Вернутся к фанфику
Злоключение №19 - Борьбой зло заключено
31 октября 2025, 11:32Истинно то, что Воля управляет всеми существами и всеми душами, проявляясь в Решимости. Воля слепа и хищна, она поедает собственных детей и стравливает их друг с другом, чтобы в кузне войны создать величайших из них, сделав своими фаворитами. Чтобы затем натравить на фаворитов всех остальных, начав бойню заново. В то время, как люди были изначально устремлены к Решимости, монстры были обращены к иным мирам и звёздам, потому что изначально понимали безумие Воли. Монстры жаждали чуда и волшебства, и потому звёзды ниспослали им другие источники силы, чтобы те не были слишком зависимы от Воли, как люди.
Этого Воля стерпеть не смогла.
Ни одни чары и хитросплетения магических ловушек, ни одна из уловок монстров или их попытки вырвать души людей из-под власти Воли не привели к успеху. Решимость, воплощённая в форме Дикой Магии людей, отбросила выживших монстров в Подземье, чтобы те были отрезаны не только от звёзд, но и от Солнца.
Именно светила давали монстрам магию, и именно они поддерживал в них жизнь, вернее, её подобие. Каким-то образом их свет преломлял иные силы, помимо Воли, которые пытались сопротивляться хищной и неуправляемой мачехе всего живого. Но даже упавший в Подземье ребёнок мог уничтожить большую часть населения Подземья и опустошить его.
Воля, великий кукловод, кровавая все-мачеха, каннибалка и зловещая сводница, давала людям больше Решимости, чтобы они исполняли её команды.
Но в этом мире всё пошло иначе. Король-Колдун проиграл, но неясно, почему именно – страницы Хроник Короля-Погорельца были вырваны и утрачены века назад. Возможно, они ещё не были написаны, или были оставлены пустыми, как руна Óдина. В любом случае, Воля не знала ни прошлого, ни будущего, ни альтернативного, и всякое действие в ней было предрешено, а изменение прошлого – бесполезно.
Воля лежала Дорогой Крови на Бездорожье Забытья, прорезая одновременно все времена и пространства. Её питали желания, сожаления и голоды, которые были привидениями, демонами и богами этого мира.
Фриск бежал среди тёмно-зелёного тумана, в небе светились кровавые звёзды сотен душ, освещавшие ему дорогу. Созвездие их семьи и звезда Ториэль находились в опасном сопряжении с Созвездием Чёрного Круга. Звезда Ториэль ярко пульсировала, а её свет восковел. Через видение вариаций в битве с Бетт Фриску открылось – Кума утащил Ториэль на бездорожье Дороги Крови, и лишь Бетт знала, куда.
И поэтому Фриск резко потянул Бетт за её макитру волос, поднял её перед собой и прошипел.
– Где?
Она посмотрела на него своими злющими глазами, но не могла пробиться через Решимость, пробивавшую любой Страх.
– Где что?
Удар, пощёчина и снова удар.
– Куда твой Кума утащил Ториэль? Где твой домен? Он не сможет причинить ей вреда в физическом мире, потому что на ней магическая защита! Это значит, что он потащил её туда, где та не действует!
Бетт сплюнула кровью, хрипло посмеявшись.
– Одна из страниц Мольберта Соу Сорри. Но я не знаю, какая из. И ты не достигнешь её через Дорогу Крови просто так.
Фриск начал судорожно думать, почесал подбородок, вторая рука всё ещё держала за волосы Бетт, впившись в них.
– Твоя мать умрёт, и ты ничего с этим не сможешь поделать, – шипела Бетт, бередя душу Фриску, но тот не слушал, понимая, зачем та это говорит. Однако его внутренний страх за мать ощущался не только им – со всех сторон к ним стекались саваны и кости, щупальца и клешни.
Из тумана выползали гнилостно-зелёными силуэтами амальгаметы – сонмы духов, многоглавые и многорукие мертвецы, ставшие сами для себя чистилищами. Они смотрели на Фриска и Бетт, пока что не решаясь атаковать, потому что знали, кто такой Фриск и откуда был прислан в мир смертных.
Бетт зашипела.
– Вот теперь нас сожрут ходячие могилы, доволен?
– Мне нужно создать путь к Ториэль, – решил Фриск. – А ты послужишь мне чёрной кошкой в нитках.
– Чего?! – На лице Бетт читалось недоумение и ужас.
Фриск сунул пальцы к краям рта и свистнул.
– Духи перекрёстков и бездорожья, я вручаю в ваши руки саму Владычицу Кошмаров, чтобы вы насытились её болью и ужасом за то, что она мучила вас! Но вручаю с условием – вы откроете мне путь к моей матери, которую утащил демон Кума! Если вы откроете мне путь и я там выживу – то вы получите только Бетт. А если не выживу – получите и меня!
Ожившее кладбище переглянулось своими глазницами. Угли бездонных глаз мертвецов одобрительно замерцали – и из тумана к Бетт Нуар потянулись многопалые лапища, схватив верещащую злобную стерву в десятки клешнерук и щупальце-ртов. Туман развеялся на бездорожье, и перед Фриском сложилась тропа из костяной муки, ведшая в то логовище, где могли находится Соу Сорри, Слаттери и Ториэль.
Парень не стал ждать ни минуты – и рванул, на ходу превращая свою инерцию бега в завихрения невидимых колёс. Он знал, что это могла быть ловушка, и что он может умереть, но в небе среди звёзд он видел одно созвездие, что давало ему силы и надежду.
Красная курительная трубка с обезьяньей мордой. У Дока явно был план, а Бетт действовала вне планов Эбботуара, занимаясь самодеятельностью. Фриск рассчитывал, что Хозяйка Кошмаров вырвется и отвлечёт духов от того, чтобы довести Фриска до смерти. В любом случае, терафим выиграл то, что ему было нужно – путь, время и шанс.
И едва Фрискерт побежал на указующее ему созвездие – его поймали чьи-то руки и потянули назад, выхватывая в проход в ревущий вихрь.
***
Азгор и Азриэль неслись к кабинету директрисы. В ушах козлёнка отдавался его собственный пульс – мама была в опасности, но Азри, однако, не понимал, почему заклинание Мэджика не сработало. Отчего возник этот сбой? И чем он вообще может помочь маме? Он же не мета и не волшебник!
Азгор выбил дверь в кабинет Ториэль рогами – и осмотрел его. Кабинет был нетронут и пуст – ни единой книги не упало, ни одного стекла не выбито, но Тори на месте не было.
Азгор обомлел, но не решил сдаваться. Козёл понимал, что своей местью Бетт Нуар решила утащить Тори в другой слой реальности.
Книги Короля-Погорельца в кабинете не было тоже – это означало, что Кума утащил Тори вместе с нею.
В школе творился кошмар – внизу Гастер и Крис в чудовищной битве уничтожали кабинет за кабинетом, а одержимая летающая девушка порождала изо рта демонов, вырывавшихся на битву с Мета-Классом. Чудовище Азгора сражалась с порождением Альбома Соу Сорри. Несколько учителей засели в подвале, прячась от битвы, хотя некоторые помогали Мета-Классу, даже будучи простыми существами без сил.
Андайн, её копы и Вигиланты уже ехали на выручку – но кто поможет Азгору спасти жену?
Козёл посмотрел на сына и начал рисовать на полу символы.
– Сын, мне нужно, чтобы ты повторил то защитное заклятье, зарисуй все те пентаграммы, которые делал Мэджик. Нарисуй их на полу.
– Откуда ты знаешь? – удивлённо спросил Азриэль.
– Пока это неважно. – Азгор посмотрел на сына серьёзно. – Если мы хотим спасти маму из лап демона, нужно нарисовать, слышишь? И в центре этих пентаграмм нужно нарисовать лицо мамы.
Азриэль не стал задавать лишних вопросов, подозревая то, что Азгор работает на Гастера, и начал рисовать символы вместе с отцом.
К ним забежал Дэндри Снобс, учитель алгебры – высокий молодой парень с хвостиком волос и в очках.
– Азгор, Азри! Где Тори?! Уходим из школы все, живо! Андайн гонит сюда спецотряд, который разнесёт тварей, напавших на школу!
Азгор с грозным видом взглянул на Дэндри, дав тому понять, чтобы тот свалил куда подальше.
Снобс замешкался.
– Я тут...если найдёте Гастера – передайте ему его трубку, он сейчас… немного не в духе.
Азгор резко забрал трубку у Снобса, взглядом ему дав понять, чтобы тот отправлялся вон – что алгебраик и сделал.
Азгор внимательно изучил трубку. Обезьянья морда смотрела на него лукаво и зловеще, и в глазах её ещё теплился огонёк.
Азриэль, выписывая семиконечную звезду, спросил Азгора, не оборачиваясь.
– Как ты узнал, что мама в беде? И почему думаешь, что это всё поможет?
Азриэль подозревал, но решил всё же поинтересоваться у отца.
Азгор повёл плечами, выдохнул в бороду, посмотрел на сына.
– Я работаю на Гастера. На настоящего, а не того, который сейчас громит школу. Он передал мне указания, что делать.
Это была полуправда. Азриэль чувствовал это, он знал, когда отец обычно недоговаривает, но сейчас было не время для распрей – надо было спасать маму.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Козлёнок посмотрел на отца серьёзно, тот кивнул сыну, взял трезубец и подошёл к начертанным пентаклям с лицом Ториэль в центре.
– Что это за трезуб? – поинтересовался Азриэль. – Неужто тот самый трезуб, который..
– Да, сын. Трезуб Короля Азгора, потомком которого я являюсь. Тот, который он выиграл, как трофей, дравшись против самого хозяина подземного мира.
Азгор навёл лапу на символы, ведя трезуб зубцами так, что они идеально шли по всем линиям семиконечной звезды и вписанной в неё пентаграммы. Азгор вызывал Куму, демона страха, утащившего Ториэль. Голос потомка короля, гортанный и глубокий, заставлял стены и пол дрожать, а потом Азри ощутил, что стены дрожат уже не от голоса Азгора. Тень Азгора, брошенная на магические звёзды, начала жить своей жизнью, став смоляным пятном, которое начало шевелиться, облачившись в углы септаграммы, как в шкуру чудовищной морской звезды.
Затем, оно обратилось в тарантула и начало обвивать зубцы, а затем из тени появились белые лапки.
– ПОМООООГИИИТЕЕЕЕ!!!! – Ториэль кричала на пределе своих лёгких, пытаясь вырваться из заточения Кумы, который тянул её к себе, желая овладеть и выпить её ужасы досуха.
Азриэль, напуганный и встревоженный, бросился спасать мать, хватая её за руку и помогая Азгору её вытащить.
Азгор, напрягая все мышцы, тащил её из притяжения злого духа.
Козомонстрочка, в порванном пиджаке, с зарёванными глазами, пыталась вырваться из того мира, куда её утащил Кума – и тут увидела, как её хватают за руки Азгор и Азри, стараясь вытащить из того кошмара, в котором она оказалась. Кума схватил её за загривок фиолетовой лапищей. Азри укусил со всей силы лапищу до крови, впившись клыками и рыча от злости, отчего Кума взвыл – и убрал руку, дав отцу и сыну вытащить мать. Азгор резко потащил на себя трезуб – и они вырвали Ториэль из лап зловещего демона.
Но тварь не успокоилась, начала подниматься из портала фиолетовым расплавленным вурдалаком, и тут же была пронзена трезубом Азгора. Существо завыло и задрожало, отступив в пентакль – и хлопок над начерченным ритуалом оглушил семью козомонстров. Кума отпрянул, не только от удара Азгора. Хозяйка звала демона на битву с духами Дороги Крови.
Азриэль побежал к маме, проверить её, пока Азгор обошёл стол Ториэль, чтобы найти Книгу Короля-Погорельца. Азри обнял мать, прижавшись к ней, пока Тори пыталась отдышаться.
– Мам? Мам? Всё в порядке? Ты...ты как?
– Всё… всё хорошо, сына. Всё хорош...
Изо рта Ториэль высунулись паучьи мандибулы, горящие красные глаза уставились на Азриэля, а лапища отбросила подальше к стене. Ториэль поднялась, зарычав на Азгора, тот выставил перед собой трезуб в ужасе, осознав. Кума завладел Ториэль, установив меж ними устойчивую связь, и теперь обернулся страхом Тори и виной Азгора. Пауком, высвобождающимся из шкуры козомонстрочки.
– МАМА! – вскрикнул Азриэль, попытавшись воззвать к той, кого Кума запрятал глубоко внутри себя – но у Азриэля не было ни единой силы или возможности высвободить мать оттуда.
Азгор начал читать заклинания, и его трезуб засиял, высвобождая оранжевый и синий свет Порядка и Исцеления, который окутал Ториэль, но та лишь подошла ближе с уродливой улыбкой за паучьими клыками. Прямо к остриям трезубца. Намёк был понят – или ты прекращаешь меня изгонять, или твоя жена сама насадится на трезубец. Азгор опустил оружие.
– Чего тебе надо?
– Не ему. Мне. – Прогремел до боли знакомый подземный голос.
Из стены сбоку, громыхая кованными чёрными сапогами доспеха, пожирая в себя свет и тепло вокруг, вышел Король-Колдун, сжимая свою палицу в форме уродливой железной змеи. Тень рогатого паукообразного шлема накрыла Азриэля. Ториэль послушно подошла к Колдуну, опустившись на колени.
Безымянный посмотрел на трезубец Азгора с предельной ненавистью.
– Так значит, ты отдал мне второй трезуб из своего родного мира, и нашёл здешний. Умно. Ты готовил его, чтобы убить меня, Азгор? Одобряю, ты поступил и как предатель, и как предусмотрительный монстр.
Эбботуар схватил за холку забесовлённую Ториэль, подняв перед собой, как щит. Та послушно вытащила из-под блузки припрятанную, обугленную версию Хроник Короля-Погорельца, готовую для перемотки, и передала Колдуну. Азгор опустил трезубец, поняв, как он вляпался.
– Я сделал то, как ты сказал. Натравил на Гастера его обвинителей.
Азриэль не верил своим ушам.
– И теперь хранитель станет источником энергии для моего анагога. – Эбботуар поднял к лицу полусгоревшую рукопись, когтистым пальцем доспеха перелистал до боли знакомую ему историю. Катабазис Короля Лже-Азриэля, Обучение Шимми, Предательство его кузины Кризабельд, Гибель Лилу, Гость из грядущего и посвящение в круге ведьм, Сделка с Дьяволом, наконец, Битва при Эббот, где страницы были вырваны и не написаны.
Боль ожгла то, что осталось в Колдуне от человека, но её быстро пожрали Презрение и Решимость. – Сейчас я приведу нашу дочь из прошлого, она вырвется из книги и перемотает её для меня. Я заберу её кольцо, и создам магию, которой смогу изменить реальность. Не переживай, ты получишь обещанное, несмотря на своё предательство, старый враг. Выходка Беттани оказалась отличным шансом сделать всё без Ритуала.
– Она не станет для тебя ничего делать. – Бессильно ответил Азгор.
– Не станет, но захочет спасти свою мать. И один лишь только её шаг сюда сделает всё, как надо. Слышал ли ты про Плавание Брана?
Азгор сжал трезуб крепко.
– Нет. Не делай этого!!
Эбботуар усмехнулся под шлемом, выпустив Ториэль, чтобы положить книгу в круг, сделанный Азри и Азгором.
– Можно сказать, я уже это сделал.
Азгор бросился на него резко и молниеносно, отбросив ударом с разворота Ториэль и ударив Колдуна трезубом в прыжке. Эбботуар не поверил тупости Азгора, тем, что тот воспользовался очевидным приглашением сделать ошибку – и моментально вырвал у Азгора посох, увернувшись и врезав латным сапогом в его грудь. Азгор отлетел к стене с грохотом.
– Спасибо. Этого мне как раз и не доставало.
Король-Колдун оглядел трезубец, и навёл его на книгу, отчего стены и дверь вокруг пожелтели и побурели, как страницы Хроник.
– А теперь осталось последнее.
Король начал медленно надвигаться на Азриэля, который попытался отбежать, но трезуб вонзился прямо перед Азри, а железная рука схватила его за ухо.
– Твоя сестра совершила ошибку, которая приблизила мой триумф. Мой субъект-хранитель отправил её в момент времени, где ты сыграешь немаловажную роль, Азриэль Разрушитель Барьера. Я не могу изменить прошлое, и не могу стереть то, что написано. Но ты поможешь мне прорастить в прошлом те семена, что расцветут прямо здесь.
– НЕ ТРОГАЙ МОЕГО СЫНА!!! – Азгор бросился на Эбботуара, сжимая молоток-реликт Ритуала, заряженный боевым заклинанием.
Молот ударил по руке Эбботуара, выпустившего на Азгора Молнию Боли. Доспех треснул в месте удара, обнажив локоть Колдуна. Азгор отлетел в сторону, а молот упал рядом с Азри.
Козлёнок не стал медлить, схватил его – и ударил со всей силой и ненавистью по шлему Эбботуара снизу вверх. Колдуна подбросило кверху, он встал, начав падать назад – и в этот же момент Азри бросил молот прямо в живот Безымянного, чтобы тот рухнул на спину.
А затем Азри вонзил трезуб прямо в открывшуюся трещину на животе Колдуна, пробив ему кишки и позвоночник.
– СДОХНИ!!! – закричал в безумной ненависти Азри, но тут его уже схватила и заломила руки Паучиха Ториэль.
Эбботуар посмотрел на зубцы в своём животе, оторвал трезубец от себя и поднялся на ноги, заживляя магией себя и доспех.
– Две минуты назад это бы сработало, храбрый юноша. Но мир вокруг нас уже стал Ненастоящим. Видишь ли, он уже стёрся, потому что прошлое переиначено, но не переписано. Но ничто не может быть стёрто, Азриэль. Теперь этот мир, как паразит, отравляет новую линию времени, в нужное ему настоящее. Он обеспечивает существование нового мира своим Небытьем. И здесь, в Небытии, меня этим уже не убьёшь.
Колдун подошёл к схваченному Азри, схватил Ториэль за горло, обернулся на Азгора, не успев прочитать догадку на лице того. Колдун ненамеренно дал Азгору шанс, совершив ошибку.
– Советую не играться с этим молотком, старый враг. Иначе твои сын и жена умрут.
Колдун лгал, и Азгор знал это. И прежде чем Азгор бросился на Эбботуара снова, зарядив молоток, Колдун схватил Азриэля когтями за голову, войдя в его разум.
– ОТДАЙ МНЕ СВОЮ СИЛУ ХАОСА, БОГ ГИПЕРСМЕРТИ!!!
Азриэль заверещал от невероятной боли, и в тот момент, когда время остановилось – Азгор нанёс удар по шлему Колдуна, пока тот не успел вскрыть горло Ториэль.
Азриэль раскрыл светящиеся чёрным светом глаза, высвободив свою силу Духовной Смерти.
***
Догго просочился из кабинета тенью, создав невоспринимаемость своей быстротой, мыслительной техникой и движением в периферийном зрении одноклассников. Всё так, как учил его Боб Кроули. Никто не заметил то, как дверь за секунду открылась и закрылась с беззвучием кошачьего шага, пока Альфис объясняла формулы ионного обмена активных неметаллов, чем доводила до сна пол-класса. Догго вышел в коридор школы, прислушавшись к неестественной, тяжёлой и неподъёмной тишине. Что-то в школе было не так. Слишком... пусто. Это нарушало насвистывание Хладнокровия, Бориса Ламарка, поедавшего у окна морковный кекс. – Дог? Ты чего? – Борис, ты не ощущаешь ничего интересного? Чара мимо не проходила? – Не, ни разу. Я думал, она на уроке с вами, у шепелявой. Подковка на шее Догго дрожала и вибрировала, немного пульсируя. Его тянуло в сторону кабинета Гастера. Док был в беде, потому что давно бы явился сам. – Пойдём-ка Винг Дингса проведаем, – прошептал Догго. – Там у него кто-то есть. Кто-то или что-то. Док в опасности. Борис аж прекратил лопать кекс. – Уверен? – Абсолютно. Талисман, который сделали он и Нозя, гудит и тянет меня в сторону его кабинета. Борис почесал за ухом и начал создавать в лапках кольца холода, готовясь ударить любую тварь, которая могла бы причинить вред Гастеру. Но уже сама мысль о таком существе пугала. За окном не было ветра, а сквозь дождевые облака солнце окрашивало мир в бурый с жёлтым тона. Мир как будто бы сгнил, ещё до того, как они ощутили это. Свет из окна шёл блеклый, точно бы из него выпили все цвета. Заяц и пёс шли по коридору, и словно бы слышали откуда–то издалека гром, который нарастал при приближении к двери кабинета физика. В стенах школы могли жить исчадья старого алхимика, и хвала всем богам, что эти твари жили в своём двухмерии, ничего не зная о мире смертных за слоями кирпича. Но даже эти бесформенные чудища не могли издавать такой гул. Дверь в кабинет Гастера медленно дёргалась, точно бы хотела сама открыться от ветра внутри кабинета, но ней мешал замок. Догго дёрнул за ручку, ощутил нечто, похожее на удар током, отдёрнул лапу. – Открываем – и бежим за подмогой Мета-Класса, Борь. Там что-то такое сидит, что даже ему туго. – Не нравится мне всё это. – Зайка сжал зубы, посмотрел на ручку двери. – Ломать будем? Догго кивнул, шёпотом начал давать указания. – Ты морозишь, а я работаю кулаками. Оно вырвется, ты отбегаешь, морозишь, я швыряю кунаи. Мы его задержим, прихватим за собой класс, а там прибудет подмога Андайн. Борис начал аккуратно и медленно замораживать дверь, зная своё дело, как бывший беспризорник-взломщик. Догго выпрямил ладони, сосредоточил в них своё ци до вибрации пальцев, сжал их, воображая смятые под пальцами шарики энергии. Лапы Догго нагрелись так, что на них можно было сушить полотенца. Они резко ударили оба – кулаками и ногой, и то, что вырвалось из-за двери, отбросило их в коридор с силой летящего поезда. Крис приземлился среди обломков двери и кусков льда, проскользил, впечатав выставленную назад ногу в пол до вмятины. За ним, инфернально воя и рыча, бросился Гастер, ударяя мальчишку сверху цепом-черепом Гастер-Бластера. Крис блокировал ударом и звуковой волной от самого удара, полыхнув белыми искрами из Кольца Видящего Камня. Цеп полетел обратно в Гастера, но уже тот разбил его своим ударом. «Гастер» выглядел, как полузамотанная нежить, его рот с жёлтыми зубами занимал практически всю голову, глаза смотрели с кабаньих клыков-стебельков из пасти. Существо имело все способности и силы Гастера, даже его хитрость, но не его личность, потому что было вырвано из Небытья. Крис весь был бирюзовым от накопившейся энергии, обожжённым и практически голым, если не считать пятен пепла на его коже. Его кольцо-временной дубль светилось не менее ярко, чем сейчас у Чары, сражавшейся бок о бок с Кабалом против самого Сатаны. Крис ударил и прикрылся ударной волной кулака от луча Гастер-бластера, кольцо начало вытягивать энергию луча, и Крис потянул на себя умертвие, чтобы хлопнуть в ладони – и оглушить Лже-Гастера, и врезать ему по костям. Ученики повылетали из классов, снизу показались охранники из сослуживцев Лори, послышались выстрелы в сторону Криса и Гастера. Догго и Борис неслись, Заяц оборачивался через несколько метров, стреляя в гастероподобную тварь ледяными лучами из лапок снова и снова. – Как думаешь, что нашло на старпёра? – прерывисто на бегу Борис спросил у Догго. – Это не наш Гастер. Эта тварь скопировала его силы, и теперь её нужно остановить любой ценой, пока она не освоила свои умения. Бежим собирать Мета-Класс! Догго врубил на смартфоне экстренную тревогу, подняв на уши весь Мета-Класс, сидевший у Альфис. Класс встретил их с ошарашенными глазами, Монстрёнок подбежал к Догго первым. – Что там творится? – Крис сражается с тварью, притворяющейся Гастером. Нужно ему помочь, а заодно не дать им оставить от школы руины. Ледошляп и Чиллдрейк переглянулись, кивнули Борису. – Я буду стоппорить Гастера замедлением времени, – решительно вызвался Ледошляп. Догго кивнул, посмотрел на Монстрёнка. – Ты будешь удерживать школу телекинезом, пока все не выберутся. А ты – он обратился к Чиллдрейку – точечно будешь выстреливать сосулинами из стен и нанизывать этого самозванца. Аарон вызвал Догго по их оперативной связи через приложение. – Дог? Тут чёрт-те что! У младшеклассников тут какая–то грёбаная гусеница сражается с Графом Дракулой! Мы со Смуреной одни не справимся, гони сюда Бориса или Ледошляпа! Догго зарычал, посмотрел на одноклассников. – Где Чара?! – Ушла к Ториэль, к ним только Альфис с Бердли рванули. Догго сощурился и задумался. Бесёнок уже давно была бы тут. Она бы не отсиживалась у Тори, а поэтому это означало, что Ториэль тоже в опасности. Но к чему Бердли и Альфис ушли именно туда.. Выстрелы из коридора приближались, как и гул Гастер-Бластеров и разряды молний. Догго посмотрел на Бориса. – Дуй к кабинету Ториэль, приведи Чару и Тори, а я вызову Лори. – Я один туда попрусь? – Ты самый мощный криокинетик из нас, справишься. – О, блять, удружил, польстил! – Заяц недовольно выцедил выдох через зубки, и рванул в коридор. Заноза подбежала к Догго, тихо прошептала ему. – Йа товэ магу памофь! Дай мни адин иф фваих дафпехов! Догго резко помотал головой. – Даже и не думай, я не подвергну тебя опасности, глупая. Ральзей подошёл к Догго, подёргал его за майку. – Я могу помочь с Гастером, утихомирить их. Догго недовольно покрутил глазами. – Попытайся, только чтобы они не начали друг друга любить крепкой и мужской. У тебя силы не развиты до конца, Ральзи! Ральзей пожал плечиками. – Практика же нужна. – Это экстренный серьёзный случай! Тебя ранить может! Ральзей хмыкнул, облизал чёрный носик умильно. – Что ж, тогда я тебя даже упрашивать не буду, Догги. И козлёнок пошёл на свой страх и риск в школьный коридор, трясущийся, как от землетрясения. – И я товэ! Заноза побежала к своему шкафчику за молоточками и своей бронькой, немного обиженная на Догго. Догго сжал зубы, зарычал, посмотрел на Ледошляпа. – Дуй к Аарону, в сторону младших классов. Чиллдрейк! За мной, прикроем Ральзея и Криса! Догго начал набирать на телефоне Сьюзи, но та, как назло, не отвечала. Догго глянул на Ноэль, Мяу, Джокингтона и прочих учеников без суперсил. – Остальные – дуйте к пожарному выходу! Быстро, быстро!!! Ученики даже спорить не стали и повалили из кабинета, одна только Мяу шла, как убитая, словно бы ей было плевать на то, что творится в школе. – Эй, а ты чего? – Догго посмотрел на Мяу серьёзно. – Не важно. Парня бросила. Но не хотела этого. А другой для меня недосягаем. Догго выдохнул шумно. – Мяу, щас тебе угрожает опасность серьёзнее всех отношений. Беги давай! Мяу посмотрела на Догго, блеснув розовым в глазах. – Да пусть хоть небо на головы падает. Вам всем плевать на то, что происходит внутри других. Поэтому это всё вокруг вас и произошло. Не класс, а гадючья яма, как Тори и говорит. Мяу поплелась к пожарному выходу, не обращая внимания ни на что. Догго решил не думать о заскоках Мяу, потому что знал, что через дня два-три у неё появится новый любовный интерес, который снова отошьёт взбалмошную и навязчивую кисю куда подальше. Поэтому пёс рванул вслед за Чиллдрейком и Ральзеем к надвигавшимся Крису и Лже-Гастеру. Крис выбил самозванца в окно, пнув в него его же бластер, и прыгнул за ним, разгоняясь и отправляя в мумию волной удара с шрапнелью стекла. Но в отличие от Гастера, Крис летать не мог, а поэтому оттолкнулся могучим прыжком от школьной стены – и полетел прямо под выстрелы Гастер-бластеров... Которые начал поглощать в своё тело, вибрируя и сияя изнутри бирюзой, хватая за челюсти висящие в воздухи черепа, отпрыгивая от них и уворачиваясь от новых выстрелов, как дитя джунглей. Лже-Гастер ударил Криса боевым молотом, но тот успел схватиться за рукоять, подбросил себя кверху – и снёс мумии челюсть ударом с ноги. И как только защита самозванца была пробита – Крис, полетевший вверх, выстрелил в мумию лазерным взглядом, начав сжигать. Отдача лазера была столь мощной, что Крис полетел во двор школы, под прикрытие обстреливающих Лже-Гастера охранников, и уже не успел увидеть брошенный в него молот. Молот ударил и придавил Криса к школьной брусчатке, и уже не дал Крису подняться. Мальчишка ничего не успел сделать – охранников-скелегаргойлов выжигало и пробивало лучами Гастер-бластеров одного за другим. Мумия плыла к Крису, заряжая докрасна смертоносный череп дракона, готовясь уничтожить Криса. И тут, скользя по сделанному Чиллдрейком ледяному мосту, Догго налетел на Лже-Гастера, ударив того кинжалами, резонирующими на противо-Гастерных частотах. Существо не было Гастером до конца – поэтому просто телепортировало Догго перед собой и выстрелило ему в спину из заряженного бластера. Догго закричал, его подковка едва справлялась с поглощением ужасающей мощи и вплавлялась в грудь пса. Чиллдрейк разрядил целую обойму из сосулек-перьев в исчадье, заморозив его, отчего образованная хрустальная глыба вокруг Лже-Гастера потянула его вниз. В этот же момент Крис, исцелённый Ральзеем, поднялся на ноги и со всей силы ударил молотом по глыбе, разбив мумию на множество кусков. Молот, состоявший из совмещённых затылками Гастер-Бластеров на рукояти, открыл пасть и выдал мощный заряд в глаза Криса, заставив мальчишку закричать от боли. Чиллдрейка же атаковал жёлтый череп и вихрь бинтов Гастера, завязав его в свои путы и надевшись на голову птаха. – Что за?! – Чиллдрейк попытался освободиться от черепа на голове, но тот уже начал подчинять его и выпивать силу из парнишки. Ральзея, поспешившего к Крису и Догго, атаковала куча костей Ложного Гастера, наспех собравшаяся из ледяных осколков. Паукообразная тварь наделась на козлика, как пыточный механизм, заперев внутри себя. – Отдай кольцо, Крис, или козлёнок и птах не увидят рассвета! Крис с ненавистью посмотрел на Череп, говоривший пастью Чиллдрейка и пыточную машину, готовую размолотить и разорвать Ральзея. Догго лежал неподалёку, собирая всю волю, что у него была, готовясь к удару. Крис посмотрел в глаза Догго, тот быстро показал глазами на Ральзея, а пальцем на себя. Крис поднял палец с кольцом, посмотрел на Догго, а затем на Череп, дав понять. Молот заклацал своими челюстями. – Тогда и игрушку свою забери, козёл! Крис сорвал кольцо с пальца, одновременно метнул в Черепа его молот, а затем и швырнул кольцо. Череп не смог угнаться за двумя зайцами, попытался подставить под удар молота Чиллдрейка и схватить кольцо челюстями, но Крис успел отбить летящий молот и резко перенаправить его траекторию, в прыгнувший за кольцом Череп. Голова Лже-Гастера отлетела в сторону вместе с молотом, пока Крис схватил кольцо и резанул лучом прищуренных глаз по бинтам, душившим Чиллдрейка. Догго метнулся к пыточной костяной ловушке – и точечным ударом с накопленным ци взорвал её изнутри, не причинив Ральзею никакого вреда. А затем они увидели, как молот Лже-Гастера сам взлетел в воздух, собрав в вихре свои бинты и кости, чтобы снова собраться в зловещую мумию. – Вы не сможете убить то, что неуничтожимо! Крис, ты падёшь без сил, и я заберу твоё кольцо, так или иначе! У меня силы самого Гастера, и тебе не остановить его! – Ты прав... – только и ответил Крис, понуро опустив голову. Знаки с кольца засияли на Молоте Лже-Гастера внутри самой мумии. – ...остановить не смогу, но вот лишить силы – очень даже! И Крис поднял кольцо вверх, начав поглощать в него силы Ложного Доктора, дарованные ему Осирисом. – ЧТО ПРОИСХОДИТ?! – заверещала опустошаемая тварь. – ТЫ ИДИОТ?! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИЗОЙДЁТ?! ТВОЯ СУДЬБА БУДЕТ ОТРАВЛЕНА НАВСЕГДА!!! Мумию трясло, и сами кости её истощались и сгорали изнутри, и мерзкий дым повалил из мертвеца, а затем бирюзовый огонь охватил его, потому что со всех сторон существо начали обстреливать Гастер-бластеры, пока от мумии не остались всполохи энергии и остатки ионизированных газов. Крис изменился внешне, его глаза провалились во тьму, его лицо побледнело, а руки обрели отверстия, служившие ему как вторые рты. Волосы Криса почернели, а в глубине глаз начали проноситься Руны Винг Дингса, которые больше никогда не покинут его бессознательное. Крис Дримурр стал Гастером. Догго и Ральзей переглянулись с шоком, Чиллдрейк, измученный от удушения бинтов, снова потерял дыхание. – Крис? Ты... ты как? – только и спросил Догго. – Лучше и не бывает, – зловеще ответил Крис, повернувшись к друзьям. Он поднял руку с кольцом и облачился в тёмные одежды хранителя баланса. В его глазах зажёгся кровавый огонь.***
Бердли очнулся в зловещей розовой утробе. В темноте на него набросились розовые щупальца и клешнями и ртами, пытаясь разорвать мальчишку и сожрать его. Бердли вскрикнул, начав клевать острым клювом эти отростки, отбивался когтями на лапках – но они пребывали и ломились к нему, желая сожрать. И Бердли ничего не смог поделать – его боль была столь сильна, что он кричал на пределе своего дыхания, и его разорвался на куски, сожрав, как поедает стая лисиц тетерева. За всякое удовольствие надо платить. А поэтому они пересобрали его, возродив из сплетений и клубков своих щупалец, собрав в фигуру синего птаха, заключив его душу в новое тело. На сей раз его разорвали куда позже, но всё же разорвали, прорвавшись миножьими пастями в его кишки, клюв и глаза. В следующий раз они пересобрали его, сделав острокрылым, а его когти и клюв уже могли посоревноваться с казуарьими. На сей раз на Бердли набросились твари, похожие на сороконожек и червей Боббита, но он уже понял правила этой утробы. Убей или умрёшь. И это правило Бердли утверждал со всем старанием, оттачивая искусство убивать. Утроба меняла его, и даже он сам ужасался своим инстинктам, но внутри себя понимал, что это была часть того плана, которым заманила его Альфис. Она его проверяла. Готовила для себя. Она – мета! Боги, как он не догадался? Она делится с ним своей силой! Любовь и похоть наполнили Бердли вовремя – он превратился в боевого стервятника, разрубая сороконожек крыльями и разрывая когтями, а его клюв копьем пробивал рвавшихся к нему ужасающих червей. Птах начал их поедать, как самая обычная птица делает с членистоногими. Бердли знал, что это Ящерка подкармливает его, пусть даже таким чудовищным образом – но какая любовь не чудовищна, думал про себя юный стервятник. Он, наконец, оглядел своё заточение, и понял, что стоит посреди мрачной розовой пещеры, среди отростков, похожих на деревья и сталагмиты. Реальность и её восприятие росли вместе с его голодом, желанием и силами. А вместе с этим росли и чудовища, на которых его тренировали. Из-за деревьев выросли обнажённые Чара и Сьюзи и направились к нему, динозавриха сжимала секиру, а человеческая девушка сжимала змеевидный длинный кинжал. – А вот и подсос. – Прошипела Чара. – Что ты тут забыл, чувырла? – Ты не единственный кандидат, знаешь ли. – Мы сожрём тебя, а из душонки будем пить страдания. Бердли едва увернулся от удара кинжала, но вот уже топор влетел ему в плечо и отрубил крыло, отчего парень заорал в дикой боли – и его страх исчез, сменяясь инстинктом самосохранения. Чара ударила второй раз, но когти на ноге Бердли впились ей в кишки и выпустили их, а клюв выбил из её пальцев кинжал. Сьюзи успела ударить ему в череп секирой, но ей самой пришлось вытаскивать кинжал из горла, пока птах с топором в голове пошёл на неё, и разрубил ей горло кинжалом, решив помочь с прекращением мучений. Чара не успела ничего понять, потому что её голова летела к хищным ветвям розовых деревьев. Бердли упал, истекая кровью, ощущая, как щупальца стекаются к нему, зашивая крыло и темя. Потом они начали идти один за другим – Догго, Борис, Крис, Гастер, даже Азгор, и все они хотели прикончить его, желая отнять его настоящесть и саму его душу. Бердли рубил, как берсерк, умирая и воскресая, становясь сильнее и злее. Он не знал, сколько времени проходило, и не замечал, что мир вокруг него всё больше погружается в ночь среди мегалитов и тёмно-синих деревьев. Птах находился в круге камней, внутри девяти менгиров, обросших мхом ещё тогда, когда Тёмные Боги сотворили людей и монстров, заключив их в Цепи Судьбы. Камни существовали во всех эпохах, и были местом поклонения единственному общему богу людей и монстров – Страху. Бердли стоял на площадке из камня, что служила также и алтарём, но он не знал об этом. Но когда он разрубил горло Азгору, и когда кровь брызнула из ноги птаха, пробитой трезубцем, Бердли понял, что он уже не внутри Альфис. Потому что Альфис, нагая, роскошная, статная и золотистая, возникла перед ним, освещённая луной, и вошла в круг камней. – А ты молодец. Я думала, ты будешь верещать и ходить под себя, а не драться за то, во что веришь. Бердли переводил дух, пытаясь отдышаться, оглядел свои новые стальные перья, когти из бронзы и бронзовый клюв. – Это... хххоххх... это было... не бесстрашие... а инстинктххх... во что вы меня ввязали?! – Спокойно. – Она сложила руки на красивой груди, чтобы Бердли долго не наслаждался видом. – Это была тренировка перед реальным испытанием. Сейчас сюда придёт та, кто ответственен за развод твоего отца и матери. И ты сделаешь так, чтобы она не вышла из круга камней. Бердли ужаснулся. Он прекрасно знал, о ком идёт речь, и не знал, сможет ли совершить подобное, даже с той, которая сподвигла его маму бросить отца, а не терпеть его высокомерие и паранойю. Бердли недолюбливал отца сам, но Ториэль он не презирал. Развод родителей сделал отца более спокойным, проще говоря, им было на друг друга с сыном наплевать в равной степени. Хотя, иной раз, к них были их моменты отца и сына, но к матери Бердли был ближе, а строгость отца давала себя знать без всякой похвалы. – Зачем? Почему она? – Птенчик испуганно посмотрел на Альфис. Та немного приоткрыла груди, чтобы Бердли лучше думалось. – Затем, что она очень помешает моей и твоей миссии в изменении реальности. Она – закланная козочка. Не бойся, в новом мире и ей будет место. Мы можем даже сделать её частью нашего гарема... Альфис надвигалась на него, покачивая грудями в перекрестье рук. – Ты ведь хочешь и этого? – игриво уточнила она. Бердли осмотрелся вокруг, посмотрел на лес вокруг них. – Где мы? Альфис не солгала. – В Вечности. В месте ужаса, в Кром Рохнеат, Чёрном Круге, или же в Круге Страха. Это место посвящений, соединяющее собой все времена и пространства. Оно есть везде, там, где происходят кошмары и беды. Оно не щадит кого, но и даёт шанс. И в отличие от обычной реальности, оно даёт тебе прожить все эти ужасы наперёд, чтобы быть готовым и закалённым. Но дело в том, что Кругу нужна жертва. Ящерка приникла к камню, проводя зелёно-жёлтым соском вдоль холодной скалы, облизала языком камень, представляя себе более твёрдый камень из плоти, что Бердли сейчас прятал крыльями. – Камням нужна настоящесть, реальная кровь, жизнь, чтобы утвердить то, чего ты достиг среди них. Ящерка подошла к нему, опустилась на колени перед Бердли, поцеловав его с языком. Целовала она долго, умело, вплоть до того, что птенчик начал скулить по–собачьи. – И поэтому... – Альфис отлипла от его губ, начав шептать. – Ты сделаешь это. Одна настоящесть взамен другой. Со мной. Навечно. Бердли был опьянён, его метало из одного чувства в другое, мальчишка не мог не желать быть с Альфис, но не мог причинить вреда Ториэль, не то что бы убить. Ящерка смотрела на него с улыбкой, под которой скрывалась зловещая голодная пустота. – Я даже помогу тебе... – Альфис протянула в крылышко Бердли пистолет, который никогда не промахивался, и мог убивать без единой пули. – Она даже ничего не почувствует, Птенчик. А когда мы обустроим нашу реальность, мы вернём её к жизни, как будто бы ничего и не было. Не переживай ты так. Бердли сжал пистолет в крылышке, которое затряслось, как на ветру. – Ххххаааа если... если я не смогу?.. – Сможешь, я верю в тебя, – лакомо ответила Альфис, взяв его за плечи и нависнув над ним грудями, почти у самого клюва. Бердли отпрянул, качая головой, напуганный, его взгляд застыл на Альфис. – Но... но.. но я не могу убить ту, которая ничего мне не сделала! Она не была одной из... вот этих вот существ, которых вы на меня натравили! Она...она мама Чары! И Азри! И Фриска! Я не могу сделать этого! Альфис, не моргая, смотрела на него. Даже не двигалась. И Бердли не успел понять, как удар хвоста отбросил его к одному из камней, а в горло птенчика впились когти зловещей гаттерии. Альфис шипела, как комодский дракон, схватила пистолет и приставила его к голове Бердли. – Тогда ты не найдёшь себе места на свете, ни единого угла, где бы тебя не нашли демоны, служащие этому месту. И вот за кругом ты уже не возродишься, малец. Там не будет меня, там даже Гастер тебе не поможет. Ты будешь проклят на веки вечные, и твоя судьба будет далеко не завидна. Решил поиметь меня? Что ж, знай, что ты станешь законной добычей для тварей, которые разрывают на части даже самых могущественных колдунов. Никакой крест, никакая святая вода не помогут. Бердли дрожал и, одновременно, был перевозбуждён как тварь от удушения и тона Альфис. И тут она оторвала ему его достоинство – и выбросила гениталии за пределы круга, заставив Бердли вскрикнуть от боли. Тут же, там, где лежали срамной уд и мошонка, появилась тварь, похожая на чёрного волка и пиявку одновременно, безглазая, с сотней щупалец, растущих из спины. Существо набросилось на плоть Бердли, проглотив «яичницу» в один момент, и с ужасающим воём бросилась на камни, царапая когтями невидимую защиту святилища Рохнеат. – И это самый меньший из них. Звёздная Гончая. Альфис подняла Бердли за горло и поднесла к самой границе Круга, держа у круглой зубастой пасти Гончьей, сокращавшейся с мерзкими звуками вантуза-капкана. Бердли выстрелил из пистолета, оглушив всю лесную опушку вокруг Кром Рохнеат. Гончая с мерзким рёвом отпрянула, припадая к земле, рыча и мотая головой, но Бердли был научен не давать врагу передышки – и ещё три выстрела осветили темноту меж деревьев. Гончая упала кверху лапами и издохла, выблевав из пасти бесцветную вонючую жижу. – Вот видишь... это очень даже просто. Ты стреляешь быстрее, чем задум... И тут Альфис закашлялась сама, упала на землю и выпустила Бердли из рук. Тот откатился в сторону и выставил перед собой пистолет, дрожа крылышками и судорожно думая. Альфис шипела, сжимала зубы и царапала землю, наконец, успокоилась. И посмотрела на Бердли, но её взгляд изменился. – Бердли?! Бердли!! Оно... оно ушло... я не знаю, насколько. Альфис покраснела, увидев, что она голая, и прикрылась лапками. – Нужно уходить отсюда.... но как? Оно сейчас притащит Тори! Бердли непонимающе посмотрел на Альфис, опустив пистолет. – Это очередной трюк? – Никаких трюков, оно подселилось в меня и управляло мной! Оно подпитывается от смертных сильными чувствами и страхом! Это демон Кума! Бердли посмотрел на камни. – Если мы уйдём отсюда, меня до скончания дней будут преследовать чудища, а вы и подавно никуда отсюда не уйдёте! Да и вообще, где мы конкретно? Бердли оглядел лесную тьму, посмотрел на звёзды, попытавшись узнать созвездия, но ничего не выходило. – Никаких ориентиров. Альфис поджала к себе ноги, посмотрела на Бердли, оглядела камни. – Оно возвращается... я чувствую, снова лезет ко мне в голову. Ящерка посмотрела на Бердли. – Бердли, слушай меня внимательно. Они все сидят и собираются в Другом Подвале. А этот хер, которого зовут Королём-Колдуном, их главный, боится трезубца Азгора, потому что это единственная вещь, которая может его уничтожить. Альфис обхватила мордашку Бердли, тот был напуган. – Слушай... она использовала моё тело, чтобы совратить тебя... но я не жалею об этом. Ты – хороший парень, Бердли... не дай тьме поглотить тебя. Я верю в тебя. Альфис начертила кровью Бердли с его ноги на своём лбу защитный иероглиф. – Бердли, я постараюсь выбить из себя эту тварь. Будь готов стрелять по ней. Я прикрою Тори. Альфис отпрянула от Бердли, затряслась, начала тяжело дышать, борясь с тем существом, которое тащило в Рохнеат Ториэль для жертвоприношения. – Готовьсь! – с болью и страхом вскрикнула Альфис. Бердли вскинул курок дрожащими крыльями, но теперь он боялся за них обеих. Альфис, несмотря ни на что, смотрела него с любовью. – Хооооно... ослаблено... раздвоилось... на счёт три, Бердли... Ториэль с криком упала откуда-то сверху, приземлившись в центр круга. Бердли отпрыгнул в сторону, взглянул на Альфис и взвёл пушку, когда из Ящерки вылетела ревущая яростью розовая тварь. Выстрел осветил стоячие камни, а затем в центр Круга Страха ударили разноцветные молнии.***
Лорелей патрулировала квартал Лондон-Дэндиз, когда Андайн по громкой связи погнала всех копов к Школе Бернстона, как охотничьих собак. Мало Лорелей было того, что уже нескольких Лотосников, связанных с Синто и Уилкинсом, укокошили, и Андайн была вне себя от того, что дело зашло в тупик. А вишенкой на тортике стало то, что Гастер исчез из Школы Бернстона, а саму школу атаковали чудища. Двух охранников из числа копов в школе убили, и, как успел ей написать Догго, Крис стал Гастером, но сообщение Догго было оборвано, и следовало ждать худшего. Лорелей врубила по газам, обходя автобусы и легковушки, выехала на дорогу мимо Тополиной Аллеи, к Школе Бернстона. И тут Рыбка подметила, что-то, что выходило из рук вон. Жители города смотрели вверх, на то, что творилось с небом. Надувной автомобиль с джелломонстром остановился там, где из асфальта начали вылезать щупальца огромной твари, пульсирующие всеми цветами радуги, как и небо. Щупальца начали отбрасывать машины в стороны – и Лори едва успела увезти свою машину на обочину. Паукомонстр на мотоцикле, скорее всего, мета-шизофаз, остановился рядом с ней, подбежал к щупальцам и развеял их, как дым, вобрав в галлюцинации своего воображения, что, конечно, стоило ему эпилептического припадка – но его уже оттаскивали патрульные, выехавшие вместе с Лори. Лори сдала назад, выехала на дорогу и едва не вмазалась в танк, на котором ехала с перекрёстка Андайн. Огромное железное чудовище с туреллями против мета, антимагическими радарами-излучателями и шипами по бокам корпуса, которые выдвигались в железные щупальца с режимом крикососа по технологии Рэндалла Боггса. Башню танка венчала двурежимная пушка. Морда танка напоминала морду грифовой черепахи – подарок Мэра Герсона за службу. Танк прогремел в сторону школы, обстреливая то, что вырывалось из земли и летело с небо. Лори видела, как мета в небе сражаются с летающими отрубленными головами-варгойлами и драконами-аспидами, сжимающими в клюво-хоботах магическое оружие. Из канализации полезли умертвия – из люка перед Лори вылезла гигантская кистепёрая рыба, заражённая одержимыми плавунцами, её толкали лезущие снизу собратья. Лори не мешкала и применила на тварях выброс магии крови, одновременно наехала на поднятый люк и раздавила череп ходячим трупам. Рыбка поехала дальше, уступая дорогу БТР отрядов Пираний Андайн, танк бабахал пушками, сбивая аспидов и варгойлов. Над машиной Лори пронеслись мета – крокодил-деприват с полностью зашитыми органами чувств и покрытый множеством собственных лиц и клювов птицемонстр, мета-десинхрон. Вдали послышался зловещий рёв ужасающей твари, которую, эти два могучих мета разорвали изнутри, не соприкасаясь с ней. Лори объехала её труп – огромная восьмиголовая мантикора с коронами множества рогов и ещё одной головой на хвосте. Незавидная судьба мета-десинхрона, вернувшегося из катабазиса. Львиные головы смотрели бездумными глазами на Лори, и за их зрачками был ад, скорее всего, устроенный множественной душе за то, что та слишком долго считала себя виноватой. И когда Лори объехала существо, на капот её машины, к ужасу Лори, бросился Слаттери. Тревор был бледен и напуган, и был раздут, как утопленник. Из его рта падали на капот болотные миксины. – МООООРЕЕЕЕНАААР!!! – Оно узнало её и полезло на стекло, начав бить его, оставляя ветвящиеся трещины. Лорелей пронзительно закричала и въехал в ближайший фонарный столб, припечатав к нему Слаттери. Тот выблевал из себя ещё больше миксин, которые своей слизью пригвоздили покрышки авто к дороге, как клей-герметик. Лори поняла, что не может уехать – и выбежала из машины. И тем самым она совершила ошибку, потому что Слаттери этого и ждал. Вернее то, что им сейчас управляло. Слаттери налетел на Лори сверху, булькая изо рта клейкой жижей, и удары с магией крови не причиняя ему никакого вреда. –Лори... Лоррри... пхххссслушай... Берррдли... в опасности... и Мяу... тоже... Стрррана... Чудесссххх... они хотят… мир... паразит... это часть... Он не успел договорить, потому что воля миксин уступила воле Бетт Нуар, схватившую Лори за горло – и пригвоздившую её к земле ещё более сильной магией крови. Лори не могла даже закричать. Она лишь видела, как небо начало то голубеть, то белеть, то краснеть, словно бы луна и солнце взбесились, вращаясь не по своей оси. Над машиной Лори, рыча зловеще, пролетел багрового цвета фобетор – уродливая гаргулья-птерозавр, один из стражей границы между сном и реальностью. Тварь летела к школе, к тем, кто посмел нарушить законы Неотвратимости и Священного Голода Воли, удерживающие настоящесть. Быстрая чёрная тень в чёрных молниях, дух самой смерти, прорычав шакалом, пронёсся за фобетором. Из зелёного канала у дороги повылезали полуистлевшие утопленники и кровавые рохэды, в небе залетали небесные скаты и летающие многоглавые драконы-офиуры. Тварь, глядя на неё светящимися розовым глазами, прошипела. – Извини, подруга, но у меня нет другого выхода, кроме вашей Дороги Крови. Будет больно, очень. И Лори закричала, ощущая, как из неё начинает высвобождаться нечто, что использовало их с Венди и Чарой связь. Когда Лори упала без сил, освободив из себя Бетт, та, хрипя и кашляя, начала впитывать в себя все страхи и ужасы жителей, готовясь сотворить то, что планировал её босс. Только вот она не заметила, как на неё пикировал фобетор, спутавший её с Чарой. Бетт не успела его заметить – и крылатое чудище накрыло её своим клювом, подняло кверху кричащую Бетт и проглотило враз. Фобетор повернул свою птерозавровую голову к лежавшей Лорелей и занёс голову для удара клювом. В голову существа полетели выстрелы, и один пробил глаз твари, отчего фобетор вскрикнул, взмахнул крыльями и полетел ввысь, осматривая тех, кто решился на такое. Лакки Пикель, державший на плечах Чокнутого, прицеливался в летающую бестию, пока Бонкерс беглым огнём обстреливал крылья фобетора. Чудовище спикировало прямо на них – и Пикель швырнул вверх гранату, а Чокнутый подбросил её вверх выстрелом, прямо на летящего к ним фобетора. Взрыв немного оглушил их и осветил разрушающийся квартал. Страж порога полетел в сторону от взрыва, падая с разорванными крыльями в сторону Тополиной Аллеи. Но фобетор не упал на асфальт, а рухнул в трещину, которая расходилась стигматом на полотне дороги. Трещина уходила вниз пропастью, и шла дальше, вплоть до машины Лорелей и Лакки с Бонкерсом. Лорелей еле смогла встать и увидела, как к ним ползёт расколом пропасть. Пикель помог ей встать – и втроём они драпанули к машине. Внутри их ждала Сьюзи, раненая и перевязанная, и Лори легла рядом с ней на пассажирское сиденье. – Что, это и правда конец света? – спросил Пикель у Лори, доставая свой аварийный пончик и передавая ей вместе с кофе. Лори разломала пончик, и передала Сьюзи, та насыпала мела на верхушку пончика с начинкой – и проглотила с удовольствием – Спасибо, Рыбка. – Да не за что. Сдаётся мне... что тут похуже, чем конец света. – Лори оглядела небо, пока Пикель завёл машину и повёз их прочь от трескающейся дороги. – Помнишь ту пробку, которую мы воткнули туда, куда утащило Слаттери? – Что ты имеешь ввиду, Лори? – Мы в том мире, куда Слаттери затянуло, – объяснила Рыбка. – И нам нужно вырваться в эту пробку, чтобы попасть в свой. Бонкерс и Пикель переглянулись, Лакки снова посмотрел на Лори. – Тогда едем к этой пробке и драпаем отсюда. Их машина обогнула пропасть и понеслась к Заводям, минуя трупы мантикор и антикстов. Из пропастей повалили роями лангольеры и поползли мерзкие розовые упыри-ирреалы. Пиршество падальщиков вторгалось в разрушаемый ненастоящий мир, созданный Сорри и Эбботуаром. Над машиной Пикеля пронёсся тот самый фобетор, который слопал Бетт, и в лапах его беспомощно кричал Слаттери. Существо неслось к тому, что оставалось от Заводей, которые сейчас осушались, превращаясь в часть бесплодной пустыни Пепла. Пикель не заметил того, как их машину окутало тёмное облако и поглотило их в свою мглу, и они не успели ничего понять. Бросившиеся за машиной ирреалы нашли лишь вонючую тёмную пыль, и побежали прочь, грызть то, что ещё не стало пеплом.***
Гастер очнулся, сидя на стуле из истлевших костей. Когти мертвецов сжимали его горло, запястья и щиколотки, а вокруг стула стояли истлевшие, пожелтевшие трупы, чьи рёбра соединялись клеткой. Здесь его силы не работали – это были кости тех, кто погиб десятки лет назад, по его вине, в тот миг, который изменил этот мир до неузнаваемости. Трупы фонили радиацией и мета-позитронным излучением. Доктор посмотрел в пустые глазницы своих кармических мытарей, но не смог узнать никого из них. У многих при жизни он отнял детей для своих экспериментов. За клеткой стоял целый костяной лес из тех, кто при жизни служил в его охране и на полигонах города Омега-Сити. Ныне Омега стал зловещей пустыней, населённой чудовищами и демонами. И жители города стояли вокруг него ходячим кладбищем, под небом серой пустыни, удерживаемые приказом некроманта от того, чтобы не впиться в горло Гастеру. Сам некромант вышел вперёд, пройдя мимо трупов, шурша жёлтым хвостом по песку. Соу Сорри, с тьмой под веками, с причёской рыжего египетского бога Сета, смотрел на Гастера с победной улыбкой, сжимая в руках кисточку и мольберт, изрисованный черепами. – Добро пожаловать в ненастоящий мир, Гастер. Пока что ненастоящий. Гастер поднял бровь. – Ты не Соу. Но, впрочем, я не удивлён, что его безумие смогло найти способ овладеть им от бесконтрольного использования сил. – Я не безумие, Гастер, я – его лучшая часть, которую он слишком долго держал в потенциале. Осирис пролистал страницы, оглядев белого носферату, который сейчас сражался с демоном-сороконожкой. Носферату чернел и покрывался бурой шерстью, превращаясь в настоящего, что не могло не радовать некроманта. – И ты думаешь, что силы превыше твоего хозяина не вмешаются? Думаешь, те, кто питаются надеждами и мечтами смертных, не вмешаются? На что ты надеешься, тульпа? Осирис презрительно посмотрел на Гастера, фыркнул. – А это не мои проблемы. Я лишь во временном союзе с Безымянным. А тем, кто превыше его, уже и вмешиваться будет поздно, Гастер. Он постукал когтями по клетке Гастера, улыбнувшись злобно. – Ритуал ускорен, и всё благодаря вам, твоей Чаре и просчёту в защитном ритуале. Ты будешь источником энергии, а твои самые сильные ученики станут стабилизатором Ритуала Куклы-Колдуна. Всё уже сделано. А ты получишь то, что заслужил, лицемер. Электрический стул. Последнее Осирис проговорил с нескрываемым наслаждением. Гастер покрутил глазами, выдохнул. – Неплохо. Ты научился не только оживлять рисунки, но и трупы. Давно Азгор притащил их вам? – Священные мощи первых мета, которые стали столь сильны от выпущенной тобой Волны, что их собственная сила сожгла их изнутри и убила. Что удивительно – прямо рядом со стоячими камнями, где древние монстр-боссы молились богам Страха, Боли и Голода. Азгор давно на нас работает, взамен, мы многое ему открыли. – Как именно, от лица Азгора из иного мира? Мне известны ваши трюки, и как вы создаёте спящих агентов. Вы просто проворачиваете личность существа в нужную вам. Тоже самое сделали и с тобой, Соу. Тебя трансгрессировали. Осирис посмотрел с злостью на Гастера. – Я не Соу. И никогда им не буду. Я – великий гелиопольский некромант, которого все великие помнят и будут знать, как бога Сета. А глупцы будут знать меня, как Осириса, и их вера укрепит меня, в том мире, в котором я пребуду. – Ааа, и верно. Вы же каждый хотите сделать свой маленький уголок аутиста? Где каждый из вас будет отрывать лапки своим букашкам, да? – Гастер посмеивался с самым издевательским выражением, на которое способно лицо мумии. Осирис ощерил зубы от раздражения, достал свой Долгий Поцелуй На Ночь, сверкнув фиолетовым лезвием. – Мне нет дела до того, что получат они и весь их Чёрный Круг. Я заставлю мертвецов выкачивать из тебя силы и передавать Эбботуару, а когда настанет момент – я воткну в тебя этот клинок, и получу власть и над Эбботуаром, и над тем, кого он собирается сделать своей Куклой. – И кого же вы избрали Куклой столь поспешно? – осведомился Гастер. – А это уже не твоё дело. И не переживай, это не касается Ритуала Куклы Колдуна. Эббот хочет сделать всё гораздо интереснее. Гастер пожал плечами. – Но, что бы он не задумал сделать со своей судьбой, его будет возвращать и тянуть к несвершённому Ритуалу. Такова часть его судьбы и сделки с Сатаной. Так что, если ты сорвёшь ему Ритуал... тебя утащат вместе с ним во ад заживо. Осирис начал подносить кинжал к символам обеак на затылках скелетов, заставляя их гудеть и готовить мощный разряд по Гастеру. – Мы всё подготовили, Гастер, в том числе и того, кто должен стать Куклой. – Всё ж таки его? Мальчик? Кто именно? Я не знаю никого столь сильного, чтобы он смог стать Куклой Колдуна. Зато знаю много девушек, которые могут подойти. – Не переживай. Если Ритуал провалится, то у нас есть место... – Он обвёл руками мёртвый серый мир вокруг них. – Где спастись от катабазиса. Для нового мира карма из старого мира будет неактуальна. Потому что старый мир будет уничтожен, попросту станет ненастоящим. А я буду на правах их бога, потому что я – граница между реальным и настоящим. Не тот жалкий червяк, которым ты понукал и унижал, чтобы держать силы в узде. Гастер мысленно нашёл свою трубку, вплетая Дендри Снобса и Криса в то, чтобы они нашли её. – Планы и надежды, Осирис – это просто слова. В вашей системе очень много может пойти не так, и этим «не так» вы даже не успеете воспользоваться. А твои намёки на то, что я удерживал Соу унижениями – просто голос высокомерия и больного эго. Маленький мальчик, который ищет признания, а поэтому связался с изгоями и психопатами, такими же, как и он. Тебе не хочется управлять миром. Ты ищешь поклонения и любви, но не там, где нужно. Кенгуру посмотрел на Гастера с небольшим недоумением, чертя на затылке одного из черепов формулу передачи Сил Уравновешивания. А затем громко и злобно рассмеялся. – А я уж, было, думал, что у тебя есть план побега, помимо блефа и провокации. Значит, я хорошо поработал над твоей клеткой и казнью. Гастер улыбнулся про себя под бинтами, но лишь немного. – Раскусил глупого старика, ничего не скажешь. Осирис посмотрел сквозь истлевшие кости-прутья клетки с издевательской ухмылкой. – Но насчёт девочки ты прав. Сделает всё твоя Чара. У Эбботуара сейчас находится та обугленная книжонка, в которой содержалась его судьба. И он отправил Чару в ту эпоху, где она и твои ученики из Кабала должны сокрушить кукловода его судьбы. Сатану. Я думаю, как хороший учитель, ты веришь в то, что они смогут... а впрочем, сами Хроники это изображают. Гастер кивнул, потому что знал сказание о двух Кризабельд. И Осирис знал это, а значит, искал в Хрониках и свою судьбу, и судьбу Колдуна. – И когда они сокрушат его, он попадёт под власть самого Эбботуара, а когда твоя дурочка вернётся назад во времени – то её выбросит из Хроник прямо в руки Короля-Колдуна. Гастер покрутил глазами. Он ощутил, что его силы начинают утекать из него, хоть скелеты пока и не начали подавать ток. Как и было рассчитано, Крис попал в паутину его плана. – Вы хотите вызвать её. Насильно, когда она сокрушит Сатану. – Да, и книгу перемотает вырвавшаяся энергия времени. Твоя девчонка без твоей помощи и от такого перемещения во времени постареет на тысячу лет за минуту, если Колдун не спасёт её. А ценой спасения будет её кольцо. Анагог, который переделает книгу, а вместе с ней и реальность. Гастер сдержал широкую улыбку, потому что и это входило в его расчёт. Осирис продолжал. – Но ты прекрасно знаешь, что когда книга перемотается, при этом линия времени не сотрётся, потому что этот мир, откуда Чара вырвалась из этой книжонки, спасаясь от Бетт, начнёт поддерживать новый. Там, где Безымянный овладел Сатаной и стал хозяином своей судьбы, как и все в его Круге. Освободившись и изменив Видящим Камнем историю, он будет владеть над Сатаной, как своей куклой, и перепишет свою историю, а значит – и судьбу этого мира. Сама реальность станет его Хрониками. Хрониками Короля-Колдуна. Он обвёл (чем? мечом?) серое небо над ними. – И вот здесь вмешаюсь я. И Хроники станут моим Альбомом. Каждый из вас станет частью моего холста, как ненастоящий, набросок, черновик. И стоит мне вставить свой клин в этот план… прямо тебе меж рёбер… Он покрутил Долгим Поцелуем. Гастер хмыкнул. – Ты станешь определять судьбу Эбботуара. Он буквально станет одним из твоих набросков. А ты не думаешь, что он уже это просчитал? Осирис хмыкнул, начав подавать слабый ток через скелеты, отчего Гастер стиснул зубы. – Как ты и сказал. Колдун связан с Ритуалом. И его, как в прошлом его мире, ждёт оплошность. Но ему помешает понять это его собственное безумие. Эббот не признаёт своих ошибок. Он обречён повторять свой провал, пусть даже и хочет доказать себе обратное. Его Кукла, то бишь, сатана, вырвется, а его утянет во ад. Но в новом мире... ад буду определять уже я. Хозяин Набросков. Он в состоянии обречённого, а не я. И ты это прекрасно знаешь. Да и тем более... у меня есть план побега. Гастер ощутил неприятное покалывание и судороги, его руки и ноги впервые за шестьдесят пять лет ощутили ток. Но не только потому, что его кармические мытари могли причинять ему боль. Гастер ощущал, как его силы хранителя баланса переходят к другому... как то и было задумано. Трубка внутри призрачного кабинета Ториэль начала ярко светиться. Эбботуар использовал душу Азриэля для призыва своего хозяина в их уголок безвременья. Но Колдун, мнительный и надменный, никогда не учитывал деталей. Гастер кричал на электрическом стуле, и боль его была человеческой, и человеческие волосы и кожа сгорали и дымились под бинтами, а силы хранителя покидали его. Но в безвременье Ненастоящего умереть было невозможно. И поэтому Гастер страдал за всё то, что наделал, за весь мир, что изменился до неузнаваемости по его вине. За каждого героя и злодея, получивших мета-ген, хранитель кричал, как Прометей, от сотни орлов, разрывающих его на куски. Сейчас хранитель проживал ад, которым грозил стать весь мир, если он не вмешается. И Гастер, из последних сил, отключил голову. И вмешался, войдя разумом в кольцо на руке Криса.***
Случилось это две тысячи лет назад, в глухом ночном лесу, в охотничьих угодьях нечистой силы, где королева Кризабельд, вместе со своей сестрой Чарой и её отрядом великих воителей, сокрушили самого сатану. Отряд заманили в ловушку тёмной магии, чтобы принести их в жертву Богу Духовной Смерти и предать их камням Рохнеат. В Книге Короля-Погорельца страница была вырвана, и никто не знал, чем окончилась эта битва, и что случилось с самой Кризабельд, что исчезла как раз в тот момент, неведомо куда. Случилось это как раз через несколько лет после смерти Лилуриэль и уничтожения Культа Боли. Летописцы утверждали, что в том была замешана рука Короля-Колдуна, тогда ещё молодого и едва успевшего запродаться сатане. Но мало кто знал, что сам сатана имел личные счёты с Чарой, и только Забытье, единственная память, что может быть у бессмертного, скрывало от него это. Сатана был козлорогим, в костяной маске из черепа дракона-мутанта с раздвоенной мордой и тремя глазами. Говорили, что он стал тем, кем есть, по вине Чары, разрушившей его жизнь, когда тот был земным ангелом, другие утверждали, что она искусила его, отвергла и вынудила стать, кем он есть ныне. Третьи вообще не верили ни одним, ни вторым, и говорили, что это был не сатана, но один из его ликов, которому и поклонялся Эбботуар. Но суть оставалась одна – это существо пришло за Кабалом в ту ночь, чтобы принести их в жертву самому себе, чтобы завершить Ритуал, сорванный в другом времени, и в другом месте. Оно шло к Кабалу из густого мрака, мерцая во тьме холодяще-синим, как будто бы негативным светом солнца, но этот свет высасывал всякую жизнь. Дьявол был покрыл чёрными полосами по белому, как тигр, его фал-змей шлёпал по бёдрам розовой мерзостью с треугольной головой. В когтистой руке хозяин ада сжимал чёрный топор, сделанный из адской магмы карроха, столь тяжёлой и наполненной злом, что одним ударом топора дьявол бы убил десять Эбботуаров. Сам топор был сделан в виде гибрида кобры, рогатого льва и летучей мыши-вампира, чьи челюсти как бы сжимали топорище. Сатана вызвал своих воинов, даже не делая магических пассов. Они вылезли из-под земли, рядом с адскими псами, окружавшими короля охоты. Нефилимы, багрово-красные гиганты с чёрными жилами и венами, с белыми лицами клоунов и длинными красными носами, рогами-ушами и извивающимися щупальцами вместо волос. Челюсти тварей растягивались в зловещих крокодиловых улыбках. За спинами существ торчали недоразвитые крылья, похожие на орлиные лапища. Дети ангелов и демонов, которые могли бы родиться у Фриска и Чары, если у парня нашлось безумия оплодотворить сестру. Рядом с нефилимами появились чёрные рогатые асванги, с лицами-черепами и ушами летучих мышей – вамфири, запродавшие себя сатане взамен на огромную силу и подлинную неуязвимость. Твари шипели, показывая пасти с вросшими в череп дентальными клинками вместо клыков. Клинки были магниты магии крови, которые и делали бесполезным её применение против них, и опустошали противника. Собаки лаяли, шли вперёд своих хозяев, окружая полукругом Кабал. У чёрной породы были практически человеческие лица с кровавыми зрачками, а у жёлтой, одноглазой породы зубы искажались в схожей с нефилимами улыбке серийных убийц. Такова была дикая охота, пришедшая по души Кабала, и кровь, пролитая на поле боя, должна была обозначить изображение на утраченной странице Хроник. Дьявол вышел вперёд, вращая топором, и отбил стрелу лучника, зачарованную против демонов. Смыслы анагога, начертавшие на стреле руны, не заставляли дьявола корчиться от боли. Енохиана и вингдингс на наконечнике не могли заключить в слова Духовную Смерть. Стрела сверкнула белыми и зелёными искрами и воткнулась в тисовое дерево. Асванги клацнули зубами от неприятного свечения рун, и пошли вслед за хозяином. Вторую стрелу сатана успел поймать до того, как она взорвалась – его могущество растворило смысл самой стрелы, не то, что даже рун на ней. Руна Дельты на наконечнике собралась в рогатую голову, прежде чем сгореть вместе со стрелой. Нечистый ловил одну стрелу за другой, отбрасывая и ломая их, устрашая лучника Кабала тем, что ни одна из магий Свечений Душ не могла поразить его. Синтаксисы их заветов-с-силами были бедны и примитивны, и Забытье легко пожирало их смыслы, не говоря уже о том, что магии нужно было преодолеть Тщету Смысла и Духовную Смерть, как вторые защиты. И тогда вместо стрелы ударили молнии чистой Мощи, которые сатана поймал на топор, как на громоотвод, и перенаправил на все те души, что страдали в аду отражения топора. Тёмный охотник потянул на себя как магнитом, Королеву Кризабельд, но та только ждала этого, и врезала сатане молотом снизу, ударив его прямо в маску. Третий глаз маски раскрылся в лужу из живого мрака, в который ушёл обух молота – и, оплетая змеёй рукоять, в Криз ударило щупальце межпространственной твари. Этого хватило, чтобы пробить доспех Криз и отбить её к дереву. Из бока воительницы потекла ручьём кровь, и Мэджик полетел к ней, на ходу залечивая рану с помощью зелёного свечения исцеляющей магии. И за это Мэджик получил разрядом инфернальных молний Боли, который отбросил его в дерево, тут же схватившее соркера забесовлёнными корнями. Фангора, вампирша-доктор Кабала, бросилась к нему, разрубая корни зачарованным скимитаром, привела Мэджи в чувство магией крови, но её саму сбил с ног жёлтый одноглазый шак, впившийся своим взглядом в её сознание. Мэджик ударил в шака Зацикленным Экзорцизмом, разорвав его в дым, помог Фангоре подняться – и они бросились на помощь Чаре. Чара крутилась вокруг сатаны в круге молний, вытягивая из него силы, и дьявол являлся перед ней своими дублями, и меж ними сверкали искрами трезубец, топор и нож. Гром их ударов и искры ножа ранили нефилимов, лишь раззадоривая их болью к битве. Чара вырвала рукоять молота из груди сатаны, пока молот не провалился во мрак – и перебросила его Мечнице-в-Маске. Воительница, облачившись в белый с виридиановым экзо-доспех, поймала молот, ударив по стае псов, бросившихся в сторону Кризабельд – и от её удара молнии-джеты ударили с неба, засверкав и осветив низину. Псов отбросило в стороны и оглушило, а асвангов свет лишь только взбесил – и упыри пошли вперёд, минуя тяжеловесных нефилимов. Мэджик, оправившись от удара, едва не был раздавлен ногой великана-клоуна – тут же эта нога отлетела в сторону, отрубленная топором Мракоруба. Венди взревела берсеркером, рванула вперёд под прикрывающими её стрелами Лучника – и ударила ногой в великана, дав ему упасть на собратьев. Тут же живот нефилима взорвался – и из его кишок, шипя, полезли теневые змеи, поймавшие трёх великанов в свои удушающие тела. Фангора набросилась на дьявола сзади и резким ударом магии крови парализовала его, и ударила между лопаток скимитаром. Её меч взорвался осколками, потому что сатана собрал её же собственную магию крови в месте удара – и отбил её своей когтистой лапищей, развернувшись. Но вампирша, рассчитывая на такое, швырнула в сатану взрывчатых клещей, набросившихся на оставленное без магической защиты тело дьявола. Они застряли в белом мехе Рогатого, за секунду их раздуло от чёрной крови – и та взорвалась, преобразовавшись в реактив. Сатана отвлёкся – и этого хватило, чтобы Чара полоснула его по груди, а Фангора ударила магией крови снова, заставив кристаллы крови сатаны пронзить собственного хозяина в месте раны. Дьявол зарычал и дал приказ своим тварям. И тогда нефилимы начали смеяться, и смех их принёс безумие и искажение реальности. Кабал пронзила боль и тревога, перед глазами закачался и раздвоился лес. Венди упала на четвереньки, выблевав завтрак, и не успела заметить над головой палаш нефилима. Мечница отбила палаш молотом Королевы Фоморов, и грохот молота заглушил смех тварей Утгарда, заставив их вспомнить колесницу громовержца. Следующий удар сломал нефилиму с палашом бедро, а третий разбил его клинок, и осколки палаша впились в глаза гиганту. Фангора закричала сонаром через боль, вереща, как баньши, перекрикивая смех нефилимов и взрывая великанам и асвангам ушные перепонки. Асванг набросился со стороны на Мечницу, впившись ей в бедро дентальными кинжалами, но та пробила его мечом насквозь меж лопаток. Но дело было сделано – Мечница оказалась заражена разложением. Мэджик встал, пошатываясь, направил к ней одну из своих летающих сфер, чтобы та исцелила Мечницу, а Лучник бросился перед ней, вонзив электрострелу в грудь бросившегося асванга. Вслед за асвангом на Лучника стаей пошли шаки, жёлтые одноглазые псы, с чьих пастей капал яд. Венди бросилась к Лучнику, выпустив из тени щупальца, клешни и когти, сокрывшие их от нефилимов в непроглядной и хищной тьме. Собаки бросились на лучника вчетвером, одной он успел разорвать тощий живот и пустить кишки. Двое псов вцепились ему в плечи, стараясь отравить, но не успели – Венди оторвала одну псину и разорвала надвое, выпив её силы до того, как та обратилась в прах. Лучник насадил на кинжал одну, а вторую отбросил вместе со своим плащом, подорвав собаку, запутавшуюся в плаще, взрывчатой стрелой. На них пошли толпой асванги, но Фангора пронеслась мимо бывших собратьев с рапирой-кровопускателем, начав взрывать одну тварь за другой одним лишь пронзанием, убивавшим тех вамфири, что перешли в ряды умертвий. Чара пролетела рядом с Фангорой во тьму, отброшенная ударом дьявольского копыта. Сатана шёл на неё, разгоняясь, выставив вперёд рога и вращая топором в лапе, и одного только ветра от его разгона хватило, чтобы отбросить Венди и Лучника. Рогатый подбросил себя ударной волной топора и направил себя сквозь бушующий рой бака, разрубая теневых тварей, как раскалённая сталь снег, направляясь рогами к сердцу Чары. Он жаждал её страданий и её душу, чтобы она осознавала, что натворила, снова и снова. И нож шваркнул его из будущего по глазам – и лишь затем он увидел скоростной мираж лезвия, сверкнувшего косой жнеца. Чара ударила сатану ускоренным сверхмассивным ударом в грудь так, что карроховое тело дьявола затряслось, и рёбра едва не пробили лёгкие Нечистого. Из-под маски брызнула чёрная кровь. Дьявол скорчился от боли и ударил во мрак топором, найдя плечо Чары третим глазом. Кровь брызнула из плеча Чары струёй, та закричала – и ударила молнией из кольца в рукоять топора, шваркнув дьявола Угнетением. Тот вскрикнул, едва не рухнув на спину и блокировал второй удар Чары отражением топора. Чара отдёрнула руку и закричала от боли – внутри топора жили голодные твари. Дьявол ударил рогами – и Чара взяла его в клинч, вставив нож меж рогов и выворачивая кверху. – Лицемерная манипулятивная тварь. Твоя душа станет жертвой для того мира, что ты отняла у меня. – Единственное, что я отняла у тебя – это мои оковы, – прошипела Чара. – Но сейчас хочу отобрать больше. Дьявол резко двинул головой кверху и в сторону, выпалил пламя из пасти на руку Чары. Та отдёрнула руку, и её нож полетел кверху. Из-под земли, устремившись к горлу Чары, вылетел трезуб, который она едва успела перенаправить в сатану. Трезуб рос из его хвоста, а поэтому не смог убить собственного хозяина. Чара пропустила удар топора и едва смогла фазировать, вибрируя на месте. Её несло через ад обсидианового зеркала, где стигматоры и сенобиты страдалищ тянулись к ней из обсидиановой тьмы, и они бы разорвали её, если бы Венди не оказалась сзади – и не оттащила Чару от второго удара топором. Топор встретился с молотом – и оружия на цепях Криз полетели в сатану, тот едва отбивал кинжалы, крюки и гарпуны своим хвостом и дополнительными лапами. Нефилим оказался сзади Кризабельд – и со всего маху наступил на неё, впечатав в землю, но цепи скользнули по нему щупальцами, изрезав и разорвав его кожу и сухожилия, а крюки вырвали внутренние органы, повалили гиганта прямо на его хозяина. Дьявол разрубил нефилима на две половины топором, но в следующий момент оказался закованным в магические цепи. Хозяин ада с лёгкостью разорвал их, но они начали расти и увеличиваться числом, как гидра, да и вес их становился всё тяжелее и тяжелее, пока они не придавили сатану к земле. Нечистый зарычал, и его собаки начали поднимать его, кусая и подтягивая цепи, но сами цепи начали отращивать наконечники-оружия – и большая часть гончих была превращена в фарш. На крик хозяина пришли нефилимы, которых Мечница и Лучник встретили боломётом и хлыстомечом, Чара ускорила своих друзей. Те на гиперскорости начали разрезать сухожилия на ногах гигантов и связывать с помощью боло их ноги. Нефилимы начали падать на землю, и не успевали увидеть меч и кинжалы, разрезающие им горла, да и следом их головы взрывались от магии крови вампирши. Сатана попытался воскресить своих слуг и отвлёкся – Мэджик налетел ему на шею, схватился за рог и наложил заклятье на его маску. Заклятье было враз уничтожено, но Мэджик добился своего. Уничтоженная печать Караконтарака приобрела вид уничтожившего её же заклятья и оно соединилось с Заклятьем Гидры Цепей. – Криз, давай!!! – прокричал соркер, отлетая от волны заклятья, прямо в стаю асвангов. Криз свистнула Венди и Чаре, ударила по цепям сатаны и подала молнии. Дьявол был удивлён подобной глупости, начав подпитываться энергией от Криз, но тут произошло так, что Теневая Буря вокруг них начала подпитываться и от сатаны, и от Криз. Чара взяла их в своё скоростное кольцо, начав бегать вокруг Королевы и Нечистого, используя цепи, как катушку, а самого дьявола, как магнетар. Бака же подсоединились к ним, как магниты и конденсаторы, начав принимать на себя силу сатаны, опустошая его. Фангора завершила это, перенаправляя вампиризм фойсона на цепи, начав опустошать сатану от его колоссальной мощи. Воскрешённые нефилимы и асванги оказались забесовлёнными Тенью Венди, а большая часть и не встала вовсе, пронзённая кровопускателем. Твари боролись с тенями внутри своих тел, но бака брали их под контроль, через развитый Обскур демонических созданий. Сатану начало разрывать его же заклятье на маске, а его силы опустошали теневые хищники. В этот же самый момент, Чара, ускорившаяся на круговом бегу, поймала Фриска, бегущего по бездорожью Дороги Крови, схватила его за шиворот. – А ты что здесь делаешь, мелочь? Фрискерт, удивлённый не меньше Чары, посмотрел на неё. – Тори утащил демон страха, и, скорее всего, туда, где сейчас оказалась и ты. Нас заманили в ловушку. – Что они задумали? – Ничего хорошего явно. Но Доктор уже имеет план на это всё. Скорее всего, они хотят изменить реальность без Ритуала. Внезапно, они увидела впереди них ещё одну Чару, которая горела заживо, прямо на бегу, кричала, сжимая в руках сверкающий клинок, внутри которого сверкала бирюзовая молния. Эта Чара прорвалась в червоточину, внутри которой основная Чара заметила вращающийся висящий в воздухе саркофаг, отращивавший железные щупальца и множество железных рук. Саркофаг с ужасом созерцала Заноза, сжимавшая раскалённые докрасна молоточки, и гроб раскрылся перед ней зловещей пастью, являя Куклу Колдуна, но в этот самый момент в червоточину вбежала горящая Чара. Видение схлопнулось среди шторма скорости, оставив Чару и Фриска внутри ревущего энергией бегового кольца. – Что это вообще было? – Будущее. – С тревогой ответил Фриск. – То, которое мы хотим отдалить. Чара, однако же, совершила ошибку, отвлёкшись на Фриска. Она замедлилась, и кольцо бега было ослабло, как и опустошение. Дьявол разорвал свои цепи, пусть и опустошённый наполовину, но всё ещё могущественный. Он дал вырваться из себя Волне Угнетения, и ударил истощающим взрывом энергии по всему Кабалу, отбросив их к поднимающимся трупам асвангов и нефилимов. Лучника, как и Мэджика схватили асванги, и оба едва отбивались от них стрелами и чарами. Мечница метнула меч Лучнику и побежала, было, к соркеру, но её саму к земле прижал нефилим. Венди, потерявшая контроль над тенями, зависла на месте и её схватили нефилимы, начав бить кулачищами и рвать одежду, но она ничего не ощущала, находясь в трансе. Кризабельд молотом на цепи ударила одного из тех, кто бросился на Венди, но шаки и собак-йети бросились ей на спину, повалив и начав рвать её плащ. Фангора попыталась взорвать головы гигантам, но её взяли в оцепенение своими глазищами шаки. И тут Чара, поняв свою ошибку, постаралась снова набрать скорость и отмотать время назад – но дьявол, оказавшись дублем перед ней, ударил её в живот топором. Фриск полетел вперёд и легко приземлился на руки, а затем на ноги. Он видел, что с сестрой и Кабалом, и знал, что Дорога Крови привела его вовремя. Терафим посмотрел прямо на дьявола, и тут всё замерло на месте – и дьявол, и его дикая охота. Время для всех, кроме терафима и сатаны, замедлилось в хэллтайм. Венди упала меж нефилимов, покрытая синяками, всё ещё пребывающая душой в Море Мрака. Фангора, преодолевая замедление, завибрировала сонаром голоса, начав взрывать одноглазым псам головы тиннитусом. Лучник замер на месте, вонзив в глаз асванга стрелу, а мечом он пробил живот другому асвангу. Мэджик, единственный, кто мог сдвинуться с места, смотрел куда-то в лес, ошарашенный, потому что оттуда что-то шло, что-то нехорошее и не менее могущественное, чем князь ада. Мечница медленно отползала из-под нефилима, преодолевая боль от борьбы с вариациями собственной судьбы в этой битве. Кризабельд посылала замедленные молнии в пятерых псов на себе, убивая их низкочастотным током, который плевал на все вариации и остановки времени, будучи чистой энергией Мощи. Кровь Чары перестала течь, потому что посланец небес и повелитель ада взяли друг друга в тиски времени и вариаций. Дьявол и Фриск глядели друг другу в глаза, и невидимая битва шла между ними. Рука мальчишки скользнула в карман, а сатана занёс топор, согнув руку назад за плечо. Около Фриска появился его собственный труп с раздробленной от топора головой. Дьявол лежал рядом с самим собой, разбитый от ударов дюжины металлических шаров. Фриск выставил вперёд себя собственный труп, но упал с пробитой трезубом шеей, прямо рядом с неподвижным Фриском-оригиналом. Дьявол вставил себе новое сердце из собственного трупа, но упустил момент – и его глаз пробил гвоздодёр. Так они и шли друг к другу, а по краям их кровавой дороги сыпались их обгорелые, забитые до смерти и разрубленные дубли. Дьявол попытался воскресить каждого, но Фриск раскрыл ангельские крылья, не дав случиться некромантии. Вместо это, дубли вспыхнули один за другим от того, что вариации начали сгорать даже для перемотки времени. Пепел поднялся туманом, встал неопределённостью будущего на тропе войны. Враги не видели друг друга, и удары в вариациях наносились вслепую. Тысячи погибали от того, что они творили, и это всё вошло в Хроники Короля-Колдуна. Чума монстров, землетрясение, поглотившее поселения людей в Караконе, мертворождённые мутанты, самовоспламенение боголесья индейцев Каракона и пришествие к людям юного чудотворца, который станет Королём-Колдуном. Чара, оказавшись за Фриском, положила ему на спину руку и дала ему сил, засверкав видящим камнем на пальце. Вариации ускорились, и Дьявол не успевал их отражать. В этот самый момент дьявол увидел, как из тумана на него вылетел самонаводящийся магнетизмом стальной шар, который с грохотом грома разбил костяную маску. Второй шар выбил из его руки топор, третий ударил в грудь туда, где Чара нанесла удар бесконечной массы. Маска, разлетевшись, не только явила раздвоенную морду Бога Духовной Смерти, но и лишила дьявола магической защиты. Третий шар пробил его грудь и вмялся в неё пулей на слона, енохиана вспыхнула, начав высасывать остатки сил из сатаны с помощью магии Чары. Четвёртый шар полетел прямо в третий глаз, и едва Дьявол попытался открыть его в зерцало-портал – в четвёртый шар ударил пятый, и четвёртый, отлетев вверх-вперёд, притянулся сатане прямо в затылок, обогнув его рога крюком. И когда повелитель ада пошатнулся вперёд, туман пепла развеялся, и Фриск ударил Рогатого монтировкой по кишкам. Вокруг Кабала падали пробитые семью остальными стальными шарами нефилимы – Лучник, ускоренный Чарой, встал, вращая пустой пращой, и разрубил бросившегося на него асванга. Мечница пронеслась мимо оставшихся псов дьявола, разрубив их быстрее, чем они осознали этого. Девушка схватила Венди, лежавшую среди павших нефилимов – и оттащила её к Мэджику, и тот привёл Мракоруба в чувство. Мэджик посмотрел на Венди с беспокойством, и обратился к Мечнице. – В лесу что-то есть. Что-то более мерзкое, чем сатана. Оно идёт сюда. – Нужно прикончить сатану, а ты подготовь контратакующее заклинание. Нужно будет найти способ вернуться в нашу эпоху из этой. Дьявол отлетел от удара Фрискерта, но следующий удар молотом выбил из него все оставшиеся силы – молот Криз раздробил ему рёбра, а кинжал Чары пригвоздил к земле. Фангора ударила по открытой ране кровопускателем, припечатав сатану магией крови, заякорив Нечистого его же кровавыми кристаллами. Мэджик рванул к ним, запечатывая Бога Духовной Смерти в пентаграмме из самых могущественных заклятий Соломонаров и Ведьм Обеак. Дьявол не успел восстановиться – его снова придавила к земле Цепь-Гидра. Наконец, Мечница пробила его живот насквозь мечом из метеоритной стали против адских тварей. Двумордый закричал, оказавшись полностью пригвождённым и запечатанным. Его нельзя было убить, но использовать в качестве источника энергии можно было, на что и рассчитывала Чара. Чара плюнула на двойную морду сатаны. – И всё это ради того, чтобы утащить нас через катабазис, а, Люци? Дьявол хрипел из двух пастей, переводя дух, посмотрел на Чару с презрением. – Нет. Чтобы отмстить. И в обмен... я дам Королю-Колдуну шансссс... на его манёвр. На его новую реальность. В которой ты не отнимешь у меня... возлюбленную. Чара и Венди переглянулись. Даже Фриск был озадачен. – Чего? Дьявол фыркнул со злобой. – Ты сделаешь меня тем, что я есть сейчас, Чара. Но это уже не важно. Эбботуар меняет реальность, пока вы тут сражаетесь со мной. Вы не сможете удерживать меня в этом круге, но и не сможете остановить то, что уже случилось. Рогатый посмотрел всеми тремя глазищами на Чару. – Скоро волна изменения дойдёт и сюда. Это лишь вопрос времени. Гастер не вытащит вас, потому что уже мёртв. – Ври больше, отец лжи, – прошипел Фриск. – Ты умалчиваешь часть правды, и мы в том положении, когда можем вытащить её из тебя тем способом, которым ты «исправляешь» грешников. Дьявол хрипло рассмеялся. Он знал, что будет свободен. – Нужно использовать его в качестве батареи для прыжка во времени обратно, – предложила Фангора. – Читаешь мои мысли, – согласилась Чара и снова посмотрела на сатану. – Что ты имеешь в виду под тем, что я тебя создала? Я так понимаю, ты – Лик-альтрейф? Сатана зарычал, потому что здесь не мог соврать. – Так и есть. Но я из того будущего, которое должно быть тобой либо преодолено, либо достигнуто. Но судя по тому, что я до сих пор здесь, а волна изменения реальности уже пришла и сюда... ты ничего не изменишь, Чара. – Что за волна изменения реальности? – уточнил Фриск. – Что задумали вы с Эбботуаром, помимо Ритуала? – Он провернул клинок Фангоры в его брюхе. – Отвечай! Дьявол стиснул острые зубы, захрипел и посмотрел на Фриска. – Вы все окажетесь...в Перевёрнутом… Круге. А я... помогу ритуалу... взамен... на то, что у меня было и будет... отнято... но похоже, – он посмеялся зловеще. – Либо быть мне сатаной, либо... мой прислужник снова хочет меня обмануть. Чара широко раскрыла глаза. – Кто ты такой и кем был до становления Ликом Ада? Она оглядела его, и в момент этого осознания Шимми, ученик последнего адепта Луос, предстал вдалеке, среди деревьев и трупов чудовищ. Оказавшись между низиной и стоячими камнями Рохнеат, мальчишка раскрыл перед собой Хроники Короля-Колдуна. Мальчишка, злорадный и озлобленный, сжимал в руках свою собственную судьбу, которую изучил наперёд. Заклинание, что он произнёс, ударило в круг камня красными и фиолетовыми молниями В тот самый момент, когда Ториэль оказалась внутри Рохнеат, а Бердли выстрелил из непромахивающегося револьвера. Заклинание призвало Куму из будущего в безвременье круга камней, в тело Бердли, исчезнувшего после выстрела. В этот же самый момент заклинание Шимми уничтожило Пентаграмму Мэджика, как уже до этого пробило магическую защиту через блокнот Азри. Дьявол понял, что Эбботуар не просто одурачил его, а предал. С рёвом и болью, преодолевая оружия Кабала, на одной лишь силе Угнетения Воли, сатана вырвался из своих цепей. Он попытался убить Шимми на ходу, но тот отбил его топор Хрониками. Смерть Шимми сейчас не была так важна для сатаны, как Ториэль. Потому что одно из его лиц было идентично ей. Ториэль закричала, оказавшись внутри Круга, и крик её был страшен – и поэтому Чара сорвалась с места, к кругу стоячих камней, следом за Сатаной, а за ними обоим побежал весь Кабал. Фрискерт бросился на Шимми, ударив его монтировкой и выбив из рук мальчишки книгу, но не успел крикнуть своим друзьям об опасности. Под Фриском открылась дыра на Дорогу Крови, и духи потянули его истлевшими руками и мерзкими жучиными лапами в свои узы, захватив терафима. Бетт Нуар сбежала в Ненастоящий Мир, а потому уговор с ними был нарушен. Фрискерт только и успел вскрикнуть – и бросил припрятанное в кармане магическое зеркало, прямо в траву рядом с Кругом Камней. Всё, как указал ему Гастер. Кризабельд посмотрела с презрением на своего двоюродного брата – и занесла молот на Шимми. И тот открыл страницу там, где пророчество его учителя указывало на заклинание Кром Круаха, создававшее Перевёрнутый Круг для Ритуала. И удара не последовало, потому что Кризабельд потащило к магическому кругу камней, как и Мэджика, который не успел выбить заклинанием книгу у Шимми. Венди вскрикнула, ощутив, как её тащит ввысь, прямо над Рохнеат. Лучник попытался поймать её руку, но его резко крутануло прочь от Венди, и он занял своё место между Фангорой и Чарой. Мечница попыталась всадить свой клинок в камень, но её меч вспыхнул и исчез в камне, в огне магии Страха. Кабал начало вращать над кругом камней, перевернув их головами к менгирам. Там внизу, внутри Круга, кровь Альфис обагрила один из камней. Её голова была пробита насквозь, а по обнажённому телу стекали красные ручьи. Ториэль с ужасом вжалась в противоположный камень, и смотрела на то, как рядом с ней кричит, растянутый невидимой дыбой в центре камней, двумордый козомонстр. Одна половина лица этого мутанта напоминала её. Рядом с Тори лежал пистолет, и она сразу же схватила его, не понимая, что ей делать дальше. И тут она увидела над своей головой Чару и своих бывших учеников, и ужаснулась. – МАМААААА!!! – Чара завопила, не способная вырваться из кошмарного магического вихря, вращавшего их над камнями. – Пристрели меня! Пристрели! – кричал козомонстр-мутант. – Это единственный шанс всех нас освободить! – НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! СЕЙЧАС Я ВЫТАЩУ НАС ОТСЮДА! – Закричала Чара. Девушка собрала все свои силы, вплоть до того, что её кольцо начало сиять. – Извините, ребят... но мне... придётся... скакать... по головам! Чара начала вращать руками, раскручивая себя в собственный вихрь, а затем она начала бежать на месте, пока, наконец, не побежала по собственным молниям, и по молниям, что источали камни. Девушка начала бежать по часовой, вопреки тому, как Перевёрнутый Круг вращало против часовой. И тут, над Перевёрнутым Кругом, из ниоткуда, возник портал, и в этом портале Чара видела Азриэля, чью голову сдавила до боли знакомая латная ручища. – МАМА, СТРЕЛЯЙ В ТОГО, КТО ДЕРЖИТ АЗРИ!!! Ториэль не нужно было долго объяснять – и она выпалила в Эбботуара две пули, пока Чара прыгнула быстрее них, прямо в портал... Чара не расслышала то, что прокричал ей дьявол. Он таял на глазах и становился прозрачным. Её кольцо заискрилось, а курительная трубка в кабинете Ториэль раскалилась, полыхнув пламенем. Эбботуар улыбнулся под шлемом и поймал пули в когти. Силы дьявола, которые он выкачивал через Азри, и силы Гастера, напитавшие Круг Крома, осуществили задуманное. Револьвер был на месте. Зеркало тянуло к Кругу, как магнитом. Кольцо вот-вот окажется у него Видящим Камнем. Рука Азгора хрустит в другой лапище Колдуна, и молоток падает в открывшийся рядом с ними портал. Кукла в центре круга и в его лапе, отдаёт ему свои силы. Эбботуар читал слова заклинания возвышенно, счастливо и торжественно. Колдун был триумфатором, и теперь он сам станет себе Куклой и Кукловодом, хозяином и рабом, он получит Свободу своей Воли, которую никогда бы не смогли обрести монстры. Он сотворил новое заклинание, что дало ему больше, нежели обычный Ритуал Куклы Колдуна. И всё благодаря ошибке ученика Гастера и спешке Бетт Нуар. Время застыло. В одном из миров, который Гастер видел, Чара обратилась в прах, как только выпала из портала, и Колдун просто подтянул видящий камень к себе и осуществил задуманный Ритуал, изменив себя, весь мир и поглотив силы Чёрного Круга. Беттани стала его любимым гладиатором, бездумной бестией, а её Кума стал его рабом. Чара стала его дочерью и любовницей, чьи формы он менял от одного своего извращения к другому. Она была послушной. Поэтому Долгий Поцелуй На Ночь пробил только лишь истлевшие и обгорелые кости, схожие с теми, которые удерживали Гастера. Осирис удивлённо посмотрел на обгорелый труп и понял, что Ритуал был сорван. Гастер был мёртв и истлел за секунду. Некромант закричал на всю серую пустошь мёртвого ненастоящего мира, а мытари Гастера развалились, смешав его кости со своими, потому что цель их призыва была сорвана. Осирис в ужасе побежал прочь, разыскивая тот выход в запруду кулазухов, который он показал Бетт. Кенгуру бежал среди гигантских столбовидных грибов и уродливых кристаллических деревьев – единственное, что росло внутри слоя Пепла в Море Мрака. Некромант слышал за спиной взмахи крыл и грызущие челюсти, и понимал, кто преследовал его. Ритуал, его смысл и призванные мертвецы, больше не защищали некроманта. Сзади Осириса летел, воспрянув фаллосом-кулазухом, фобетор, готовясь сожрать некроманта за нарушение границы сна и реальности. А рядом с ним летели трёхчелюстные шары лангольеров, обитателей Пепла, пожиравших стёртые вариации времени. Как назло, проход оказался заткнут гигантской пробкой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!