Вернутся к фанфику

Злоключение №16 – Испортить всё правильно

2 августа 2025, 11:28
Красные молнии сверкнули в Трефовом Переулке, среди серых зарослей, и Чара побежала туда, где барбос настиг кота в тупике. Сиам полез на стену, а Дельта-Дог вырвал кусок стены вместе с ним, обрушив вора на землю. Туда же направлялся бешеный вагончик RV, вся полицейская рать и целая армада гаргойлов, сражавшаяся с дюжиной полицейских вертолетов в небе. Андайн перекрыла все выходы Сиаму. Вертолёт осветил падение Сиама в груду камней, и то, как попирая камень и кости злодея, Дельта-Дог воссиял в свете луны и городских огней, пока рука Бешеного Атторнея не высвободилась из-под кирпичей — и не сделала точные сорок восемь выстрелов из шестизарядного крупнокалиберного револьвера. Половина пуль была поймана в красные молнии, а ещё половину притянула волшебная подковка, собрав их на себя. Догго лишь успел заметить то, как пули Сиама одна за другой исчезли в подковке. Сиам, выпучив глаза, стоял, глядя на Догго ошарашенно, дымил револьверами, точно от гнева. — КАК ЭТО ТАК, СУКИН ТЫ СЫН?! Сиам вырвался из кирпичей — и начал палить, когда полицейские снайперы открыли по нему огонь. Пули полицейских перестали лететь в него — даже под окриками Андайн бывалые копы не решились стрелять в Бешенного Атторнея, потому что не хотели остаться без голов и пальцев. Поэтому всё было оставлено мета. Догго ухмыльнулся, бросился на кота с молниеносной быстротой, не дожидаясь, пока тот снова начнёт стрелять. И даже выбив револьверы у Сиама, Дельта Дог не остановил его — потому что Сиам вырвал арматурину из упавшей стены и пробил ею руку закричавшего Догго. — Сдохни, чёртов идиот! Я С ТОБОЙ ОДНУ ЦЕЛЬ ПРЕСЛЕДУЮ, ГРЁБАНЫЙ ОЛУХ! — закричал Атторней. — Я ТЕБЕ ЛИЦО ОТРЕЖУ, СКАЛЬП СНИМУ, СОЖРУ ТВОИ МОЗГИ, СУКА!!! — пускал пену из пасти недоразвитый отросток-второе лицо. Чара появилась рядом из марева размытия своей скорости, вытащила арматуру из руки Догго, создала свой скоростной дубль, который отнёс Догго прочь от стены — и ударила по второму лицу Сиама железным прутом, заставив Братца Броса завизжать от боли. И тогда Сиам бросил в неё кирпич, попав метко, больно и по рёбрам, но вот второй кирпич Чара отбила ударом тамасивайи, как учил Догго… и тот разбил ей кулак в кровь, разнеся кирпич в осколки — и один из осколков попал в глаз Сиама, пробив его. Кот завопил — и Чара, не теряя ни секунды, обрушила на него удары с разворота и удары арматурой, метила в Броса, пытаясь прикончить и изгнать демона из тела котомонстра. Сиам налетел на стену, царапнул её — и выдохнул ядовито-зелёным огнём в Чару, заставив девушку закричать от боли, и вспыхнуть, обгорая одеждой и кожей. И тут Догго, закричав от злости, метнул в кота режущие диски, отравленные ядом джеруча. Сиам не успел ничего понять, Догго носился около него ветром, в красных молниях, не давая разглядеть, что делает — и только потом Сиам понял, что отравлен чудовищнейшим из ядов. Через полминуты Сиам упал на колени, раздулся обоими лицами от яда — но Догго не дал ему умереть, надев на Атторнея амулет-ошейник с Винг Дингсом, заперший Сиама в физическом мире. Им предстояло выбить из обоих сиамских братьев ответы. А затем, с рёвом и визгом кабана, с неба атаковал Майрон, ударив огненной адской кометой прямо по Чаре. Произошёл взрыв энергии, разметавший машины, копов, а также подопечных Гастера. Андайн пронеслась в воздухе, крепко матерясь и влетела в окно одной из полицейских машин. Фрискерт застыл на крыше, стараясь удержать то, что надвигалось, зажав течение вариантов, как дыру шланга с водой под высоким давлением. Свин, обугленный, воняющий горелой и тухлой колбасой, с культями крыльев, топал, источая инфракрасные молнии. Сиам отлетел в сторону, вмазавшись в машину копов и проломив дверь. Выматерившись и зашипев, двулицый кот, принялся вытаскивать осколки из второй зловещей морды, зарычал на молодого копа-собача в машине. — Уилкинс!!! УИЛКИНС, ДЕРЬМОВЫЙ ПОДСВИНОК, Я ТЕБЯ НАФАРШИРУЮ СВИНЦОМ!!! Какого чёрта-КАКОГО ЧЁРТА ты делаешь-ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!!! Но тут Майрон ударил его инфракрасной молнией, как кнутом, выбив из СиамБРОСа дух. Тело обугленного свина разорвалось — рёбра пробила массивная лапища со светящимся кольцом. Чара вздрогнула, потому что своим глазами видела, как кольцо расплавилось на её сгоревшем дубле. Настоящий Майрон же разорвал надвое обугленного Свина, вырвавшись из себя же самого с ужасающим рёвом, мотылём из кокона — возродившись из ада самопожирания. Кольцо ударило ослепительным зловещим светом — и Чара ничего не успела сделать. — Всё поедающее будет сожрано!!! —прорычал Майрон, подняв руку с кольцом. Это была формула Аксиомы Анагога, гностическая магия из Мира Идей. Лишь Король-Колдун обладал ею — и, видимо, он обучил Майрона. Вариации услышали его, подчинившись власти кольца. Всё живое застыло на месте, оказавшись во власти энергии Футарка, и даже Гастер не успел вмешаться, не способный противостоять силе одной из аксиом бытья. Вселенная подчинилась кольцу, заперев весь квартал в круг глубинного хэллтайма. Потому что наступил вариант, где они разнесут план Короля-Колдуна. Сиам зарычал, попытался выхватить револьвер — но понял, что не может ни выстрелить, ни сдвинуться с места. Кольцо затянуло весь квартал в хэллтайм, и лишь Майрон выбирал, кому сдвинуться. Они застыли на месте, как в сонном параличе. Мир погрузился в багровый мрак, клокочущий голосами тварей глубинных страдалищ, всё плыло и растягивалось вокруг, как обгорающий красный целлулоид. Андайн и её копы пытались вырваться из этих оков, но проще выбраться из льдов айсберга, чем прорваться смертному через адское время. В этом было проклятье этой частоты времени — беспомощность. Догго попытался сдвинуться, но в этом аду у него не было ни одной вариации движения. Лори пыталась провернуть что-то с магией крови, но это было тщетно — её силы ничего не давали в этом мареве. Азгор и Пэнтс застыли в машине, двигали зрачками, но их тела не слушались в хэллтайме. Их трейлер запылал от взрыва Майрона, и они оба, застывшие, смотрели, как пламя ада добирается до их кабины. И тут они увидели, как из тёмного переулка, гремя шагами, шёл огромный кровавый бескожий ящер. Уродливый аллозаврид, с длинными лапищами с перепончатыми крыльями для полётов в небе ада, с грудями Чары, торчащими, как мандибулы паука из пасти, оканчивавшимися огромными жалами сосков. Между ног твари болтался спиральный свинячий член, извивавшийся рогатым змеем, со змеиной же головой вместо головки. Голову существа украшали козлиные рога Чары-суккуба, а нос твари оканчивался пятачком. Рарруг с чертами Чары и Майрона, сделанный из дубля Разорванного Горла. Сиськозавр пришёл пожирать на зов аксиомы. Чара, застывшая в хэллтайме кольца, понимала, что Дьявол сыграл злую шутку — он дал Майрону карт-бланш, чтобы тот вернулся именно за ней. И создал из её дубля самую ироничную из всех казней, для неё и для всех врагов Короля-Колдуна. Но существо не желало делить с Майроном добычу, как не желал Майрон делить с Сиамом чёрный ящик. И поэтому исчадье бросилось к Свину, рыча и топча полицейские машины. Майрон рыкнул на Рарруга, позабыв даже про чёрный ящик и про своё «развлечение», оставив пищу своим самым отбитым гаргойлам. И с ревом понёсся на гостя, готовя удар с энергией кольца. Челюсть рарруга треснула, и ящер отлетел к кирпичной стене. Майрон отвлёкся — и этого хватило, чтобы Гастер прорвался с помощью Кольца ЧарКриса. — Поедающее порождает поедающее — и тем утверждает круг! — прогремел голос Доктора. Старшая аксиома подчинила младшую, Майрон развернулся к хранителю баланса, и оба они застыли, начав причинностную битву против друг друга — смертоносную, зловещую, идущую волнами последствий по всему миру. Где-то взорвался дом родителей Табиты Айрон, где-то столкнулись ночное такси и автомобиль мэра, мост с автобусом, полным горожан, упал в реку. И чем больше Гастер и Майрон сражались разумами — тем больше падало рядом с ними трупов их временных дублей из реальностных вариаций, где один убивал другого. И тем большая волна катастроф шла по городу и штату. Трупы Гастера и Майрона лежали спиралью вокруг двух застывших в невидимой битве оригиналов, обгорелые, переломанные и разорванные в клочья. А тем временем гаргойлы Майрона, Мета-Класс и прочие медленно двигались в киселе адского времени, пока рарруг поедал одного копа Андайн за другим — а Гастер не мог выйти из битвы с Майроном. Фрискерт с трудом уворачивался от рвавшего его когтями гаргойла-гиены, который двигался чуть быстрее самого Фриска. Ладно бы это — дубли Майрона и Гастера оживали и ползли ревенантами, набрасываясь на замедленных участников битвы — подселённые в них демоны-охотники, пришедшие за Чарой, жаждали крови. И вот они-то двигались шустро в родном хэллтайме. Лори мертвяки накрыли своими телами, царапали её броню, пытаясь вырвать юную ундину из её защиты. Лорелей лишь накапливала заряд магии крови, чтобы выпустить волну и убить их, едва появится шанс. Рарруг схватил челюстями Догго, начав сжимать его в его же броне. Подкова сводила смертельность этого сжатия на нет, но долго ли она смогла сдержать это? Застывшую Андайн ревенанты тащили за хвост волос на поедание. Чаре хватило момента контратаки Гастера, чтобы ускориться — и пробиться в хэллтайм. И кровавая дорожка молний разрослась древом по всему полю боя. Сначала Чара ускорила Фрискерта и перемотала его от ран, рванула к подруге Лори, вытащив и её, дала ей часть своей скорости. А затем сфазировала Догго из пасти рарруга, прыгнув к нему, пройдя сквозь голову твари и вытащив друга, буквально вырвала его из клыков смерти. Фрискерт, освободившись, убил несколько гаргойлов металлическими шарами из рогатки — и понёсся к крыше напротив Майрона и Гастера. Лори тут же взорвала мертвяков рядом с собой и тех, кто рвал одежду Андайн — а затем рванула к трейлеру Пэнтса, поливая его пеной из наручей своей брони. А затем дубли Чары начали разрывать и выжигать одного мертвяка за другим, направляемые вырвавшейся магией крови Лори и причинностной силой Фрискерта. Рарруг грохнулся от волны скорости Чары на RV Пэнтса, согнув его посередине, цистерна жидкого шоколада взорвалась, обрызгав рарруга и потушив огонь самого трейлера. Рарруг, покрытый шоколадом, ощутил, как его начало колотить, как от бочки бодрящей крови — мета-ген всё ещё был в теле ревенанта и легко расходовал через медь все силы существа, но и делал каждую последующую атаку твари смертоносной. Рептилия с рёвом понеслась на самый сильный и лакомый кусочек — Гастера и Майрона. Чара обогнала рарруга, пробивая стену битвы причинности, чтобы вырвать у Майрона кольцо. — Доктор, дорогу мне!!!.. И девушка направила удар бесконечной массы прямо в уродливую морду Майрона, прорвавшись через сопряжение волей, одновременно резко схватила руку уродца, чтобы вырвать его кисть и кольцо. Рука Майрона оторвалась — но одного щелчка пальца с кольцом было достаточно, чтобы Идея Напрасной Траты Сил Пожранного преобразовала квартал вокруг в адскую хохха. Майрон отлетел в сторону — и Гастера схватил челюстями огроменный ящер. Фрискерт и Гастер попытались сдержать трансмутацию, но, к сожалению, этот мир был зависим от Синархии Идей. Камень-ножницы-бумага, если хотите, но более жестокие и решающие судьбы миллиардов. — Лишь десятина едомого поглотится поедающим — остальное лишь тщета и трата! — Крик Майрона выпустил на волю таившуюся внутри квартала скверну. Мертвяки-дубли Гастера, Фриска, Чары и Майрона, включая рарруга, начали вырастать в размерах, звереть и превращаться в истинные адские формы. Рарруг начал расти всё выше и разрастался в ширину, отращивая дополнительные груди-жала и талию Чары, титанический змеепенис и лицо Майрона на клоаке. Гаргойлы отращивали рога и темнели кожей, светясь багрянцем ауры, оборачиваясь в демонов-мытарей и костяных дьяволов-декомпозитов. Тела ревенантов разрывались и преобразовывались — сверхматериальный детрит их тел придавал им формы антикстов, камелопардов и вампироящеров-каинитов. В этот мир пришла армия охотников, посланная за Чарой. Наружу, из страхов и тревог живых участников битвы, вылезали тульпы в форме уродливых бестий — салигий. Каждая тварь отображала грех, страх, тревогу и похоть всех существ в квартале. Майрон создал всё это, лишь для того, чтобы метнуться к ожившему Сиаму, отбивавшемуся от антикста с бердышом — и сорвать с его шеи чёрный ящик. — Ах ты тварь!!! — зарычал Сиам и выстрелил в морду Майрона из револьвера, пробив ему голову. — ОТДАЙ СЮДА ВЕЩДОК!!! Но Свин лишь улыбнулся мерзко, регенерировав. Он сам был ревенантом, да ещё и его прионы слишком сильно хотели жить. Отлетевший кусок мозгов Майрона поспешно уполз слизнем куда-то в уличную ливнёвку. — Сейчас, только устрою на весь город пиршество. Ящик на мгновение сверкнул красными молниями, но торжествующий свин не увидел этого. И подключился через свой язык к хранилищу зол, лизнув чёрный ящик, чтобы насытиться страданиями тех, кого сожрали каннибалы богемы. Майрон не знал, что вместе с жёстким диском в чёрном ящике вращался анагог из подвала Гастера. Уже обработанный под вариацию. И когда Чара высвободила заряженную в анагог свою идею, язык Майрона пробила мощная кровавая молния. — Трата едомого не напрасна, если поглотивший воссияет и даст больше, как даёт миру солнце! — Чара воздела руку к небу громогласно провозгласив Аксиому Анагога, отчего в небе начали сверкать кровавые молнии. И чёрный ящик взорвался немыслимой энергией, обернув страдания жертв каннибалов против Майрона, обдал демонов вокруг кармической волной и отравил кольцо Уилкинса. Кольцо Идей замкнулось, своей Аксиомой исказив Майрона, Футарк и сам Ритуал. Формулы кольца, сделанного для Майрона, утратили былой смысл, став белибердой, которые не услышит ни одна из Частот. Ритуал был нарушен, потому что Чара начертила на точильном круге Анагога пентаграмму Ритуала и рисунки реликтов. Она прокляла проклявших её. Чара всё испортила правильно. Майрон заверещал, видя перед собой всех тех, кого сожрали его родители и их друзья, и был в шкуре каждого, кого убивали, и готовили, и ели заживо. Его гаргойлы и призванные ревенанты ощущали, как энергия кольца, призвавшая их, осветила ночь нестерпимым солнечным светом. Но одного за другим замораживали морзоные лучи, рубили наручи с отравленными лезвиями, били молнии и взрывали магией крови. Чара дала скорость всей своей команде, а сила Фрискерта дала их атакам однозначную летальность. Сиам с злостью закричал, начав стрелять по рукам Майрона, но было поздно. Чёрный ящик вылетел из лап Свинтуса, упал за землю, уже сгоревший дотла. Невинно загубленные души наполнили Уилкинса сонмом возмездия — и исказили магическую защиту Короля Колдуна, а затем превратили разум Майрона в овощ. Свин проиграл. Демоны, высвобожденные из тел, ощутили, как начинают гореть дотла — на них обрушился Кармический Молот, пришедший с победой Анагога Чары и высвобождением невинных душ. Одни провалились в Ады в своих обличьях, а других отправило уже бывшими грешниками, каковыми те и были до обращения в демонов. Молот ударил — и разнёсся компенсаторной волной по городу, начав медленно исцелять удачливыми вариациями попавших в катастрофу. Кроме того, молот призвал волну-бумеранг, разыскивая Короля-Колдуна и того, кто сделал Кольцо Майрону. Большая часть бумеранга ударила по Уилкинсу, и Сиам с ужасом наблюдал, как Свин подыхает от невероятной псалмокатары, небесного наказания. Уилкинс сгорал, поджаривался в молниях и сами его кости пожрали самое себя, свернувшись в уголь, который стал миниатюрной чёрной дырой Отсутствия, исчезнув в глубинные ады. И лишь Гастер был в пасти огромной рогатой демонической годзиллы, которая хрустнула его костями. Швейцарские дырки нашли швейцарского Менгеле этой ночью. Все услышали этот хруст — Чара обернулась с ужасом вместе с Догго, Лори и Борисом. Гастера смяли челюсти рарруга, возвышавшегося, как многоэтажка, и Доктор предпринял то, за что Чара его потом возненавидела. Мирабель Хастерманн, скинуолкер, оплодотворённая Крисом свино-версия Чары, оказалась рокированной с Гастером местами. Девушка кричала в пасти рарруга, когда тот, всё ещё думая, что в его пасти Гастер, обрушил на неё всю свою энергию, сжигая в клетке своих челюстей. Ящер горел заживо —шоколадный соус дал эффект, и мета-ген заставил силы твари выходить через кожу пламенем. Тело СвиноЧары сливалось с челюстями рарруга, восприняв его как свою часть, а прионы довершали своё дело, сращиваясь с годзиллой. Рарруг убивал себя через симпатическую магию, а СвиноЧара сейчас была самым важным его органом — но хищника предавала его собственная пасть. И тут в тварь со всех сторон ударили висевшие в воздухе черепа Гастер-бластеров, осветив ночь ослепительно-белым сиянием. Гастер оказался живым рядом с Чарой, крикнул ей. — ЧАРА!!! СЛУШАЙ МЕНЯ!!! СЕЙЧАС ОН ПОГЛОТИТ МИРАБЕЛЬ, А ТЫ ПОГЛОТИШЬ ЕГО И ЕЁ ДУШУ, ПОНЯЛА?! Чара с озлобой посмотрела на Гастера, пыталась переорать грохот Гастер-бластеров. — ПОЧЕМУ НЕ МАЙРОН?! ПОЧЕМУ НЕ СИАМ?! ПОЧЕМУ НЕ АЗГОР, А ОНА?! — ПОТОМУ ЧТО ЕЁ ДУША УНИЧТОЖИТ ЭТУ МЕРЗОСТЬ — И ТЫ ОЧИСТИШЬ ЕЁ ОТ СТРАДАНИЙ!!! МИРАБЕЛЬ СПАСЁТСЯ В ТЕБЕ, ЧАРА!!! ТЫ СПАСАЕШЬ НЕВИННЫХ ОТ АДА, СЛЫШИШЬ?! ТЫ ДЛЯ ЭТОГО ТУТ И НУЖНА!!!.. Чара застыла взглядом на Докторе, стараясь не слышать невыразимых криков страданий бывшей ученицы Гастера. Сиам с шипением навел револьверы на Гастера. — И МЕНЯ СЧИТАЮТ УБЛЮДКОМ?! ДА ТЫ ПОЛОН ДЕРЬМА, ВИНГ ДИНГС ГАСТЕР!!! Чара повернулась к Сиаму и, прошипев формулу, активировала паралич амулета, сковавший Сиама и бросивший его на асфальт. Андайн, решая не вмешиваться, заковала Сиама в наручники, ещё и надев вторые на ноги Бешеному Атторнею, забрала его револьверы. Чара посмотрела на Гастера с презрением. Он отвёл глаза от тяжелейшего стыда. — По-другому и не могло быть, Чара. — Да иди ты нахуй. Со мной, как с ней, ты такого не провернёшь, запомни это. И кроваво-розовая, обнажённая Чара, взлетев, понеслась среди уничтожавших рарруга черепов-бластеров, показавшись на фоне золотой Луны красным силуэтом. Она подлетела, шумя крыльями, к сердцу рарруга — и пробилась на скорости, сфазировав к душе чудовища. …они стояли на белой автобусной остановке, под невероятно белоснежным солнцем, обнявшись. Мирабель, уже не свинка, а миленькая тоненькая светловолосая девушка лет семнадцати, и девушка в зелёном свитере и в светло-бронзовых джинсах. — Чара, он ведь… он хороший… он не хотел этого. Он не всевидящий. — Чшшш. Всё хорошо. Если бы ты не решилась сделать это добровольно, у меня бы ничего не вышло. Мирабель посмотрела на неё нежно. — Я не хотела бросать тебя. Ты не жертвенная козочка, и не должна была умереть тогда. Ты вытащишь таких, как я. Чара горько кивнула, сдерживая слёзы. — Обещаю, Мирабель. И прости за Криса. — Он научится сдерживать себя. Он будет хорошим мужем, Чара. И он поможет тебе. Чара выдохнула тяжело, задрожав от слёз. — Я могла бы вернуть тебя. Я могу сделать тебя, такой же, Мирабель. Девушка улыбнулась ей так, что у Чары сжалось сердце. — Мы обязательно увидимся, но не сейчас, Чара. Обещаю тебе. Чара кивнула, сжав зубки, засёрбала носом. — Прости за то, что с тобой так вышло. Мирабель взяла Чару за плечи, посмотрела в её глаза и произнесла тихо. — Жертвы усопших определяются тем, как живые делают их осмысленными. Помни это, Чара. И… береги себя. Мирабель поцеловала Чару в губки, улыбнулась ей на прощание — и пошла на автобус, приехавший за ней. Чара осталась на остановке, прикрыла глаза, выдохнув со всхлипом. …и поглотила всё то, что осталось от рарруга и Мирабель, очистив через свою душу. Потоки слез текли из её глаз, страдание об напрасно уничтоженной жизни едва не призвало рохедов в квартал под ней, Чара впитывала в себя энерго-облако, которое осталось от дьявольской твари и невинной неприкаянной души. А затем, сформировавшись из плазмы, вибрируя на огромной скорости, обгорелая, измученная и переполненная энергии Чара, спикировала вниз. И Гастер поймал её на руки, закутав в исцеляющие бинты. Искупив душу девушки, Чара сняла и с себя преследование демонами. Теперь её просто так, напрямую, не могли затащить обратно в ад. Лори подбежала первой, за ней рванул Азгор, за ним — Догго и Борис. — Гастер. что произошло?! Что это вообще было там? — Лори с тревогой смотрела на розовеющую и восстанавливающуюся Чару. — Жертва, что не была напрасной. Душа, невинно попавшая к демонам, совершившая много убийств по внушению Джека и Майрона — и очищенная через Демона-Хранителя в адском пламени Искупления. Чара спасла и очистила осквернённую душу невинного существа. То существо было моей ученицей.до того, как я стал тем, кого вы знаете. Гастер засёрбал ноздрями мумии под бинтами. — Она пойдёт со мной. Я нашлю иную память на всех, кто был в этой битве. Лори, Догго, Борис… никому не слова после того, что я проверну. Догго покачал головой. — Ты засунул невинную душу в пасть демона. Гастер посмотрел на Догго с сожалением. — Другой возможности очистить её, как скинуолкера, не было. Не я прописывал правила очищения случайно попавших в ад душ. — Почему же она оказалась в аду, Гастер? — недоумевала Лори. — Потому что, как и Чара, она оказалась под влиянием очень плохого человека, искавшего спасения от посмертного возмездия. И тот человек… сделал её громоотводом. Для этого и нужен Ритуал, ученики мои. Для этого нужны Куклы. Король-Колдун ищет спасения от возмездия. Борис покачал головой дёрнул заячьими ушками. — Можно же было туда Сиама… или Майрона, правда? — И тогда нас бы ждал взрыв скверны, или же моё осквернение. И неизвестно, насколько ужасна была быта трансмутация, и когда её альтрейфы постараются прорваться к нам. Такова эта вариация и тональность этой линии времени. Борис кивнул, не решившись спорить с Гастером. Но Доктор чувствовал — они все немного перестали ему доверять. И ему долго придётся это исцелять. Андайн подняла Сиама на ноги, но тут же вскрикнула. Сиам был мёртв, а вторая его морда, БРОС, исчезла. Его брат сожрал их общий мозг — и сбежал в канализацию. Победа Мета-Класса и полиции была условной. Однако, Фрискерт уже подошёл к Андайн с перемотанным чёрным ящиком и уже правильно смонтированной записью боя. За что получил от Комиссара поцелуй в щёку. Азгор подошёл к Гастеру, нахмурившись. — Я так и не понял, каким образом я должен был участвовать в этом всём.Только лишь как наживка? Гастер улыбнулся Азгору, похлопав его по плечу. — Вы оказались в правильное время в неправильном месте. Возможно, это и была ваша роль. Но мы с вами не закончили. Вы будете беречь ваши семьи, даже если не будете ими уважаемы или любимы. Азгор фыркнул. — Странный подход. Нет уж. Если я вам буду нужен — то теперь только если меня будут уважать и любить. Что вы хотите взамен, Винг Дингс? Гастер улыбнулся. — Я отнесу Чару домой. Потом прибуду к вам — и поговорим. Пэнтс, до сих пор сжимавший руль своего трейлера, сидел, охреневший и напуганный. Наконец, Догго подошёл к другу, проверить его — но в лицо коту выпалили огромные надувные груди Андайн. Догго рассмеялся. — Я ведь так и думал, что ты прибудешь мне помогать, друг. Давай, помогу выкарабкаться. — ЧАРЛИ ПЭЙН! ТЫ АРЕСТОВАН ЗА МНОГОКРАТНОЕ ПРЕВЫШЕНИЕ СКОРОСТИ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МОИХ СНИМКОВ! — Прокричала Андайн, решительно топая к RV. Азгор и Гастер преградили ей дорогу. — Госпожа Комиссар, этот трейлер был реквизирован вигилантами Мета-Класса для особой операции, в которой мы сейчас все участвовали. — Операция провалена, Винг Дингс, — с сожалением ответила Андайн. — Главный субъект уничтожен, а его Саймон вовсе испарился. Но я согласна оставить Пэнтса в покое… если вы окажете мне одну услугу, Доктор. Гастер выдохнул мученически. — Я так чувствую, что я сегодня Санта. Ладно, хорошо, я... Чара подала голос, захрипев. — Гас.воды… чернил… и шоколада. Гастер прыснул, рассмеявшись. — Извините, я должен удалиться и помочь подняться на ноги ученице. Догго подошёл к Чаре, и обнял её, нежно поцеловав в личико, Чара слабыми губками поцеловала его в ответ. Нет, он всё ещё не был пригоден для подселения. Потому что сейчас любил Занозу. Этой мысли Чара улыбнулась тепло. Лори вытащила одного из копов из перевёрнутой машины, глянула на Андайн. — Уйти-то Сиам ушёл, Комиссар, но тело у нас осталось. — И что ты думаешь делать с этим, Моренар? — бросила ей Андайн. — Использовать экстрасенсорный отдел — и вселить эту тварь обратно в тело. — Опасное дело, но Лори тут права, —подтвердил Гастер. — Вы вполне можете поймать Сиама таким образом. И тут взгляд Доктора посмотрел в тени квартала. Гастер ужаснулся, потому что видел их, стоящих, как кенотафы, как трупы шаманов в юртах. Видел их только он. Тех, кто должен был забрать в ад его. Они стояли во втором слое, застыв в его глазах, как флоатеры у близорукого. Потом он моргнул — и наложил на свою голову защитный магический сигул, чтобы не видеть поле обугленных черепов, вглядывающихся в него голодной пустотой. На каждом черепе была выгравирована омега, врезавшаяся в память Доктора. — Гастер? Гастер?! Ты меня слышишь? Андайн внимательно посмотрела на Доктора. — Мне понадобится Чара и один из твоих псиоников, желательно тот, у кого есть силы медиума. Гастер поспешно кивнул, судорожно выдохнул, пытаясь убрать из закрытых глаз отблески видения. — Да… да, да, Андайн, я… я отошлю Чару и выделю тебе, амм... помощь. Андайн посмотрела на Доктора с немым вопросом, но кивнула плечами — ночь была дикая, и Доктор, всё же монстр старый, видно, перетрудился. Лори подошла к Доктору, улыбнулась ему, приобняла и поцеловала Чару. — Я приснюсь тебе, поняла, говнюшка? — Угум. — тихо пробормотала Чара. Азгор подошёл к Гастеру, взглянул на него, точно прося разрешения — и погладил дочь по волосам. Ему показалось, что та поцеловала ему пальцы, и у Азгора сжалось сердце. Он поспешно отошёл к машине Бургерпэнтса, чтобы отвлечься. Чарли разбирался с тачкой, налаживал её и, кряхтя, ремонтировал карбюратор и насос. — Пэнтс. у тебя есть французские доги? С жареным луком? Бургерпэнтс обернулся к Азгору, улыбнувшись. — Ну, не будем жадинами тогда. — Чарли свистнул Андайн. — Комиссар, я тут надолго застрял, поэтому, если хотите, я щас всех копов накормлю! Угощаю! Послышался одобрительный свист и хохот со стороны Пираний Андайн. — Мне тогда с тремя острыми кетчупами, — прогремела Сныцарь. — Мне с горчицей и сальсой парочку! —Пикель повеселел от возможности перекусить после такой ночи. — Мне итальянский с тремя соусами! — окликнул Бонкерс Пэнтса. И они, наконец, получили свою награду за эту ночь, простую радость, которую, однако, не разделила с ними Чара. Доктор утащил её обратно спать, не зная даже, что Чара проживала сейчас во сне.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!