Гастер посмотрел на неё, махнул рукой. — Я запишу тебе практику от своего имени. Ты — ученица Мета-Класса, у которой могут быть освобождения, ввиду тренировок и помощи полиции. Тебе в прогул это не засчитают. Чара кивнула, покрутила ключ в руке. — Тогда пожелай мне удачи, Док. — Не стану. У тебя есть нечто большее, и ты это знаешь. — Моя сила? — Твоя настырность и упрямство. — Усмехнулся Гастер. — Именно поэтому ты жива, Чара.***
На лестнице она встретилась с Крисом взглядами, пройдя мимо друг друга. Чара ощутила вину, тепло и сожаление. Она пыталась скрывать всё это под маской презрения — как-никак, а приёмная мать этого парня увела отца из семьи Чары. Но он был не виноват в этом, хотя, ясное дело, чувствам Чары это было не объяснить. Поэтому они просто посмотрели друг на друга спокойно, но, в этом раз, к неудовольствию Чары, Крис решил заговорить первым. — Слушай, извини за Ноэль. Я знаю, что вы с Сью будете дра… — Оставь свои извинения и засунь их сам знаешь куда, паучёныш. Чара потопала по ступеням побыстрее, пытаясь не перейти на бег, чтобы избавиться от Крыса. Но Крис пошёл за ней. — Я могу отговорить Сюзи и Ноэль. — Не нужно. Я уже выбор сделала. Попытаешься влезть — я ещё и Ноэль надеру зад. — Слушай! Если кто и должен быть щас на взводе — так это я! Но я понял, чего ты хотела в столовке! Меня магией крови накрыть! Я не идиот, Чара, я же понял, что ты меня хотела проучить! Чара стояла к нему спиной, держась за деревянные перила, сопела, краснела, повернулась к нему вполоборота. — Да, и у меня вышло чересчур, и не так, как мне нужно было, доволен?! Крис скосил уголок рта, глянул на Чару грустно. — Мне правда хочется свести всю эту ситуацию на «нет», Чара. Весь этот прикол, который должен был остаться приколом только надо мной. — Иди оттрахай свою шестирукую маман. Может быть, ты сведёшь на «нет» прикол, который Азгор устроил моей семье. Крис вспыхнул от злости, но понял, что Чара говорила это не от зла, но от боли, и подавил в себе радугу из красивых прозвищ для Чары. — Да ты… Чара, твою мать, я помочь тебе и своим друзьям пытаюсь! Хватит этой распри! Хватит! Я не виновен в том, что произошло меж нашими семьями, и ты не виновата в том, что произошло! Мы ничем не могли повлиять на это тогда, как ты не понимаешь?!.. Он захрипел, тяжело дыша, Чара повернулась к нему полностью, смерив презрительным взглядом. — Когда я получу полный спектр своих сил, Крис, я научусь бежать обратно во времени, — процедила она. — Я сделаю своё прошлое таким, каковым нужно мне. Но я сделаю так, что ты будешь помнить, каким был мир до того, как я всё изменила. Чара подошла к нему опасно близко — Крис мог врезать ей в любой момент. — Потому что я заставлю тебя прожить то, что прожила я. Крис выдохнул тяжело, понимая, что это не больше, чем попытка вывести его на эмоции. Ей нужно было кого-то ненавидеть, высвободить свой гнев от того, что она не могла ничего изменить. И, естественно, Гастер не даст ей ничего поменять. В Чаре бурлило сожаление, подпитанное травмой брошенности. И Крис пытался пробиться к ней. — Чара… почему ты изображаешь сейчас всё это? Почему показываешь такую озлобленность? Я знаю тебя, я видел, какой ты можешь быть. Ты гораздо лучше той маски, которую держишь на себе. Чара сжала зубы, засопела. — Ты ни черта и ничего обо мне не знаешь. Ты даже не знаешь того, кем ты являешься на самом деле. Потому что в нас дерьма с тобой поровну. Просто я его принимаю, а ты — удерживаешь. Потому что ты большая лицемерная дрянь, чем я. Крис кивнул, осознавая, о чём она. — У меня тоже силы проявились. И мне тоже тяжело сдерживать внутреннего демона. — Так иди и подрочи, сдержун. У меня дела, мне некогда тратить время на тебя. Она потопала по ступеням, сжимая кожу у сердца, коря себя за то, что нагрубила Крису, и за то, что выпалила ему. Ей хотелось побежать к нему, обнять, прижать его губы к своим и… Нет. Нет, это манипуляции. Это игра, он играет с ней. Он рассчитывает на это, мелкий Крисёныш. Он знает, что она к нему ощущает, потому что он тоже отчасти инкуб. Чара кивнула себе, задушив внутри себя вину, но затем услышала шаги за собой. Оглянулась, не увидев никого сзади, покрутила головой, достала видящий камень — и обернулась снова, сжав камень у глаза прищуром. Крис спрятался на лестнице, на ступеньках вверх. Он шмыгнул с огромной скоростью и ловкостью, думая, что она не засечёт его. Чара ухмыльнулась, поняв, что Гастер снова заманивал его наживкой. А то «никого с собой не бери», ага. Чара сняла «куриный бог» и… решила надеть его на палец, как колечко. Видящий камень подошёл ей идеально, но в тот миг, когда Чара это сделала — весь мир вокруг неё стал полон голосов, жара и холода, тревог и похотей, страхов и вожделений. Её увидели оттуда, куда смертным не было хода. Она ощутила на себе злобный и ошарашенный взгляд издалека, и поняла, кто смотрит на неё. И попыталась взглянуть туда, где сидел её папаша, но тот был недосягаем. Чтобы видеть, ей нужно было знать магию или умбромантию. Крис был ошарашен, он смотрел на Чару, на её крылья, рога и бесовской хвост, и, особенно — на открывшуюся ему великолепную наготу суккубы. Через две секунды он получил пощёчину, а Чара поспешно сняла видящий камень — и убрала его в штаны. Крис распластался по ступенькам. — Откуда… откуда у тебя рога и крылья?! — Сгинь, Крыс, и забудь напрочь, что ты видел. Чара потопала вниз, и тут услышала стук каблуков в коридоре второго этажа. Каблуков, которые она отовсюду услышит. Ториэль. Если мама застанет её во время прогула — Чаре несдобровать. Чара метнулась на лестницу обратно, утянув за собой Криса, схватив его за руку — тот легко мог разболтать о том, что Чара прогуливала. Они скрылись на третьем этаже — и побежали по коридору на другую лестницу вниз, а шаги Тори, как назло, преследовали их обоих. Они спрятались в тесной подсобке — и Ториэль прошла мимо, прислушиваясь к беготне вне уроков. Крис был смят грудью в свитере, которую он недавно видел обнажённой, и к которой не прочь был бы приникнуть ртом, а Чара, на самом деле, не прочь была бы, чтобы Крис сделал это. Но они вырвались из подсобки быстрее, чем их охватила манкубическая страсть. И оба смотрели друг на друга со смущением. — Давай топай, куда шёл, — гневным шёпотом бросила Чара Крису. — Нифига. Мы ещё не закончили разговор, — тихо прорычал Крис. — Чего?! Ты охренел?! — Мы либо идём на улицу, либо идём туда, куда ты шла. И выясняем всё, раз и навсегда. — Крис, иди нахуй. Чара рванула, столь тихо, как могла, по обходной лестнице, думая судорожно, может ли кольцо управлять невидимостью, раз уж может давать увидеть её всей нечисти вокруг. Крис, естественно (ну и кретин, думала Чара) неслышно шёл за ней. И тут Чара мерзко улыбнулась. А пусть идёт. Его или сожрут демоны в подвале, что однозначно придут по её душу, или его поймают учителя — и исключат. И тут Чара, остановившись в полуосвещённом коридоре, вздрогнула. Господи, о чём я думаю? Этот паренёк недавно пострадал из-за меня? Почему я такая мразь? Чара постаралась скрыться, петляла коридорами, наконец, оторвалась от Криса. Он не должен узнать, что она любит его. Никогда.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!