Вернутся к фанфику
Злоключение №13 – Коза Ностра Фамилия
27 июля 2025, 12:00Они ехали среди высокотравья близ Эстрагон-Роуд, над машиной проносились крылатые ящерки-шаровиптериксы, акация сыпала цветки на дорогу. Камыши скрывали хайдбехайндов и палочников, притворявшихся корягами.
Азри и Фриск сидели на заднем сиденье. В ругань, точнее, отчитывание Тори они не лезли. Чара должна была схлопотать. Азри, однако, посматривал на стекло заднего вида, где отражалась Чара. Ему было её жалко.
Фрискерт молчал, шурша в блокноте. Возможно, зарисовывал древесных паукообразных макак, что скакали среди ветвей, и питоноподобных хорьков-стриктеров, что охотились за ними.
Среди камышей дикие собаки, встав на задние лапы, тянули из реки рыболовную сеть. В сети запутались одноглазые рыбы и мальки ксифактинов — но Тори этого не видела, её внимание было занято возмущением.
— Да, я тоже была такой оторвой, Чара, но не до такой степени же!
Когда ты будешь думать головой, а не задницей, милая?! В губы, да ещё и Фикса! Они же семья мошенников! Я бы поняла, если бы это был твой парень, чёрт с ним, даже если это была бы девушка, но Чара. ты же ведь не уличная девка!
— Я просто хотела шоколад. Гастер нашёл способ, как сделать мне иммунитет к «какао-растрате». Я решила отпраздновать.
— А попросить меня купить нельзя было, а?! — Ториель взглянула на неё, как на дурy.
— Ты бы соевый взяла или тёмный. Или белый. Всё, что лучше для меня. — Чара избегала смотреть ей в глаза.
— Ох, Чара… — Ториель провела по морде рукой. — Вот именно. Если ты такое вытворяешь, не соображая, что можно меня-то попросить! — Она крутанула руль и глянула в окно — У меня зелёный, чудила, куда ты бампер свой высовываешь, долбошкаф!
— Азгор также матерился, только трёхэтажно.
— Не порти мне настроение ещё больше, милая, не приплетай этого дурня. — Ториель поморщила розовый носик и вздохнула. — О, Боже, нy вот зачем, зачем, Чара? Тебе обязательно такое вытворять, а? Да дело-то и не только в этом долбанном шоколаде, или поцелуе.
— В смысле?
— Отец Фейгена — один из самых влиятельных в попечительском совете школы. — Ториэль немного остыла, но лёгкости в её голосе не прибавилось. — Он — один из тех, благодаря комy я выбила себе место директора. До этого, как ты сама видела, в школе был бардак.
— Ох, ё-мое. Я не знала, ты ведь не рассказывала никогда.
— Не хотелось вводить тебя в эти подковёрные игры. — Ториель поискала в кармане что-то, но с раздражением обнаружила пустое место. — А теперь этот лис пытается навязывать свои порядки и прикрывает своего нерадивого сына. А его отродье теперь лезет к моей дочери...
— Мам, Фейген может и говнюк, но только отчасти... — Чара решила заступиться, но осеклась, увидев взгляд матери.
— Он прекрасно знал, куда лез. Куда он бьёт. А ты мало того, что подыграла емy, ещё и защищаешь сидишь, — Ториель рванула руль и показала фак посигналившемy ей дуракy.
— Я не защищаю его, я использовала его, как мне надо было. — Чара отвернулась к окнy.
— И ради шоколадки ты решила выкинуть свою честь, — заключила Ториель.
— Да я не...
— Чара, ты не должна себя порочить, если не хочешь закончить на обочине.
Я сама до Азгора тоже звёзды знает с кем целовалась, но я не давала им это делать, если не видела в нём достойного или, хотя бы, обеспеченного. Я не продавала свою честь, не просто защищая её, но становясь недоступнее и оттого привлекательнее! — Клычки Ториэль ощерились и сверкали — Я ставила рамки, отбрасывала тряпок и шваль, воспитывала мужиков, делала им мозги, и всегда, всегда держала их на коротком по-во-дке! — Она постукала по рулю. — Но не за шоколадкy же! Не опускайся до их уровня!
— Да я не опускалась, он для меня — никто! Просто препятствие!
— А потом ты ляжешь под такого же! — Ториель с силой сжала руль. - А потом забеременеешь и сделаешь, не дай звёзды, аборт! Ты этого хочешь?!
— Нет, — мрачно согласилась Чара.
В деревьях сидели ночные ходоки и полуденные исчадья, и только красные глазки Чары выискивали их. Мир кишел и извивался, и немногие ощущали это, а Фриск рисовал это копошение, чем пугал порой Ториэль, мельком заглядывавшую в блокнот.
Чара ждала, что на машину бросится Сиам, или что на них налетит, пикируя, Майрон, или же что у дома их будет ждать, по тупости своей, Азгор.
Но ничего из этого не было и не произошло, и пришлось слушать тираду до конца..
— Люди должны видеть в тебе авторитет, а не подстилкy, пойми это. Особенно, такие прохвосты, как Фиксы. И плевать вообще на них. — Ториель взглянула на её. — Ты сама для себя должна быть авторитетом, незапятнанным и непоколебимым. Имей, наконец, принципы!.
— А если я и так для себя авторитет! Если мне плевать на то, что они там подумают! И я не собираюсь спать ни с кем! А Фикcy я за это даже поддых дала и едва не задушила! — доказывала Чара.
— Но ты допустила, что твоя честь может быть продана, — спокойно парировала Ториель. — Ты допустила его к себе и показала узкие границы своего пространства. Ты подпустила его и ко мне, так как ты дочка директора, и он это прекрасно знает.
И если верить тебе, подпустила не только его.
Ториель наконец нашла никотиновую жвачкy, положила на язычок и спокойно начала жевать. Цветы на лужайке посмотрели за ними, волны лаванды на грядке одного из домов под ветром сложились в силуэт собаки с рукой вместо головы.
С крыш домов Чара заметила следящих за ней птицедев — тело птицы, грудь и голова женские — так следили за ней небесные силы.
— ...Да, было дело. — Бессильно согласилась Чара.
— Не подпускай их слишком близко и не играй по их правилам, а заставляй их играть по своим. Это тебе на всю будущую жизнь совет, и ты последуешь емy, если ты не последняя дура.
— Х-хххорошо... — выдохнула Чара.
Они подъехали к домy, Ториель поставила машинy и начала искать пульт, чтобы открыть гараж. Чара подала ей его сразy же, с взглядом нашкодившего и наказанного котёнка.
— Хотя, если ты его наказала после этого, это уже хорошо. — Ториель щёлкнула на кнопкy. — Меньше шантажировать будет учеников. Но это тебя не оправдывает, — она строго взглянула на Чарy — Теперь буду тебя учить и этому, всё равно ты весь месяц после уроков ты будешь приходить ко мне в кабинет и помогать с бумагами.
— Эхх... хорошо... — обречённо ответила девушка.
Они заехали внутрь гаража, Ториель выключила двигатель и сняла очки. Без них она выглядела гораздо моложе и знойнее. Подведи она реснички и бровки, немного пригладь шёрсткy на голове — запросто заткнула бы дочь за пояс.
— Вот и прекрасно. Давай, топай, милая, суп себя сам не разогреет, а я жуть какая голодная от нервов. — Её тон сменился на весёлый, а голос снова был мягкий, как её пироги.
— Оки-доки.
Едва Чара поднялась на кухню, как услышала над их крышей поросячье хрюкание — и едва не блеванула от ужаса. Она взглянула в окно — и увидела сороку, что слетела с их забора, продолжая хрюкать. Кто-то научил её этому.
***
Она была такой лет с двенадцати, с тех пор, как ушёл Азгор. Шок и травма спровоцировали более раннее развитие мета-способностей, как сказал Гастер. Она тогда ударила молнией их фотографию с Азгором, просто взглянув на неё. Молния вышла прямо из её свитера, загремев, как демонский хлыст по металлическому листу. Вышла ветвью, проделав кровавую дорожку — и сожгла фото Азгора, оставив чёрный нимб пустого лица, как на адописной иконе. В тот же момент, в свои двенадцать, Чара осознала ещё две хронологии, с которыми жила. Обе преследовали её, как учуявшие кровь гончие. Она не сказала ни Тори, ни Азри, но вот Фриск мог знать. Но он не говорил. Он вообще мало говорил, потому что много знал. И предпочитал молчать, когда она кричала во сне. Потому что слышал и знал язык, на котором она говорила. И древний язык горцев эботайр, и язык Бездны, именуемый ведьмами удумгур. Он записал то, что она говорила, в отдельный блокнот, перевёл, и должен был показать Чаре эти слова тогда, когда Чара одержит победу над Безумной Мяу после болезненного откровения. Через сон она околдовывала себя саму, открывая доступ к своей силе — Кровавой Дороге, управление своей скоростью через снижение инерции воздействия реальности вокруг. Она отодвигала от себя законы физики, а те просто не успевали воздействовать на неё. И чем быстрее она двигалась — тем меньше подпадала под причинность. А полученная от свободной энергии скорость лишь превращала этот процесс в замкнутый круг. Фриск был благодарен всем богам, что Чара знала лишь некоторые аспекты своей силы и была скована договором. Даже для него её вероятностные будущие были смутными. Чара нарушала предопределённость — и Доктор мудро поступил, направив её против Круга Эбботуара. Вопрос будет в другом — смогут ли они контролировать её после Откровения в Стране Чудес Мяу? На крайний случай у них имелся Ральзей. Это был беспроигрышный вариант. Нежный, тихий, убийственный. Но если они смогут удержать Чару, и она примет то, что ей откроется — они смогут победить. Вопрос в том, происходило ли это раньше, и снова, и опять? Сколько раз Фриск откатывал прошлое? Сколько раз уже спасал Чару от смерти, неведомо для неё? Или же это аномалия Стабилизатора Короля-Колдуна? В любом случае, тогда им нужно разорвать этот круг. Поэтому Фриск взял и порвал надвое маковый бейгел, смочил его в грибном-улиточном супе Тори, начав есть. Он должен был изображать тихоню так долго, сколь сможет. Чара не должна знать. Мама и Азри тоже. Доктор помогает ему удерживать причинности вне их гибели и опасности от Нексуса. Фриск каждую ночь истощается, и поэтому вёдрами пьёт «белые чернила». Даже ценой его здоровья, ценой его собственных желаний и стремлений, его семья должна быть в безопасности. Мама должна ощущать его как опору, каковой Гор никогда не был. Азриель будет счастлив, даже если нужно будет страдать. Даже если судороги нейропатии будут колотить Фриска в постели каждую ночь. Он смотрел на них своим -_-, скрывая любовь и слёзы, не способный и не имеющий право выпалить всё. Как и Чара. Если бы Тори знала, что Чара переживает каждый божий день — то сошла бы с ума. Азриель сидел меж ними, наслаждаясь супчиком и творожными пирожочками, мекал мягенько, облизываясь. Чара посмотрела на Фриска. В двенадцать лет она совершила первое уничтожение аномальных тварей — прикончила деревянного демона-хлыстовца, на скорости выпилив его деревянное тело в марионетку, нанеся знаки Винг Дингса на тело существа и лишив его сил. Доктор же открыл способ заточения демонов в смертных телах. В тринадцать она уничтожила банду мафиози, которых заразила Пляска Святого Вита, обратившая их в ураган из тел, костей и крови. Банда-смерч унесла с собой много жизней — Чара долго корила себя за то, что не смогла вытащить из ада попавшие туда невинные души. В четырнадцать лет Чара поглотила и перекрутила до электронов внутри себя яогуая — сороконожко-монстра, невидимо нападавшего на людей, превращая их ядом в зомби-маньяков, удовлетворявших свои самые дикие желания. Тогда её видение природы разумных существ подкосилось — она стала злой и психованной, и Фриску долго пришлось удерживать её от импульсивных поступков. Кроме того, она открыла доктору, как налагать ограничения сил в зависимости от моральных качеств и поступков. В пятнадцать лет Чара остановила ирреала-магнарейфа — тварь стёртого несвершённого будущего, уродливого обезглавленного вамфири, пожиравшего кровь через рты на руках. Он должен был быть новым Гастером. Чара и Гастер приделали ему голову одного из должников Гаса по контракту, отчего тело существа стало его собственным — и силы магнарейфа был стёрты нормой магического контракта, а его тело стало обычным. А спустя год, по исполнению контракта, Чара обезглавила и убила должника Гастера, расплавив его тело в плазму — должник взбунтовался, попытавшись убить Доктора. С той поры она не доверяла Гастеру, начав видеть его методы «шахматиста». В шестнадцать лет Чара стала частью Мета-Класса, уничтожив банду вампиров-столпников, распространявших из своих полных личинок тел миазных мух. Вампиры распространяли болезни по всему городу. Они были способны разделяться на целые облака жужжащих тварей — но Чара использовала цепные молнии, которые притянули к себе каждую муху из роя. Она вселилась в сам рой, стала им — и пожертвовала собой, вобрав в себя и изничтожив внутри своей души весь клан вампиров. Доктору удалось её спасти — Чару вытянули невинные души, оказавшиеся в аду, которых доктор, по контрактам, обратил в своих альтрейфов и магнарейфов — шпионов и агентов. И Чара подписала тогда контракт, который и сделал её частью Мета-Класса. Гастер сделал контракт со всем знанием о том, что сказал ему тот магнарейф-вампир с руками-ртами, который как раз был из клана столпников. Хорошо, что Ториель всего этого не знала, ей-богу. Душа Чары была катаной, многослойной, выкованной из душ чудовищ, закалённой и ужасающей, но внутри неё кипело отвращение ко злу. Воспитанное самим Гастером и отвращением к нему. А Гастер и рассчитывал на её мятеж, до того, как Чара вообще его замыслила. Сейчас Чара не думала об этом. Судя по физиогномическому анализу её лица и мимических мышц, Чара искала внутри супа что-то такое, что не было в ней самой. Её не беспокоила завтрашняя драка с Сьюзи или даже ночная засада на Майрона Уилкинса и Сиама. Она силилась что-то вспомнить, но не могла. Нечто, что даже акаузальная память бегуна, помнящего стёртые хронологии, не могла ей дать. Возможно, она попытается найти это во снах, пойдя опасной дорогой. Ториель подошла к столу, села ужинать, улыбаясь, как ни в чём не бывало. Азриель начал уплетать сэндвичи и глянул на Чару, попытавшись вернуть её в реальность из скоростного мышления. - Чар, чего суп не ешь, он у тебя остыл! Чара кивнула, не переставая смотреть в суп. -Точно. Остыл. И она взяла тарелку в руки, разогрев вибрациями и молниями меж пальцев тарелку, случайно шваркнув молнией в потолок. Фриск вскочил и едва отвёл будущее, в котором эта молния стала смертельной и цепной. Ториель сама вскочила из-за стола, опешив. - Чара, в следующий раз предупреждай, когда будешь свои способности применять! Чара хотела нагрубить, но сдержалась, выдохнула. — Мам, извини. Я не сконцентрировалась, да и день был долгий и тяжёлый. — Просто больше не надо применять способности в доме, Чара. Теперь придётся стирать сажу с потолка и закрашивать. — Козонька покачала головой, начала есть суп, через некоторое время решила сменить тему. — Азри, Фриск, у вас сегодня хоть день хороший? Азриель улыбнулся, облизал мордочку в супе. — Ага. Мы с преподавателем искусства учились трафаретному копированию с картины. Ещё он хочет отослать мои комиксы на конкурс. Ты же знаешь, что Соу тоже мета, оказывается? — Да, они с Гастером работают, но Соу редко показывает свои силы. Или от стеснительности, или от осторожности. Он при мне смог оживить статую льва и обратить бабочку в настенный рисунок. Жуткая способность, если ты меня спросишь. Чара нахмурилась, поняв, с чем ей придётся иметь дело, когда художник рехнётся. — А он же в каких-то богемных кругах крутится, да, мам? — спросила она, номкая хлеб. Ториель кивнула. — Да, и даже имеет дело с Козлом. Сто раз уже через Соу Сорри получала открытки от этого… паршивого парнокопытного… вот от Сорри получить открытку — самое чудное. У меня до сих пор его живые открытки и альбомы лежат. На них постоянно пейзажи и животные меняются. Чара кивнула этому, поняв, как художник сможет пролезть в дом при желании. Придётся порыться у мамы в вещах. Азриель улыбнулся Чаре. — А вы правда сражались сегодня с коммунаци-теневиком? Чара кивнула, улыбнулась, погладила братика. — Я не расскажу всё, а то напугаешься но да — это был тот ещё фрукт. Змееподобный, жуткий, огромный, пришлось нам его с Венди и Лори устранить. В итоге подтвердилось, что он нас хотел подставить, чтобы в итоге подточить репутацию школы. Тогда бы все пошли в те школы, где сидят вербовщики. Меня он вообще сразу агрессивно завербовать пытался. А ему по шарам дала! Ториель улыбнулась Чаре, прищурилась, кивнула. Она ощущала, что Чара что-то не договаривала, но решила оставить это между ней и Доктором. — А ты, Фриск? Фриск поднял глаза на маму, достал из кармана механическую кофейную мельницу, состоящую из крутилки, двух галлонов и рычажка. Через десять секунд перед Тори стоял ароматный бразильский кофе в кружечке. — И никакого электричества. Но я делал это на уроках, так что мне записали снова замечания в личное дело. Ториель опешила, но выпив кофе, который был невероятно вкусным, улыбнулась сдобно. — Не проблема, мой юный изобретатель, уберём. Чара потормошила волосы Фриска, вознаградившего его своей ^v^. Затем Чара ощутила записку у бедра. «Наверху у тебя в комнате, когда пойдём спать. Относительно Догго и Майрона.» Чара кивнула и убрала записку в кармашек. Азриель почесал ушко. — А как твоя машина без электричества работает, Фриск? Фриск посмотрел на брата. — Тепло, передаётся от трения семян и разогрева нагревательной спирали от магнита ввиду механизма динамо-машины. Как если бы с помощью бега по кругу можно было жечь асфальт и притягивать к себе металл. Чара улыбнулась Фриску, кивнула ему, отблагодарив мысленно за вкрадчивый совет. Всё же она не безнадёжна, как правильно говорил Доктор. — А вот ко мне один клинья набивать стал после Азгора, — внезапно вставила в тишину Ториэль разбитое стекло новости. — Как это? Кто? — хором спросили дети. Чара поняла — обещание Азгору может пойти лесом. — Да вы его знаете. Дядя Боб, Занозин дядюшка. Только что вернулся из Африки с очередными редкостями для своего антикварного магазина. — Это который тренер карате? — Азриель неловко вспомнил о том, как пытался учиться у Боба — и как первый же день оказался истощающим и тяжёлым. — Да, это он, Роберт Кроули. — Говорят, он — бандит, — как бы невзначай сказала Чара. — Да просто зависть, Чара. Это ж темми, на них вся банковская и бартерная система держится, а то ты не знаешь. Чара пожала плечами. — Крис так говорит. — Крис может говорить всё, что ему захочется — у него рот мамин и папин. Лживый. Чара кивнула, притворившись даже самой себе, что согласна с этим. Суп был вычищен из тарелки и вкусно съеден, Чаре даже хотелось перемотать тарелку в полную, но способности были в доме запрещены. — Так, ааа... Боб придёт к нам на обед? — Да, завтра, скорее всего, вечерком. Так что, умоетесь, приоденетесь и накормим гостя до отвала. Азриель моргнул медленно пару раз. — А ты уверена в нём, мама? Ториель улыбнулась снисходительно. — Азри, я ни в чём не уверена, пока не проверю это. Кстати, угадайте, кого назначили быть экспертом для дачи заключения Коллайдера «Нексуса»? — Тебя позвали регламентировать строительство энергетического коллайдера? Тори закивала сдобненько. — И Доктора тоже. Коллайдер должен будет добывать энергию для города от столкновения нейтриноподобных частиц и фазонов. — Весь город будет жить, как на бомбе, — прокомментировала Чара. — Именно для этого я там и нужна, — ответила Ториель. — Чтобы этого не допустить. Чара прыснула про себя. Да, а Доктор нужен, чтобы допустить и извлечь из этого выгоду. — Рада за тебя, мам. Гонорар, небось, огромный? — Да, мне аванс послезавтра выплатят огромный. А потом, по факту запуска и работы, через месяц. Фриск призадумался насчёт Коллайдера. Это было изобретением давнего соперника и бывшего ассистента Доктора, Гюнтера Фикса. Каков вариант, что Гюнтер тоже работает на Короля-Колдуна, просто чтобы насолить Гастеру? Фриск должен был убедиться сам, прогулявшись до Нексуса и пошпионив там. Естественно, Гастер уже ждал это от него. Чара посмотрела в глаза Фриска, удивилась, подняла бровь. Она начинала слышать его мысли. Во всяком случае — ощущала их направление. Это означало только одно. Либо её брат был телепатом…либо хотел её. Либо же любил её искренне, а не по-настоящему. Она улыбнулась ему заговорщически, но Фриск лишь отвёл лицо. Они поговорят позже, в её комнате. Азриель достал блокнот, развернув его перед Чарой. — Глянь! Я изобразил тебя сражающейся с демонами! На черно-белом рисунке Чара прорывалась дублями-блюром себя самой через рогатых нефилимов и крылатых череполицых асвангов, которых резала ножом, их же рёбрами и их же оторванными когтистыми лапами, до того, как отрезала им лапища и рёбра. Вполне себе имевшая место быть сцена. Но Чара, изображённая на ней, была более длинноволосой, а в одном из силуэтов, всё же, была с каре. Такое ощущение, будто две версии Чары бежали между рядов демонюг. — Азри, чего ты постоянно рисуешь ужасы? — Чтобы мы все помнили, в каком мире живём, и что нам нужно противостоять злу и насилию. Ториель не стала ничего говорить, потому что понимала, о чём говорит Азри. Дети в Дельте не учились во вторую смену, чтобы не возвращались домой по темноте. Чара знала, что выползает ночью из Катакомб под городом. Кое-что поколоритнее и поопаснее того, что было в подвале Гастера. — Попробуй нарисовать что-нибудь красивое, Азри, — предложила Тори. — Цветы, сады джунглей, попробуй нарисовать сады у нас на Тополиной Аллее. Азри выдохнул, облизав розовый носик. — Мам, если я не буду изображать то, что происходит на самом деле, и буду брать только из мыслей — мои рисунки никому нафиг не будут нужны. Ториель молча кивнула. — Я просто предложила, Азри. Дело твоё. Просто лучше иногда рисовать то место, где нас нет. Чара подошла к холодильнику, достав мамины кремовые трубочки, улыбнулась. — Пусть лучше будет хорошо там, где есть мы. Кто чай будет? Ториель улыбнулась сердечно. — Поставлю нам карамельный ройбуш. — Чара, а мне достань кексики с ириской! Фриск задумался, улыбнувшись своим мыслям. Плевать, что он может умереть от причинностной битвы и взрыва мозговых сосудов. Он убережёт их столько времени, сколько потребуется. И он подавлял неправильные ощущения к Чаре, переплавляя их внутри себя в сердечное тепло. Он отдалит греховный кошмар на годы. И даст ей видеть через свои глаза грядущее, чтобы она помогла ему, а он помог ей. Избегая обжигающих мыслей об её ласках.***
Фриск и Чара сидели в её комнате, на её постели, прорабатывая и проигрывая варианты ночной засады на двух негодяев. Тишина среди плакатов Mystery Skulls, Toto и Arctic Monkeys висела такая, что она могла поглотить звуки и вне комнаты. Но оба смотрели в глаза друг другу, проносясь между вариациями вариаций, у Фриска текла кровь из носа, а волосы Чары подняло в воздух от статического электричества. Лори погибала от челюстей Майрона, убивая его в ответ магией крови. Гастер возвращал её в форме демоницы, как Чару. Азгора Сиам насаживал на его же трезуб, но сгорал в зелёном огне сам, от убиения невинной души. Азгор возвращался сам, как демонический бафомет, за Чарой, чтобы дьявол вернул Азгору былую жизнь. Догго уничтожали в трёх вариантах — его убивал или Сиам, или Майрон, или оба одновременно. Его подкова на шее отражала пули и когти, но пёс отчаянно искал смерти в битве, и находил её. Даже талисман не мог сберечь Догго от его кончины. Догго искал её сам — срабатывал некий кошмарный и извращённый инстинкт самопожертвования. Затем Догго поднимался из небытья, одержимый адской гончьей, демоном скорости, и бросался за Чарой. Хладнокровие замораживал крылья Майрону, но тот падал, пикируя прямо на Бориса — и съедал его лицо и голову, пожирал его способности, задействуя мнемокопию из Мира Идей. Одна смерть заменяла другую, и каждая рождала из одного товарища чудовище, что должно было уничтожить Чару. И так снова, и снова, и снова. Чара оторвалась от взгляда Фриска, тяжело выдохнула, затряслась, посмотрела на брата, утиравшего нос из крови. — Есть абсолютно выигрышный вариант? Фриск кивнул, шмыгнув носом. — Я буду рядом, чтобы его провернуть. А ты перемотаешь меня от смерти, когда я упаду с крыши. — Такое возможно? Фриск кивнул. — Ты уберёшь побочки от моих причинностных манипуляций, но не саму причинностную манипуляцию. — Майрон ведь тоже вмешивается в совпадения и причинность? Фриск кивнул. — Кабанчик пожрал слишком много непрожитых жизней, и использует их потенциал как источник силы для кодирования нужных обстоятельств. Хакинг причин через Мир Идей, кривой, но почти как мой. В чёрном ящике, который собирается украсть Сиам, есть информация, которая приведёт Майрона к ещё большей власти. Думается, сам Эбботуар его надоумил. Чара кивнула. — Раньше он так не умел. Явно мой сраный папаша его научил. — И поэтому мы должны прикончить Майрона. Этот свин — ключевая фигура в управлении Куклой. — …ты не думаешь, что они из Мяу постараются сделать Куклу? — внезапно спросила Чара. — У них есть несколько вариантов, сис, — кивнул Фриск. — Мяу, как и Соу, могут быть ими. Чара покачала головой. — Так зачем им Ритуал, если у них, скорее всего, куча могущественных мета, которые могут и без Ритуала им подчинить законы вселенной? — Потому что Кукла не будет подвластна манипуляциям Гастера, находясь вне мирового баланса. Дикой картой. Тем более, бездушной, или, вернее, отрицающей душу и восприятие внутри неё. Она не подчиняется никакой судьбе, но может быть подчинена носителю кольца. — Думаешь, они настолько глупы, что стибрят кольцо у Гастера? — Нет, я думаю, они либо сделают новое, либо…дождутся, когда ты попробуешь предать нас. Или у тебя не останется другого выбора, как отдать кольцо. Чара была обескуражена, отодвинулась от брата. — Как ты можешь такое думать? Фриск посмотрел на Чару внимательно. — Есть обстоятельства и совпадения, которые вынуждают нас действовать так, как мы никогда бы не могли, или не ожидали от себя. И только со стороны тебе могут придать какой-либо мотив, геройский или злодейский. Но ты могла действовать и так, как могла, и сколько вариантов видела, и на какой вариант хватило сил. Это не значит, что ты поступила плохо или хорошо, но у тебя не было иного шанса и иной причинности, на которую ты могла бы перескочить. Я могу ошибиться. Меня могут убить. Возможно, моя причинность войдёт в конфликт с причинностью Доктора, если он пожелает что-либо извлечь из твоей ситуации… Но ты должна понимать, что сегодняшняя ночная облава — это событие, находящееся сейчас в неопределённости даже для нас с Доктором. Чара кивнула, проглотив ком неприятных мыслей. — Ключевой ивент, определённость неопределённости. — Именно. Ужас сверх-возможностей выбора. — И…что, я не смогу вернуться, как сегодня дублем из подземелья? Фриск покачал головой. — Вернуться сможешь. Но этой ночью должен погибнуть кто угодно, кроме наших союзников. — А если погибнет Азгор? Фриск выдохнул медленно и тяжело. — Он будет преследовать тебя страшнее любого адского охотника, и даже Гастер не сможет остановить его решимость в этом. — Значит пусть сдохнут и Сиам, и Свинтус. Фриск кивнул. — Если мы сможем поймать молнию в бутылку. А теперь ложись спать. Встретимся там, где ты была отравлена джеручем. И Чара уснула, чтобы набраться сил перед ужасающей и тяжёлой битвой, любой результат которой могут использовать против них. Её сны были мрачными, быстрыми, кровавыми и весёлыми — и в своей глубине переходили в осознанность тех, кто жаждал убить или оттрахать Чару. Фред Хёллер обучил её этому, когда они были в его зловещем доме, в Болотном Посёлке. Фред был гибридом джеруча и великана-фоара, был рогат и одноглаз, но в отличии от джеруча обладал двумя руками и двумя ногами. Некромант, который мог сравниться своими силами с Эбботуаром — но ему было наплевать на Гастера и на его борьбу. Даже если бы весь мир развалился от трансмутации законов реальности, которую задумал Король-Колдун — Фред бы постарался поиметь с этого выгоду. Поэтому Фред вложил свои силы и средства в Чару, по крайней мере, если Эбботуар победит — Чара станет в изменённом мире величайшим злом и королевой над прахом, и вот это Фред гарантировал. Он исписывал её тело лабиринтом рун и символов удумгур и койинатру, проклятого языка Титанов, что грызут основания мира с его начала. Тело Чары под одеждой было покрыто лесом рунических гальдстаффов и извивающихся глифов, переходящих в чудовищные анаграммы. Руны Царя-Голода, Звезды-Чернобыли и Всебляди-Изроды. Фред не желал её тела, и поэтому она бы никогда не смогла войти в его сны — и украсть его колоссальные знания. Но вот Эбботуар пытался её взять силой — и потому, рано или поздно, его влажные сны достигнут мыслей о ней. И Чара возьмёт его за яйца, как спиннинговым крюком. Чара спала, надеявшись найти в них нить, за которую она сможет сманипулировать событиями раньше, чем они наступят. Но намеренность портила спонтанность, и весь сон. И поэтому Чара не видела определённые сны, а альбтраум. Оно сидело на её груди, чёрное, непроглядно, с ухо-рогами, жёлтоглазое, целовало, высасывало воздух, выпивая жизнь, а Чара пялилась на то, что зацепила из пучины снов. …за яйца на крючок. Чара схватила тень Бургерпэнтса за спектральную жопу — и вошла в его сны, заставив излиться горячим и вязким в его штаны.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!